Глава 12 Пара слов о правильном освещении подвигов

Между деревьями по-прежнему рыщут кентавры верхом на суровых волколаках.

О тяжкой судьбе волколаков

— По-моему, это как-то… скучно, — сказала тэра Ульрика и посмотрела на Киньяра.

— Что именно? — уточнил он. — Ров?

Вода в нём ещё отливала перламутром, и время от времени эту нарядную гладь нарушали странные существа, из воды вылетающие, чтобы зависнуть на несколько мгновений и с громким всплеском ухнуть обратно.

— Нет. Донесение. Сами подумайте. Время. Место. На крепость напали. Атака отбита. А где героизм? Где страсть? Эмоции? — Ульрика приложила руки к груди. — И вот эта тоска уйдёт в столицу…

— Оптограмма требует краткости, — возразил Киньяр и на всякий случай выставил огненную стену, когда тэра Элоиза сыпанула в ров горсть овса. Мелкие демоны тотчас повыскакивали, спеша ухватить зернышко-другое. — Штаб тоже. Там важна конкретика.

— Не скажите, — тэра Ульрика нервно притоптывала носочком. — Тетушка говорила, что часто получается, что оценивают по докладу. И не тех, кто подвиг совершал, а тех, кто правильно доложился… а там, по их докладу, получается, что и подвига-то нет. Напали. Отразили. Ждем распоряжений. Говорю же, скукота.

— Это точно, — согласилась её сестрица. — Вы не понимаете логики военных. Героизма нет? Нет. Потерь нет? Тоже нет. Тогда за что награждать?

— Так ведь героизма и не было, — Киньяр ясно осознавал, что возражать бесполезно, но продолжал исключительно для поддержания беседы. — Мы танерийцев и не видели даже.

— Заклятье видели? Видели, — Ульрика мотнула головой и, зачерпнув из ведра овса, закричала: — Гули-гули-гули!

Перламутровая вода откликнулась бурлением.

— Какие они миленькие всё-таки! — восхитилась тэра Элоиза. — Особенно тот вот, смотри, зубастенький…

Зубы имелись у всех демонов, но у того, на которого указывала Элоиза, они шли в два ряда, причём такие, что оба эти ряда прекрасно рассматривались с крепостной стены. И в целом с первого взгляда казалось, что эта вытянутая, приплюснутая сверху голова состоит из одной лишь пасти.

Размер её был таков, что Киньяр всерьёз задумался, не надстроить ли стену ещё немного. Потом, когда Килли вернётся.

— Я назову его… Светлячок!

— Это демон, — на всякий случай уточнил Киньяр. — Они не приручаются!

— Просто никто не пробовал… сейчас, — тэра Элоиза слепила шарик из силы и направила его ко рву, к клыкастой пасти. Демон засуетился, закружился, и на поверхности показались узкие плечики и длинные, тонкие руки. В сочетании с приплюснутой головой смотрелось всё странновато. Рядом засуетились прочие, впрочем, не рискуя приближаться. — Уль, сыпани им овса, чтобы не мешали…

Ульрика тотчас зачерпнула овес двумя руками.

Зерна полетели на радость демонам.

— Гули-гули… Светлячок! Видишь, у него шкурка белая!

Шкура демона, и вправду белая, отливала перламутром, под цвет воды, и была гладкою.

— А если это девочка? — усомнилась Ульрика.

— И что?

— Действительно…

Шар силы спустился к самой воде и замаячил перед клыкастой пастью. Впрочем, маячил недолго. Движение демона было неуловимо. Только зубы клацнули и… Светлячок скрылся под водой, унося с собой добычу. Вода зашипела и над водой заклубился пар.

— Кушает! — радостно воскликнула Элоиза. — Как думаете, если его подкармливать, он большой вырастет?

— Если овсом, то вряд ли, — Киньяр присел и положил руку на камень. В конце концов, он ради этого на стену и поднялся — проверить плетение защитной сети, убедиться, что нет разрывов, что энергетические потоки стабильны, да и в целом-то посмотреть, что да как. И камни подзарядить, насколько получится. Пока получалось. — Демоны овес не едят.

— Дикие — не едят.

Ну да, а здешним придётся.

Мясо в крепости второй день, как появилось, и демонам его скормить не позволят. Друг друга они будут пытаться сожрать, но, кажется, тех, кто был слаб, уже сожрали, остальные же…

Вода внизу забурлила, и на поверхности показались пузыри, а потом пошла волна и с нею — вздох, тяжкий, полный нечеловеческой печали.

— Тетушка говорит, что там совсем большой демон, но застрял… теперь худеет. Бедненький, — тэра Ульрика сложила руки на груди. — Худеть тяжело… помнишь Белочку? Это Бэлла, — пояснила она Киньяру так, будто он действительно должен был понять. На всякий случай Киньяр кивнул. — Она постоянно пытается худеть. И когда садилась на диету, у неё портилось настроение. По-моему, в капустных листьях содержится печаль…

— У-урм… — откликнулся демон откуда-то со дна. Верно, тема капустных листьев была ему близка.

А вот Киньяр влил в охранную сеть ещё силы. И поморщился. Отток был высоковат. Не настолько, чтобы обеспокоиться, но… как-то неправильно.

Или это демоны виноваты?

Нет, демонов сдерживает контур, созданный Карлом, а огневой идёт вторым слоем, в камне.

— Ой! Точно! Белочка!

— Где? — Кин обернулся, но белок на стене не было. За стеной тоже.

— Я про другое! — отмахнулась Ульрика. — Эль! Наша шкатулка!

— Ты гений!

— А я? — стало несколько обидно. В гении Киньяр, конечно, не стремился. Но понять, что происходит, хотел.

— И вы! — Ульрика даже подпрыгнула и, подхватив ведро, высыпала весь овёс сразу, чем вызвала бурление воды во рву.

Или это уже нельзя было считать водой?

Кстати, надо бы как-то зачерпнуть флакончик, отправить матушке, вдруг да найдёт, куда применить.

— Мы воспользуемся шкатулкой Белочки! И передадим не эту вот тоску смертную, а нормальное донесение! И прямо в столицу!

Ульрика захлопала в ладоши, и демоны внизу застыли, уставившись на юную тэру с надеждой. И что-то подсказывало, что надеялись они вовсе не на очередную порцию овса. Светлячок даже на чью-то спину забрался, подался вперед, и длинный змеиный хвост его заскользил по поверхности, порождая волну за волной.

— Какой он славненький! — воскликнула Элоиза. — Я его нарисую! Для девочек!

Славненький?

Киньяр посмотрел внимательно, пытаясь понять, что же тут славненького. Вытянутая башка с тяжелой верхней челюстью сидела на уродливой тонкой шее. Ни глаз.

Ни носа.

Одна блестящая белая шкура. И пасть.

— И других тоже! И вообще…

— Стоп, — Киньяр позволил себе немного повысить голос, за что стало стыдно. — Извините, но вы не могли бы объяснить так, чтобы я понял.

Посмотрели на него с жалостью. Почти как на демонов, которые всё ещё не теряли надежды, что какая-нибудь юная тэра, поскользнувшись, улетит в ров.

— Ой, — махнула рукой тэра Ульрика, и демоны зашевелились. — Тут и объяснять нечего! Понимаете… в нашем клубе все очень любят Анжелину! И каждую новую книгу ожидают с огромным нетерпением!

— Понимаю и разделяю. Я тоже очень люблю читать про Анжелину. И тоже… — Киньяр хотел сказать, что каждую новую ждет с нетерпением, однако не стал. — Ждал бы с нетерпением, но…

Огонь вспыхнул на ладони, грозя сорваться, и Киньяр спешно скинул излишки энергии в ров. Светлячок подпрыгнул, причудливо изогнувшись, и острые зубы его клацнули. Он спешно сглотнул и облизнулся. Правда, тотчас пасть раскрыл, сытно отрыгнув остатки силы, которые тотчас привлекли тварей поменьше.

— Интересно, а если овёс силой зарядить? — задумчиво произнесла тэра Элоиза.

— Попробуем!

— Книги. Шкатулка! — Киньяр понял, что сейчас разговор снова пойдёт не туда.

— А! Точно. Так вот, в столице-то можно без проблем купить, а для тех, кто в клубе состоит, особый предварительный тираж делают. Прямо с типографии в королевскую библиотеку отвозят. Это на недели две раньше получается, не надо ждать, пока всё отпечатают большим тиражом и развезут по книжным лавкам. Но это в столице. А в провинции как? Там порой приходится ждать месяц или даже больше! И девочки страдают!

— Мы сперва им почтой отправляли, — поддержала сестру Ульрика. — Но и это долго.

— И ещё почта вечно всё теряет.

— Нехорошо…

Киньяр согласился, что да, с почтой такое случается. Помнится, они потеряли чугунные ванны, выписанные по каталогу. И Кицхен потом очень удивлялась, что как это так… те ванны весили… как чугунные ванны. И размер имели такой, приличный. А вот поди ж ты, потерялись. Так что да, книги — это не ванны. И потерять их много проще.

— Вот! Видите, вы понимаете! Пробовали оптограф, но там цена такая… и долго это, передавать по слову! И тогда Белочка решила, что надо иначе. Белочка, она у нас очень умная!

— Да! — поддержала Элоиза. — Она нам и сейчас помогает. Мы ей чертежи отправили, «Скорпиона». И она в ответ прислала, что исправить. Там некоторые энергопотоки не идеальны, возникает моментами сопряжение и взаимное подавление контуров, а в итоге — задержка в передаче сигнала. И ещё сами узлы изнашиваются, не говоря уже о расходе…

Демон внизу заскулил. И снова закружился в воде, намекая, что одним овсом сыт не будешь.

— А где вы чертежи взяли? — поинтересовался Киньяр и погрозил демону пальцем, но тот не испугался, только шире осклабился.

— Так в кабине лежали. С сопровождающими документами. Их всегда так пакуют, при отправке голема. И артефактор должен при приёмке проверить комплектность, состояние… там табличка есть с нормами по отклику, по которой каждый голем прогоняется. И уже, если всё в порядке, то документы прячутся, — пояснила Ульрика. — Их по правилам нужно хранить в сейфе главного артефактора, а уже он составляет отдельные ремонтные карты, на случай, если понадобится чинить.

— Не знал…

— Мы и прогоняли, там в одном месте значения пограничные, а это не очень хорошо, если так… и вот написали! Так о чём это я? А! Белочка и придумала шкатулочку такую. Там принцип похожий на оптографический, но используется не калиброванный светоэнергетический канал, а эфир. Правда, Белочка сказала, что официальная наука его существование не признает. Но мы-то не официальная, нам можно и без признания…

— Да, — Элоиза кивнула. — Нам главное, чтобы работало… вы же понимаете.

— Понимаю, — согласился Киньяр. — И как оно работает?

— Ой, очень просто. Открываете крышечку отделения отправки, кладете лист. Устанавливаете связь и всё!

— То есть совсем все?

— Нет. Шкатулка держит связь с другой, на которую она завязана. И уже там нужно, чтобы была бумага и чернила.

— Особые!

— Да, их уже Миночка делает… так-то она больше по кремам и парфюмерии, а химией ей родители заниматься не разрешают. Кремами вот можно, а химия — это для тэры неприлично. Но мы в Королевской библиотеке ей сделали уголок…

— Да… и вот там состав такой… очень особый. Легкий. И получается, что на листе появляется точный эфирный слепок, который несет один заряд, а чернила — другой. И где есть заряд, туда они притягиваются. А чем темнее чернила на исходнике, тем заряд выше.

— Как магнитиком!

— И всё!

Звучало… странно.

— Знаете, — Киньяр снова посмотрел на ров, где демоны продолжали надеяться на лучшее. В демоническом, надо понимать, представлении. — Мне кажется, нужно рассказать об этом коменданту. И вашему кузену…

Тэры переглянулись.

— Думаете?

— Думаю. Связь со столицей нам не помешает.

— Ну… это скорее связь с нашим клубом, — нерешительно произнесла Ульрика. — Но он определенно находится в столице, поэтому… да, вы совершенно правы!

Они снова переглянулись, но как-то без былого энтузиазма.

— А давайте, — предложила Элоиза, — вы им расскажете? Просто… понимаете… кузен, он считает наши увлечения глупостью…

— Да, и всерьез не воспримет…

— И вообще не поверит!

— Но вы же можете показать? — Киньяр придержал тэру Элоизу, которая слишком уж близко подошла к краю стены.

— Можем. И покажем, — сказали девушки хором. — Только… вы его приведите, ладно? А мы всё подготовим…

— И что писать станем? — тэра Ульрика прикрыла дверь. — Он ведь действительно найдет кузена, а тот коменданта…

— Правду, — тэра Элоиза погладила расписанную розами крышку. — И только правду, но…

— Интересную, — раздался голос из пустоты. — Извините, юные тэры, я не собиралась подслушивать, но мне кажется, что мы с вами найдем общий язык! Я считаю, что вы всецело правы…

Дама, возникшая в центре комнаты, выглядела именно так, как должна выглядеть приличная гувернантка. Или воспитательница из хорошей семьи. Разве что некоторая прозрачность этой, без сомнения, достойной особы смазывала общее впечатление.

С другой стороны, в приличной семье и призраки должны быть приличными.

— Надеюсь, вы не станете кричать? — уточнила она.

— А надо? — поинтересовалась тэра Ульрика.

— Нет. Надо не кричать, а спешить, пока мужчины опять всё не испортили из лучших побуждений… и да, если вы спросите моё мнение…

Спрашивать призрака ни о чем не стали, что, впрочем, не помешало ему высказаться.

— То отправлять ваш доклад в канцелярию — дело пустое, он там и потеряется. Молчу уже о том, что ему вряд ли поверят. Мужчины почему-то совершенно утратили доверие к женщинам, — пожаловалась призрак. — Поэтому предлагаю пойти другим путём…

— Каким? — спросили сестрицы, и снова получилось хором.

— Гласность! Нас всех спасет гласность! Обратимся в газеты! — призрак встала над столом. — Мы создадим сенсацию! Это напечатают! И о случившемся узнают все! Вся столица! Вся страна восхитится подвигом!