Глава 14 В которой героев ждут великие дела

Сова гносёрно посмотрела на хозяина и щёлкнула его.

О том, почему всё-таки не следует заводить сов.

Где-то в столице

— Дорогая, ты уверена? — дядюшка Магнус поглядел на племянницу поверх очков. Очки он носил, к слову, исключительно для образа, полагая, что с ними, круглыми, лицо его то обретает должную интеллигентность. А Белла дорогого дядюшку не разочаровывала.

В конце концов, хочется ему так думать? Пускай.

Ей лично лицо дядюшкино любым нравилось. А что оно округлое, с грубыми чертами, так каким ещё быть сыну мельника? Даже если он сейчас почтенный купец, владелец собственного банка, нескольких доходных домов, типографии и, заодно уж, весьма популярной газеты.

Издателем стать вот задумал…

Точнее издательство досталось ему вместе с типографией, но работало оно тяжко и большей частью в убыток.

— Да, — Белла устроилась в кресле и погладила широкие подлокотники. — Уля и Эля, конечно, весьма… интересные тэры, но они действительно уезжали в приграничье. И перед этим написали, что отправляются в Таут-ан-Дан. Их кузен — коронный ревизор, а тетушка… к слову! Ты как-то упоминал, что знаком с баронессой дэр Наир.

— Железной Иолантой?

Дядюшка взял в руки лист и перечитал, на сей раз медленно и по старой, но так и не изжитой привычке, шевеля губами.

— А слог неплохой. Несколько вычурно, для газеты надо бы попроще… но новость… если и вправду начинается война…

Он задумался.

А Бэлла не мешала. Она знала, что решение дядюшка примет правильное. Как тогда, когда, заявившись на её именины, подарил не куклу или столовое серебро — и то, и другое матушка всё равно бы спрятала — но несколько толстенных книг.

Книги прятать не стали.

Не стали препятствовать и учёбе, раз уж дядюшка самолично вызвался учителям платить. А когда Бэлла начала вести бухгалтерские книги, то и вовсе сочли эту учёбу делом не совсем бесполезным.

— Война, с одной стороны, это нехорошо…

А потом, в другой раз дядюшка явился в храм, посмотрел на её заплаканное лицо и поинтересовался, хочет ли она, Бэлла, и вправду выходить замуж в шестнадцать лет. Услышав же ответ, хмыкнул и сказал:

— Я знал, что у кого-то в этой семье есть мозги…

Отец, конечно, возмутился.

Он ведь сам устраивал этот брак. И договор подписал, и… и тогда они едва не подрались с дядюшкой. Только он, маленький и невзрачный, ничуть не испугался огромного отца. А матушка сразу всё и поняла. И пока отец с дядей выясняли отношения скоренько так собрала вещи Бэллы в сундучок, куда сунула и кошель с парой монеток.

На всякий случай.

А главное, права оказалась. Уступил отец. Когда дядюшка напомнил, что, конечно, брак — это дело благое, но только когда по обоюдному согласию, а не с продажей дочери, пусть и за хорошую сумму. Что ему отец Бэллы должен не меньшую, за реконструкцию мельницы. И что дядя готов простить, а заодно, раз уж отцу так понадобился постоялый двор, то даст денег и на его покупку…

В общем, как-то оно тогда сладилось, да.

— В печать, — дядюшка подвинул лист к себе, поморщился и отодвинул.

— В вечерний?

— В срочный… пусть сверстают листок. Заголовок придумай сама. И краткое вступление тоже… что-то такое, про коварство танерийцев и подвиг наших героев. И что письмо печатаем подлинное.

Он снова задумался, правда ненадолго.

— Кликни Олафа… надо подумать, что делать с акциями… хотя… нет, стой. Про Железную Иоланту упоминать не стоит. Имена своих подружек тоже убери. Ни к чему оно. И сама помалкивай. Пусть будут неизвестный источник.

— Достоверный?

— Достоверней некуда, — кивнул дядюшка. — Напиши, что будем рады подробностям… любым.

— А под статьёй? Как тогда подписать.

— Поставь… — дядюшка задумался. — «Н» — банально, от этого уже устали… «Л» — как-то мягковато… не этот случай.

— «К»? — предложила Бэлла. — Наш таинственный благородный тэр «К»?

— Идёт. Предисловие краткое набросай. Что, мол, получена достоверная информация. Связь с крепостью утрачена, и это письмо, попавшее к нам чудом, последний шанс защитников древней твердыни быть услышанным. И пару слов для мальчишек, что-то там… сенсация… коварное нападение… герои сражаются до последней капли крови… ну, не мне тебя учить.

Белла улыбнулась дядюшке.

Не ему. Тогда дядюшка нанял лучших учителей. Он бы и в университет Бэллу устроил, если бы туда женщин принимали. Но ничего, оказалось, что в университет ей нельзя, а вот университету в дядин дом можно. Пусть оно дорого вышло, но… дядя никогда ни словом не упрекнул в том, сколько он на Бэллу потратил.

Она тихонько вышла.

Кивнула управляющему. Отдала распоряжения и, подумав, что если начинается война, то одной шкатулки для связи может быть недостаточно.

Война — дело такое…

Целиком шкатулку не перешлёшь. Или… пока связь с городом сохраняется, но поезда туда редко ходят, она проверяла. И опять же, как от города и до крепости дотянуть? Нет, надо иначе. Чертежи? Кое-что упростить, заменить. Девочки толковые, в артефакторике разбираются, но вот как у них там с материалами? Нет, надо попроще. Чернила… да, с чернилами плохо, но они тратятся только на приём. А вот отправка… если выкинуть блок приёмки? Хотя… не стоит. Какой-никакой запас должен был. Вот с настройкой хуже, но можно зацепить за контур первой, эфирный канал ведь в теории один. Разводку канала сделают, Бэлла им показывала, как. Так что в качестве эксперимента… хуже точно не будет.

Заодно стоит собрание клуба провести, внеочередное. Тем паче толстый Корвин, с которым дядюшка долго и муторно вёл переговоры об уступке прав на новый роман про Анжелину, сказал, что этого романа, может, и не будет… курьер, мол, пустым пришёл.

И автор на связь не выходит.

Жаль, если так…

И узнать бы, кто этот автор. Дядюшка точно лучшие условия предложил бы. Корвин — известный стервятник. Он и сам не скрывал, что контракт получился выгодным, а значит и думать нечего — гонорар занижает, о половине тиражей, небось, вовсе не отчитывается. Не говоря уже о том, что в провинциях стали свои печатать, причём на столичных гранках.

Вот вопрос, знает ли о том автор?

Бэлла опять вздохнула и крепко задумалась. Правда, совсем не над шкатулкой, войной и иными обычными делами. Нет, её уж который месяц кряду мучил один вопрос: зачем бедной Анжелине герцог, которого постоянно приходится спасать?

В самом-то деле…

В этом плане пират смотрелся куда как перспективней. И деятельный. И организаторские способности изрядные. А главное, что не женат…

А что до занятия, то… не страшно.

Сила любви любого исправит. Особенно, если это любовь Анжелины.

Крепость Таут-ан-Дан, недра

Карлайл знал, что спит. Но сон был настолько чудесен, что он категорически не желал просыпаться.

Столица.

И военный парад. И он, Карл, стоит на возвышении, глядя, как мимо маршируют войска. Кирасиры и драгуны.

Лёгкая кавалерия.

Пехота. Карл слышит, как вздрагивает земля, отзываясь на чеканный шаг. Но главное не это, главное — новая форма! Идеальная! Одновременно удобная, простая и изысканная в этой простоте. Карл любовался тем, как сидят мундиры, подчеркивая ширину плеч, прямые спины…

— И никаких париков! — заметил он кому-то, кто стоял за спиной. — Это возвращение к замшелым традициям не имеет под собой никаких оснований. Наоборот! Мы должны двигаться дальше! Косы… зачем солдатам косы? Подумайте сами? А длинные волосы? Они ведь требуют ухода! Разве доступен простым солдатам хороший уход? Шампунь, бальзамы… маски в конце-то концов!

— Вы безусловно правы! — ответили ему.

И марширующие солдаты, освобожденные от гнета париков или длинных волос, радостно провопили:

— Слава великому!

Вот тут Карл и очнулся.

Момент перехода он ощутил, как и некоторую печаль, правда, с лёгким недоумением. При чём тут парики? Их уж пару десятков лет как отменили. А вот поди ж ты, всплыло.

А всё почему?

Из-за нервов!

У него нервная система очень чувствительная, её беречь надобно, а тут то танерийцы, то демоны, то призраки… особенно последние. При мысли о призраках Карлайл встрепенулся и осмотрелся.

Нет, призраков рядом не было.

Вообще ничего не было, кроме…

— А где это я? — спросил он и голос увяз в толще камня. — Опять, да?

— Хрю? — раздалось снизу. И грязноватый пятак ткнулся в ногу.

— Это ничего… это я так… опять ходил во сне. Со мной случается. Всё нервы… на эту войну никаких нервов не хватит. Зато я мундир построил. Идеальный!

Правда, тут же Карл осознал, что совершенно не помнит, каким точно был тот идеальный мундир. Вроде бы шерсть, для нижних чинов — плотная, сукно, а вот офицерские можно и из тонкой…

А дальше что?

Воротник… стойка? Сдвоенная?

А спереди? Если прямая линия… нет, кажется, два ряда пуговиц… или один? И какой запах?

— Хрю! — пятак опять ткнулся в ногу, и остатки сна развеялись, оставив ощущение растерянности. Со снами так всегда. Вот вроде бы всё правильно, идеально, а потом просыпаешься и пустота.

— Ладно, со сном позже. Надо разобраться, куда меня занесло… однажды я в лесу очнулся. Но это не лес, — Карлайл осмотрелся.

Ага. Слева была стена.

Справа тоже была стена.

Коридор?

Башня?

Не похоже… или как раз похоже? Коридор узкий, вдвоем не разминуться. На стенах руны и они слабо светятся, впрочем, слишком слабо, чтобы что-то разглядеть. Поэтому Карл, зачерпнув силы — а она просто-напросто клубилась вокруг, — создал светляка.

— Надо же, — сказал он, потому что тишина действовала на и без того измотанные нервы подавляюще. — Это мы куда попали?

Коридор тянулся… откуда-то и куда-то. Прямой, как стрела, проложенный в толще камня под небольшим наклоном. Руны, точно откликаясь на силу Карла, вспыхнули ярче.

— Хрю, — Лютик мотнул башкой и потрусил вперёд. Остановился, обернулся, точно намекая, что и Карлу не следует задерживаться.

— Думаешь, туда? Может…

Карл обернулся.

Сзади был тот же длинный, бесконечно длинный коридор.

— Хрю, — Лютик топнул копытом, явно настаивая на своём варианте. — Хрю!

— Да иду я, иду… мы вообще где?

— Хрю.

— Я сам не очень понимаю… если честно, никогда этого вот не умел. В смысле, ориентироваться. Папенька пытался учить… вот у Киц отлично всегда получалось! А я… вывез он нас в лес какой-то, высадил, мол, надо путь домой найти… а там комарьё! Меня так искусали, что я опух весь! А в другой раз, когда уже один, то решил просто пойти. Шёл-шёл… а там овраг! Я просто задумался немного. Совсем. А этот овраг раз и под ногами, а в нём крапива…

Голос тонул в камне, как и прочие звуки. Разве что копытца Лютика цокали звонко, и это странным образом успокаивало. Но с нервами определённо стоило что-то делать.

Только что?

И как?

— Хрю… — сочувственно произнёс Лютик.

— Меня на третий день нашли… маменьки тогда ругались очень. На отца. Сказали, что нет у меня таких способностей! А аллергия на крапиву есть! В следующий раз…

Коридор привел к лестнице.

И вела она вниз.

— Болото было! И я тебе скажу, что лесные комары — это… это даже ничего. Это терпимо. Вот лосиные мухи — мерзость! И трясина. Я тогда новые сапоги испортил, а между прочим, по столичному каталогу выписывал… по новой моде. Тогда я ещё не знал, что мода и чувство вкуса — вещи разные…

— Хрю?

— Особенно не стоит опираться на журналы типа «Сто столичных образов нового сезона». Врут и неточны в деталях…

Коридор вывел на лестницу. Узкие ступеньки уходили вниз и, кажется, в бесконечность.

Карл остановился. Положил руку на стену… может, дотянуться до кого из своих? Но камень молчал. Да и вовсе чувствовался огромной глыбиной вокруг.

— Так, — Карл сделал глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся сердце. — Это… это не страшно. Камня я не боюсь. И думать надо. Надо думать.

— Хрю, — согласился свин, остановившись ненадолго.

Да, но вот о чём думать? О том, куда идти? Вариантов немного, и ли вперёд, или назад. Назад… если Лютик считает, что туда не надо, то, собственно, вариантов и не остаётся.

— Если этот коридор есть, то его кто-то построил, верно? — Карл заставил себя выдохнуть. — А если его построили, то вряд ли просто так. Кто в здравом уме будет строить каменные коридоры просто так?

— Хрю, — чуть подумав, согласился свин. И добавил для разнообразия. — Хря!

— А если не просто так, то этот коридор куда-то ведёт. И значит, возможно, куда-то выведет…

Карл поднял руку повыше и замер, разглядывая узоры на стенах.

Узоры оказались не узорами.

Барельефы! Просто очень старые… и манера такая, непривычная. Лица вперед, а плечи разворотом…

— Гномьи! — Карл застыл, потом протянул руку и коснулся линии. — Ты знаешь, что это? Это… это же…

— Хрю? — Лютик поглядел на барельефы со скепсисом.

— Обрати внимание! Форма какая! А стиль! Очень характерный! Его ни с чем не спутаешь! Это древнегномское искусство! Времен Первого царства! — сердце забилось в восторге. — Его считанные образцы остались… даже сами гномы мало что сохранили! О том периоде только легенды и остались. А материальное почти всё погибло во время Великого переселения и позднейших гномо-эльфийских войн! Это же… это же сенсация!

— Хрю, — Лютик снова поглядел на стену, потом повернулся и, махнув коротеньким хвостом, добавил. — Хрюк!

— Да, да… мы должны дойти! Мы должны выяснить, куда ведет эта дорога! И возможно, впереди нас ждет великое открытие! И мы…

Карл зашагал по лестнице.

Но уже куда веселее. В конце концов, его обязательно найдут — всегда ведь находили — а с ним и, возможно, постройки времен Первого царства! И это воистину будет сенсация…

А если так, то он, Карлайл, всё-таки впишет своё имя в историю.

— Вперёд! — воскликнул он, пусть даже никто, кроме Лютика и не услышал. Но ведь когда-нибудь в мемуарах придётся всё описать.

И не писать же, что он просто шёл и пришёл.

А потому Карл расправил плечи и повторил, правда, более эмоционально:

— Вперёд! Нас ждут великие дела!