Глава 16

Глава 16 Где есть место вопросам вкуса и предпочтений, а также решению кадровых проблем

Карие глаза перебежали на тёмно-зелёную массу леса

Об опасных склонностях отдельно взятых частей тела к побегу

Круг призыва я разложила аккурат перед склепом. А что, площадка ровная, собакообразные львы и вовсе не помеха, дверь же солдаты подняли и прислонили к стеночке. И обрадованные фактом, что больше для них работы нет — пока, во всяком случае — ушли собирать остатки скальника. Вонь, исходящая от потрохов, да и сам вид их солдат не отвратили. Или, что верней, жадность оказалась сильнее отвращения.

Я вот осталась.

Осмотрелась. И приступила к делу.

Несколько смущали отголоски феячьей волшбы, но, надеюсь, не помешает. В конце концов, я и сама где-то в чём-то фея.

Местами очень даже.

Так что я вогнала рогатину со светляками в землю, наклонила слегка, чтоб свет падал ровнее, и приступила к работе.

Дальше просто.

Свериться с магометрическим компасом. Потоки я и так ощущаю, но порядок — есть порядок. Разметить первый рунный круг.

Вписать второй.

Дополнить символьный ряд.

Расставить свечи. Выдохнуть, проверить ещё раз, потому как некромантия — наука точная.

И, оглядевшись, убедившись, что рядом никого слишком уж любопытного, можно вытащить из сумки жезл. Он же явно учуял близкую силу и заискрился, замерцал нежным розовым светом.

Матушка, чтоб её.

Подарок.

На пятнадцатилетие. Возраст, когда фея считается достаточно взрослой, чтобы творить волшебство. Именно тогда счастливая наставница дарит подопечной волшебную палочку.

Подопечных у матери не было, однако имелось желание подарить что-то хорошее и я.

Но я-то не фея!

Некромантам положен жезл! Нормальный магический жезл, а не это вот… Нет, стоило признать, что к вопросу матушка подошла творчески. С учётом моей, так сказать, специфики.

Кость дракона из Запределья для сердцевины. Идеальный проводник. Концентратор. И усилитель потока одновременно.

Древесина Аш-Аннат из глубин пустынного мира для оболочки в качестве экрана и защиты.

Чёрные слёзы Вельша, что появляются на щеках каменных статуй Мёртвого мира. Квинтэссенция тёмной силы. И самовосполняемый её резерв.

А ещё руки Безымянного мастера, который сам по себе легенда. И эти руки из отличных материалов сотворили уникальный инструмент. Но вот какого демона они сделали его розовым⁈

Хотя нет, не демона.

Феи.

Даже Безымянный мастер не рискнул спорить с феей. Вот и получилось, что получилось… нет, так-то, конечно, работает всё идеально. Скажу больше, я сама не до конца понимаю, на что он способен, потому что поводов использовать на полную силу пока не было. Но вот сопровождающие процесс эффекты…

Без них я бы обошлась.

А главное, когда я спросила матушку, на кой это всё, она, хлопнув ресничками, искренне ответила:

— Для красоты. Эта ваша некромантия такая мрачная, что мне захотелось добавить немного радости и позитива.

Я взяла жезл, согревая основание теплом. И он откликнулся, потянулся ко мне с предвкушением.

— Поработаем? — спросила я, хотя в этом не было нужды. Тепло окутало руку.

Поработаем.

В другом месте я бы и без жезла справилась, но… слишком уж тут всё непонятно.

Склеп.

Герой этот.

Скальник. Магия фей. Источник в крепости. И потому заклятье призыва я выплетала крайне осторожно, тончайшей нитью, проверяя по ходу каждый узел. И оно повисло в воздухе мерцающим узором, а потом, поднявшись над кладбищем, разлетелось перламутровыми брызгами. Следом прокатилась волна тёплого воздуха, принеся на этот раз запах морского бриза. А ничего так. Получше роз и уж тем паче — сладкой вишни.

— Извините, — тэр Трувор остановился в шагах десяти. — Я не помешаю?

— Нет. Подходите. Только на круг не наступайте.

— А это что было?

— Призыв. Круг — своего рода маяк для душ. А заклятье помогает их пробудить. Всё-таки кладбище заброшенное. И нежить на нём погуливала, поэтому души могли и уйти в спячку.

— Понятно, — сказал тэр Трувор. — А почему оно такое вот? Не подумайте… я просто полагал, что некромантия — занятие мрачноватое. А тут нарядно даже…

Ага. Блестки вон до сих пор висят в воздухе. И провисят ещё час. Пусть мелкие, незаметные, но у меня на это мерцание глаз намётанный. Они ещё имеют обыкновение прилипать, что к волосам, что к одежде. И ходишь потом, переливаешься, впечатляешь нежить.

— И ваша палочка очень необычна. Мне казалось, у магов жезлы.

— Это и есть жезл, — я перехватила рукоять покрепче.

— А выглядит, как палочка!

Вот с пятнадцати лет я это и слышу.

— Красиво! — оценил Патрик, высунувшись из-за спины коменданта. — Но зловещести не хватает!

И словно откликнувшись на критику, земля под ногами задрожала. Протяжный стон раздался снизу, заставив тэра Трувора положить руку на меч.

— Спокойно. Это просто кладбище выходит из спячки, — поспешила заметить я.

— Вот теперь мне точно совершенно не спокойно. Патрик!

— Это не я! — тотчас откликнулся мальчишка, и главное — так уверенно, что не знала бы я, что это я, сразу бы на Патрика подумала.

— Это не он, — подтвердила я. — Заклятье работает. Давайте сюда… тэр Трувор, вы вон… на льва сядьте. Или не на льва. Можете и стоять, но это теперь надолго.

Я видела, как раскрываются узкие трещины, выпуская души.

Вон там, на самом краю.

И в стороне.

И ещё две… три… да их тут тьма!

— Патрик, просто постарайся не маячить. Бояться не нужно. Это всего-навсего души. Призраки. Они безвредны.

Пока я здесь.

Нет, так-то оно по-всякому бывает. И от души зависит, и от места, и от того, кто перед этой душой стоит. История знает случаи, когда ненависть и ярость позволяли и с того света до обидчика дотянуться. Но это не наш случай.

Круг на земле ожил, наливаясь зеленоватым светом силы. И руны потянулись друг к другу, поддерживая и создавая временное сердце этого места. Пусть и мёртвое, но способное биться. Его стук, глухой, ощутимый на самой грани слышимости, и притягивал души.

— Кто тут развлекается? — первым к границе подступил мрачного вида тип в мятой кирасе и шлеме с вмятиной. Лицо его перечеркивал шрам. Левый глаз прикрывала повязка. И в целом выглядел тип весьма воинственно.

А в руке он сжимал жезл. Причём весьма характерного вида, массивный, с тяжёлым камнем-накопителем у основания и вторым, четырёхгранным, в навершии. Такие были в ходу лет полтораста тому.

Стало быть, маг.

Повезло? Или наоборот? Тут уж как договоримся. А договариваться надо. Чую, если не первый покойник на этом кладбище, то один из первых. И значит, слово его будет иметь вес для прочих.

— Я, Кицхен дэр Каэр, — сказала я и отвесила весьма вежливый поклон. — Будьте добры, представьтесь.

— Ишь, грозный какой… некромант?

— Да.

— А это кто? — офицер махнул жезлом и указал на коменданта. Потом нахмурился, приподнял повязку, точно надеясь разглядеть получше. И воскликнул. — Тю… надо же! Какая рожа до оскомины знакомая! Стало быть, угадал старый засранец, есть у него потомки… сынок Рори?

— Скорее уж прапраправнук. Теоретически, — вежливо добавила я, чтобы не смущать коменданта.

— Теоретически… ха! Теоретически… — офицер громко заржал, что, наверное, было обидно.

Или не было.

— Могу я узнать, с кем имею дело? — уточнил тэр Трувор холодно.

— Ишь… герцог?

— Нет.

— Граф?

— Барон. Мой отец. Во втором поколении…

— Даже так? — тип отсмеялся и, окинув коменданта взглядом, спросил. — Чего позвал-то? Про папку спросить? Дедку? Прапрадедку? Чтоб… как-то оно не звучит.

— Офицеров ищу, — всё так же спокойно ответил тэр Трувор. — Я был назначен комендантом в Таут-ан-Дан. Однако по прибытии обнаружил, что крепость находится в крайне плачевном состоянии.

— Насколько плачевном? — уточнил тип, растеряв всякую смешливость. Вон и глаз единственный блеснул недобро.

— Стены разваливаются. Башни тоже. Големы давно рассыпались. Огнебои работают один через три. Людей нет. Присланное подкрепление — новобранцы или… сложный контингент.

— Ишь… образованный, — восхитился тип. — Сложный, говоришь? Стало быть, понабирали дерьмецов отовсюду, откуда только можно?

— Именно. Офицеров и дюжины не наберётся. Тоже или новички, или вот… маги сильные, но о службе представления не имеют.

Офицер хмыкнул, потёр жезлом о шлем и продолжил.

— Понятно. Начальство от докладов отмахивается, мол, как-нибудь сам разберись. Денег нет. Запасов нет… всё, как всегда. Но ты нашёл некроманта.

— Меня вообще-то служить направили, — заметила я. — Вот и решили, что раз всё так, то стоит поинтересоваться у… доступных специалистов.

Дух поглядел, крутанул седой ус и хмыкнул.

— А ничего. Соображаешь… и правильно. Я Балтазар Тотсон.

— Балтазар Одноглазый! — воскликнул комендант таким тоном, что даже я сообразила: на призыв откликнулась очередная легендарная и наверняка очень героическая особа.

— Он самый! — Балтазар крутанул ус. — Что? Неужто помнят?

— Не все, — Трувор не стал лгать. — Вы друг и сподвижник Рори.

— Не без того… что ж, коль некромант потянет, то на меня можешь рассчитывать смело. Гульден!

— Да, господин Балтазар, — из-за спины возник ещё один дух. Он был невысок и округл, и облачён в роскошный халат, наброшенный поверх ночной рубахи. — О, прошу прощения за мой внешний вид. Смерть застала меня врасплох, что несказанно печалит… позвольте представиться…

Дух склонил лысую голову и шаркнул ножкой.

— Мэт Пирки.

— Он же Мэтти Гульден. Редкостный жлоб и сквалыга…

— Клевета!

— Но лучший интендант, которого я только знаю. Мэтти, как насчёт поработать?

— Я умер!

— Это ещё не повод бездельничать. Слыхал, у мальчика Рори проблемы…

— Какой славный малыш! — толстяк всплеснул руками.

— Да вроде не совсем и малыш, — отозвался Балтазар, склоняя голову. — Здоровый, хотя, конечно, чутка недокормленный.

— С точки зрения вечности…

Трувор откашлялся. Кажется, ему несколько надоело слушать перебранку.

— Так ты в деле? — Балтазар хлопнул по ладони. — Там, небось, склады полупустые…

— Пустые, — уточнил комендант. — Не считая овса.

— Как⁈ — вопль Мэтти Гульдена был слышен далеко окрест. — Пустые? Мои склады? Мои замечательные склады… я жизнь потратил, наполняя их… и что, всё вынесли?

— Всё, — подтвердил тэр Трувор.

— А ещё в поставках отказывают, — я тоже вставила словечко. — Градоправитель. Из всего списка только овёс и прислал. У нас же своего избыток.

— Это вы просто считаете неправильно, если избыток, — проворчал Мэтти Гульден. — Недостаток быть должен. Дефицит… и этот ваш градоправитель…

— Ты в деле?

— Склады? — Мэттью вздохнул и жалобно уточнил. — И что? Ямы зерновые тоже пусты?

— Наполовину.

— А веревки? Конопляные? Двенадцать бухт. Смола высшей категории, тридцать пять бочонков, — он принялся перечислять. — Масло земляное высшей степени очистки? Масло алхимическое, в малых ёмкостях…

Тэр Трувор качал головой. И с каждым разом Мэттью мрачнел всё больше.

— Так и знал. Я чувствовал, что всё так и будет! Стоило умереть и всё. Растащили, распустили…

— Разворовали, — подсказала я.

— Вот-вот… и как в таких условиях ждать вечного покоя? Склады опустошены, запасы разбазарены… этак и последний саван сопрут!

— Вот и отлично, — я знала, что кладбище — это сила. Но убедиться в том вдвойне приятно. — Значит, вас раскапываем, если укажете, где именно копать.

И дело, что говорится, пошло.

На кладбище всегда легче с человеком, который находится тут давно. Облежался, обзнакомился, изучил контингент, да и протекцию составить способен.

А что призрак, ну… главное, с комендантом общий язык нашёл. Остальное — мелочи.

Я присела рядышком. И Патрик, подобравшись поближе, поинтересовался.

— А почему у вас палочка розовая?

— Это жезл, — поправила я, правда, без особой надежды. — Маг, достигая определённого уровня, начинает использовать жезл.

— А зачем?

Тэр Трувор собеседовал двух на мой взгляд совершенно одинаковых призраков в офицерских мундирах. Правда, несколько устаревших, но всё же.

Я следила за стабильностью печати.

И заодно прикидывала, сколько придётся копать. Многие духи, подступив к краю, от него же отступали, но некоторые оставались.

И это хорошо.

— Жезл помогает направить силу, выровнять поток, изменить его плотность и толщину, потому что не все плетения требуют толстых нитей. Снижает пульсацию силы, а следовательно, увеличивает стабильность структуры. И в целом делает подачу её в плетение равномерной. Да и руны чертить удобнее, чем пальцем. Можно настроить и давление, и насыщенность. С другой стороны некоторые жезлы хранят энергию, поглощают её извне. А когда магу нужно — отдают.

— А… — протянул Патрик и кивнул ещё этак, важно, мол, он на самом деле, если и не знал о таком, то точно догадывался. И поёрзав, уточнил: — А розовый почему?

— Фея подарила, — сказала я честно. — А феи любят розовое.

— Ага…

Мальчишка задумался.

И поглядел на меня.

Потом на палочку.

— Крёстная? — уточнил он.

— Вроде того.

— Ну раз фея, тогда да… тогда розовая… а если покрасить? Обидится?

— Если бы. Краска не возьмётся.

Я пробовала.

Сперва сама. Потом Карлушу привлекла. Он как раз тогда увлёкся идеей о том, что цвет волос — ещё не приговор. И что парик вовсе не обязателен, когда можно проще, собственные волосы покрасив… в обмен пришлось согласиться на эксперимент.

Что сказать… я два месяца проходила жгучей брюнеткой с жирными бровями, потому что прокрасились не только волосы, но и кожа под ними, а краски Карл не жалел. Помнится, он ещё и увещевал, мол, где это видано, чтоб волосы чёрные, а брови рыжие.

Ненатурально.

Зато с бровями, которые краской намалёваны, получилось очень натурально… в общем, главное, что палочка, в отличие от моей кожи, даже не потемнела. А я, глянув на себя в зеркало, поняла, что больше на уговоры братца не поддамся.

Нет, краску его матушка Нова продаёт. И вроде бы популярностью пользуется, но…

— Хм… — произнёс Патрик задумчиво и на жезл покосился.

— Только попробуй, — жезл я переложила в другую руку. — Это не шутки, мальчик. Нельзя трогать вещи мага.

Патрик поскреб переносицу, но, по-моему, не впечатлился.

А я подумала, что жезл придётся носить с собой. И ещё разговор с тэрой Урсулой откладывать дальше нельзя. Не дело это, когда дети в крепости без присмотра.

Опасно.

В том числе для самой крепости.