Глава 21 Где чувство долга входит в конфликт с личными желаниями

Рома разорвал эротическую связь, и они с Кет пошли по парку, держась за руки.

О важности прогулок на свежем воздухе.

Кошачьи лапы ступали мягко, нежно. Даглас фыркнул, дернул головой, стряхивая с носа прилетевшую на него паутинку. И продолжил путь. Время от времени он останавливался, прислушиваясь к звукам, перебирая запахи, выискивая из них те, что выбивались бы из общего рисунка.

Ничего.

Лес пах лесом.

Точнее запахов было множество.

Сырой и влажный — мха. Прелый — старой листвы. Солнечный — свежей живицы, что стекала по крупным пластинам старой коры.

Куст крушины скрывал под ветвями свежий след молодой косули, и хвост нервно дернулся, а Дагласа потянуло проверить, далеко ли ушла сама косуля.

Он удержался.

Следы теперь представлялись россыпью нитей.

Вот совсем тонкая — мышь проложила путь. А рядом, чуть выше, за нею же вторая нить протянулась — хищная. Ласка?

Тяжелый смрад кабаньего следа.

И тут же — дразнящий, практически бросающий вызов — лосиный. Его пересекла дорожка волчьей стаи. И Даглас не удержался, зарычал, объявляя, что в этом лесу новый хозяин. Тотчас стало стыдно и он сел, потряс башкой, избавляясь от наваждения.

Он человек.

Прежде всего — человек. А остальное — это просто… временные обстоятельства. И забывать о том, что он человек, не стоит.

— Именно, — проворчал он, и рыжий огонек-белка заверещала, заскакала с ветки на ветку, спеша поделиться удивительной новостью.

Ладно, запахов было много, но все правильные.

Лесные.

И ничего-то не выдавало присутствия людей. Точнее следы были, но случайные и старые. Значит, танерийцы не солгали?

Или…

Допустим, этот их старший говорил правду. Но только ту, которую знал сам. Даглас сел и поскреб лапой за ухом.

Вопрос не в доверии.

Вопрос в первую очередь — в безопасности. Вот не верил Даглас, что танерийцы сюда только втроем приперлись… глупо это. Нелогично.

Ну… допустим, нашли бы они эти артефакты?

А дальше что?

Те ведь вряд ли посеред леса лежали, на пенечке? Значит, что? Значит, нужно было бы как-то достать. Из земли выкопать, из болота, со дна озера, куда очень не хотелось нырять. Даглас у озера уже побывал. Воду понюхал — та пахла не сказать, чтобы приятно, но и не совсем отвратительно. Лапой потрогал для чистоты эксперимента и понял, что нырять ему совершенно не хочется.

А ведь логично предположить, что артефакты, если и есть, то там, на дне, с остатками поместья Каэр. И значит… зачем посылать эту троицу, если миссия заведомо невыполнима? Тем паче, что старший признал — в лесу они давно, но без толку.

Даглас фыркнул и потер лапой нос.

С Персивалем бы посоветоваться, но… нет. Персиваль спит и как долго ещё проспит — не понятно. И что делать дальше — тоже.

Лес поредел.

Посветлел.

Влажные моховые ковры сменились тонкими сухими травами, что укутывали корни светлых осинок. Дрожащая листва их плодила тени. И пусть лапы ступали по-прежнему мягко, Даглас замедлился. Здесь запахи ощущались яснее.

Четче.

И вновь же, обычные… хотя вот и след человеческий. Впрочем, одиночный и… и да, пахло ещё огненным зельем и собакой. Вряд ли танерийцы рискнули бы пойти вот так. Скорее уж местный браконьер заглянул.

За лесом начиналось поле. И там уже, на краю его, виднелась дорога.

Чтоб… а до города, если так-то, рукой подать.

И надо бы наведаться.

Не просто надо. Даглас должен проверить, как там и что. Он, конечно, распоряжения оставил. И утром ещё отослал ворона с приказами, да всё одно… приказы — это не начальство. А жизненный опыт подсказывал, что нехорошо оставлять подопечных надолго и без пригляда.

Да и…

Даглас присел, проигнорировав особо наглую или безмозглую куропатку, которая высунулась из-под низенького колючего куста.

Если по дороге и напрямик, то это часа полтора быстрой рысью. Ирбис — не лошадь, ему дорога не нужна. Но… каким он явится?

С другой стороны, возвращаться в поместье?

Переодеваться?

Седлать лошадь… нет. Долго. И вздохнув, Даглас поднялся, потянулся, повинуясь душевному порыву, чувствуя, как приятно похрустывают косточки. Когти сами вытянулись, оставив глубокий след на земле. И это было приятно…

Чтоб.

Нет, надо брать себя в руки.

Или лапы.

И делом заняться! Тем паче имелось у Дагласа ещё одно. Благо, блокнот оказался небольшим, влез в нагрудный карман.

А кстати, интересно, как так получается? Почему барсом он шерстистый, а человеком — в одежде? И именно в той, в которой оборачивается? И со всем содержимым карманов? Надо будет спросить Персиваля, потому что… ну, странно же.

Ненаучно и нелогично.

Хвост хлестанул по боку, точно тело само поторапливало. И Даглас нырнул в высокую влажную траву… на такую бы лошадей выпустить. Ишь, сочная какая, стебли хрустят, покачиваются, цепляясь за шерсть. И из-под самого носа выскакивает заяц, едва не ударив по этому носу мощными задними лапами.

Голова дернулась было, клацнули зубы, но…

Нет.

В город.

А вот на обратном пути можно будет и поохотиться. Что-то подсказывало, что обитатели поместья не будут против. И вообще… он ведь барс.

Зверь.

А у зверей свои потребности.

До города Даглас добрался даже быстрее, чем рассчитывал. Сложнее оказалось подойти к этому городу незамеченным, потому что леса окрест вырубили, а поля были не теми, чтобы укрыться барсу. Но он сумел найти подходящий куст, где и сменил обличье.

А там и телега подвернулась, хозяин которой сперва косился на Дагласа недоверчиво, но стоило продемонстрировать печать гвардейца, как сменил гнев на милость. Довез, что характерно, до самого центра.

Там уже и до постоялого двора рукой подать.

— Да вы бы хоть предупредили, господин капитан, — Освальд был почти трезв и почти опрятен, в отличие от прочих. Во всяком случае тех, которые нашлись на постоялом дворе.

И нельзя сказать, чтобы нашлись многие.

— Смысла не будет, если предупреждать стану, — мрачно произнес Даглас, вдыхая ту особую смесь ароматов, которая осталась где-то там, в казарме.

Пот, что человеческий, что лошадиный.

Перегар разной степени выдержки.

Забродившее недопитое пиво. Шампанское и тут же — начавшая источать волшебный аромат падали свиная грудинка. И всё это в приличном месте.

Освальд изобразил печаль, но некоторая припухлость физиономии мешала поверить в искренность этого чувства.

— Как понимаю, остальных будить смысла нет? — уточнил Даглас.

— Возможно, но…

— Кто ещё вменяем?

— Так… Веймар и Остин в патруле, — Освальд задумался. — С ними Мэйни и Гирц… не подумайте, господин капитан, мы о службе помним. В разъездах… а, сейчас.

Он огляделся и этак, небрежно, смахнул на пол блюдо с этой вот грудинкой и, кажется, остатками картофеля, прилипшего к металлу. Под блюдом нашлась измятая и побитая жизнью тетрадь.

— Вот! — на бумаге остались жирные пятна. — Мы учет ведем… так, ещё дюжина на патруле… сегодня вернутся…

Дышать Освальд старался в сторону, но и без того нос зачесался.

По тетради всё выходило вполне неплохо.

— Маршрут? — уточнил Даглас, перевернув страницы.

— Так, как поставили, только здесь вот…

Карта, засунутая в шкаф, в котором прежде хранилась посуда, была почти без пятен, её Освальд берег.

— Изменили, — он ткнул пальцем в сплетение линий. — Тут если по старому маршруту идти, неудобно получается. Овраг как раз поперек дороги, а моста нет. Наши, как тогда вернулись, крепко матерились. Местные этим путем давно не пользуются…

Выдохнуть.

А и вправду толково.

— Господин капитан, — Освальд почувствовал, что настроение начальства изменилось и позволил себе снисходительную улыбку. — Мы ж не вчера на свет появились. Всё понимаем. Служба службой, так что… тут вот отдых, а там…

Там тоже вино.

Может, не в тех количествах, чтобы вусмерть напиться, но…

— Пьянки прекращайте, — Даглас ещё раз глянул на карту. Подробная. Толковая. Ага… а вот и поместье Каэр, правда, схематично. Дороги, которые разбегались паутиной при подходе к землям Каэр словно исчезали. И вся их территория выглядела одним сплошным пятном зелени. — Совсем.

— Но… — Освальд от этакого приказала явно растерялся.

— Танерийцев приняли, — Даглас постучал по пятну. — У Каэр.

Освальд чуть нахмурился.

— Уверяют, что шли сами, но…

— Не верите? — интонация изменилась.

— Нет, — Даглас покачал головой. — Но даже если не врут, то разведку просто так никто слать не будет. Так что донеси до остальных, чтоб аккуратней там. Или нет. Так, давай, поднимай всех, я сам доносить буду.

Потому что Каэр — это одно, а он всё-таки в первую очередь офицер. И отвечает не только за отдельно взятое поместье, но и за город, и за своих людей.

— Так… — Освальд помрачнел. — Тут… не все тут… мы как-то вот…

— Говори яснее.

— На постой встали. К местным… тут местные такие… гостеприимные…

— Главное, чтобы потом жаловаться не пошли, что вы гостеприимством злоупотребляете, — Даглас мысленно выматерился, потому что жаловаться будут.

Потому что невозможно такое, чтобы не жаловались.

— Капитан! Мы ж это… с пониманием! — воскликнул Освальд излишне поспешно.

— Если кто девицу опозорит, сам лично оженю. Ясно?

Освальд кивнул и уточнил.

— А… не девицу?

— Не девицу? По обоюдному согласию можно, но если вдруг забеременеет, то…

— Ожените, — Освальд кивнул и поскреб подбородок. А потом встрепенулся. — А! Я соберу. Пошлю мальчишек, чтоб, значит, позвали. А вы пока вот… Вас тут искали! Женщина! Говорит, что ваша матушка! Аккурат утром приехала! Прям спозаранку. Я ей сказал, что вас нет! А вы ж тут!

Матушка?

Матушка и приехала?

— Она вроде как в гостинице остановилась! Той, которая там, в центре… — Освальд махнул рукой. — Может, вы того… заглянете? Очень убивалась, что вас здесь нет. И про сестер ваших спрашивала. Только…

Он смутился.

— Неудобственно вышло… я ж спросонку. И голова ещё гудела. Бам, бам… вот и сказал, что не видел. А уж потом Меррик сказал, что приезжали девицы, что вроде как тоже вас спрашивали, что сестры, значит. Он их и послал… в смысле, направил. А я вот… так вы…

Слова закончились и Освальд просто развёл руками.

Матушка…

Быстро она. Даже чересчур. Или… он ведь ей писал, что уезжает. И куда уезжает. И она могла предположить, что девочки будут искать Дагласа.

Ехали они долго.

Так что…

Даглас подавил вздох и сказал:

— Людей всё равно собирай. И постарайся, чтоб во вменяемом состоянии. А то…

— Ожените. Помню, — кивнул Освальд.

Матушка…

Встречу с матушкой Даглас решил отложить. Он поднялся в свою комнатушку, осмотрелся, хмыкнул, до того тесной показалась она. Содержимое походного сундука и вовсе скудным. Сколько он откладывал покупку нового мундира? И старый-то заказывал, чтоб подешевле, чтоб…

Этот вот и вовсе из чужого перешивал. И теперь стало смешно и стыдно.

Дурак.

Какой же он дурак… и когда всё началось? С чего? И как он вовсе допустил… нет, не важно. Даглас поднял мундир, хмыкнул — засаленные рукава и потертая, гладкая ткань. Надевать такой не хочется. А куртка Каэров уже кажется почти родной. Штаны вот надо будет захватить.

И…

Или не надо?

И всё-таки что делать?

Долг велит остаться. Каэры не беззащитны. Там и герцог, и твари их… и вовсе есть охрана. Теперь Даглас верил, что есть. А вот город беспечен.

Гвардейцы расслабились. И если он уйдет, то продолжат расслабляться, потому что в их понимании танерийцы, конечно, зло, но весьма далекое, абстрактное даже. А они же гвардия.

Одаренные.

Сильные.

Оттого и беспечные, как дети. И надо в себя приводить.

Связь опять же.

Чтоб…

А матушка? Соврать ей, что сестер не видел? Врать Даглас не особо умел. Сказать правду? Какую? И прибыла ли она одна или…

Ладно, Даглас потряс головой и подумал, что барсом жить где-то проще, понятней. А зайца надо было хватать. Сытым этакие новости он бы как-нибудь переварил.

Он ещё раз оглядел комнатушку и вышел.

Почтовое отделение, благо, работало. И блокнот его приняли быстро, и оформили посылкой. Конечно, блокнотик так себе, и по объему явно маловато вышло, но так и времени свободного у Дагласа было немного.

И вообще, надо прекращать эту дурь.

— Капитан? — тихий голос заставил обернуться.

Офицер.

Незнакомый.

Форма гвардии. Тоже капитан. Только какой-то настоящий, что ли. Мундир новый, сидит по фигуре, как влитой. Выправка военная, на зависть. И рядом с ним Даглас себя чувствует одновременно и самозванцем, и оборванцем.

— Уильям Фицджеральд Скотт, — представился офицер и руку протянул. — Несказанно рад, что вот так сразу вас и нашёл.

— Даглас, — руку Даглас пожал и отметил, что это рукопожатие тоже было правильным — прямым и крепким, но без попытки раздавить пальцы. — А вы зачем меня искали?

— Чтобы принять командование.

Даглас даже как-то растерялся.

— Я — ваша замена.

— Простите?

— Вот, — Уильям Фицджеральд Скотт вытащил конверт с красной печатью. — Распоряжение. Руководство сочло, что ваши таланты пригодятся в другом месте. Тратить их на борьбу с алкоголизмом в отдельно взятой гвардейской части нецелесообразно.

Печать на сургуче была знакома.

— Контора? — тихо спросил Даглас.

Уильям Фицджеральд Скотт кивнул. Коротко, резко. И выпрямился, щелкнув каблуками.

— Смею заверить, ваши люди будут в надёжных руках.

Надо полагать в таких, к которым отнесутся без перешептывания за спиной и насмешек. Но… обидно. Он столько старался, чтобы получить это место, а теперь вот появляется какой-то… и просто займёт?

— Поверьте, я приложу все усилия, чтобы эта часть стала образцовой.

Кажется, Освальда ждут непростые времена.

— Как вы заметили, я ибериец. И для меня это отличный шанс, который я не намерен упустить. Как, полагаю, и для вас…

Письмо было кратким.

Передать командование сотней.

Вернуться в поместье.

Наблюдать.

Обеспечить безопасность Каэр любой ценой… и пусть это всецело соответствовало собственным желаниям Дагласа, но все равно он ощутил обиду. Получалось, что… получалось, что его гвардейская карьера окончена?

— Кстати, надеюсь, вы отправляли отчет? — уточнил Уильям Фицжеральд, вежливый, как все иберийцы, и тем несказанно раздражающий.

— Нет.

— Личное?

— Личное.

— Вы позволите совет?

— Буду рад, — Даглас подавил раздражение. Что толку воевать? Приказу не обсуждаются, а значит, нужно принять неизбежное.

Принять и смириться.

Всё равно Даглас никогда не чувствовал себя своим в гвардии. Так что… может, всё и к лучшему. Но всё равно бесит. Вот самим видом своим сразу и бесит. Даже шерсть на загривке встала. Этот же, усмехнувшись, произнес:

— Напишите и отправьте отчет.

Логично.

Любое начальство любит отчеты. И тех, кто составляет их регулярно.

— Куда? — уточнил Даглас.

И выдохнул.

Зверь.

Зверь пытался прорваться и показать себя. Но, если что-то было и не так, то Уильям Фицджеральд Скотт виду не подал.

— Если вы соблаговолите проследовать со мной до гостиницы, то я передам вам не только приказ, но и саквояж, в котором вы найдете всё, что необходимо на начальном этапе службы. К сожалению, я не взял вещи собой, поскольку сумка довольно объемна, а я не предполагал, что случай сведёт нас таким образом. Признаться, планировал навестить вас в поместье и был приятно удивлен, увидев вас здесь… — у него и перчатки были белоснежными.

Вот у Дагласа никогда не получалось. Мазались, заразы, сразу, а к концу дня вовсе становились серыми.

Зачарованные?

Если так, то стоят они едва ли не больше, чем весь его новый старый мундир.

— Буду рад, — Даглас чуть склонил голову, пытаясь справиться уже и с завистью. — Спасибо.

— Тогда… — Уильям Фицджеральд Скотт сложил руки за спиной. — Прошу. И у меня к вам просьба… возможно, она покажется вам дерзкой и даже наглой, но я был бы весьма благодарен вам, если бы вы оказали любезность, соблаговолив лично представить меня вашим людям. Во избежание, так сказать, недомолвок…

Даглас представил, как вытянется лицо Освальда, когда тот поймет, что отныне им и прочими командовать будет ибериец.

И судя по виду, весьма занудный ибериец…

Занудный до крайности эталонный ибериец.

— О, безусловно! — получилось даже чересчур радостно. — Но… немного позже. Я как раз приказал собрать людей, а это потребует времени. Сами понимаете, в отсутствие начальства открываются определенные жизненные перспективы. И далеко не все способны справиться с ними. И конечно, мне бы отчет написать…

— И с матушкой побеседовать, — кивнул Уильям Фицджеральд Скотт.

— Вы и это знаете?

— О, ваша матушка весьма… гордится вашим родством, — как показалось, ибериец слегка запнулся, подбирая нужное слово. — Она жаждет встречи, а с моей стороны будет некрасиво мешать… вмешиваться в дела семейные, но…

Пауза была красноречивой.

— Снова прошу простить меня, я не знаю всех нюансов, поэтому остерегусь давать советы. Скажу лишь, что ваша матушка прибыла не одна. И если вам понадобится помощь — не стесняйтесь. Контора заботится о своих сотрудниках.

Уточнять, в чем именно будет выражаться эта забота, Даглас не стал.