Глава 25 В которой имеет место альтернативная медицина

Девушка всегда любила состязания с быками. Тем более в Мадрид после гастролей приехал известнейший тореро Альберто со своими дрессированными быками.

Об альтернативных видах спорта

Ворон раздраженно каркнул и, сверкнув алым глазом, вытянул лапу, позволяя закрепить послание. Потом потоптался, словно и вправду привыкал к ощущениям, огладил тяжелым клювом перья и оттолкнулся-таки от парапета. Черные крылья его хлопнули, поднимая птичье тело ввысь.

— И что теперь? — шёпотом спросил Орик, проводив птицу взглядом.

— Теперь — ждать, — Ликий весьма надеялся, что ожидание это затянется. Пока к ним и вправду отнеслись как к гостям, пусть и незваным, но что будет, когда ворон вернется?

Каков будет ответ?

Согласится ли хан заплатить выкуп за сына? И станет ли вовсе говорить с чужаками? Или, зная об опасном даре мальчишки, просто воспользуется ситуацией?

А если так, то что делать Ликию?

Нет, ученика он не бросит, это само собой разумеется. Однако хватит ли у него лошадей, чтобы выкупить и мальчишку? Или не лошадей? А чего? Что он может предложить этим людям за жизнь Орика?

— Теперь мы отужинаем, а потом займемся вашим обучением, — сказала светловолосая женщина, которую окутывала нежная вуаль силы.

Темной.

Нет, женщина не была некромантом, но, пожалуй, некроманты представлялись Ликию куда менее опасными, чем атара-аша, темная ведьма.

— Прошу простить меня за дерзость и излишнее любопытство, если вопрос мой покажется оскорбительным. Я не выражаю недоверие, но лишь беспокоюсь… — Ликий старательно подбирал слова, и давалось это тяжко. А женщина слушала.

Вот ведь.

С виду — солнечник, хрупкий цветок на тонком стебелёчке, который первым поднимается по-над выстывшей за зиму степью. И разворачивается лепестки навстречу солнцу, ловит его стылый ранний свет да и наполняет им землю.

Но это с виду.

— Правильно ли я понял, что вы желаете научить Орика некромантии? — Ликий поклонился, поскольку перед атара-аша не зазорно и спину согнуть.

— Не буду врать, что желаю. И что могу, — на атара-аша, говорящей с миром, было простое платье, правда из текучего драгоценного шелка, расшитого золотой нитью. И золотое шитье это переливалось, мерцало, но только оно. На руках её не звенели браслеты, а шею не украшали драгоценные ожерелья. Впрочем, ей оно и не нужно было — Я все-таки не некромант. Но основы объяснить, думаю, получится.

— Благодарю, госпожа, — Орик искоса глянул на Ликия и тоже поклонился. — Я буду стараться.

— Необученный некромант опасен, как для себя, так и для окружающих. Кроме того, мне очень хочется проверить одну мысль… могу ли я просить вас, господин Ликий, присутствовать? Возможно, мне понадобится и ваша помощь.

Просить?

Ей достаточно сказать слово.

— Я готов помочь всем, что в моих силах, — Ликий разогнул спину.

Правда, он совершенно не представлял, что именно потребуется. Ну не кровь же его нужна… и не сердце… это все детские сказки, которые сочиняют, чтобы дети в степь не убегали.

Мол, где-то там, далеко, за горизонтом, стоит посеред поля хижина, из черепов человеческих да конских сложенная. А на пороге сидит дева красоты невиданной, чешет волосы гребнем костяным и песню поет. А у ног её лежат травяные волки.

Махнет девица рукой, плеснет из широкого рукава силы щедро, и полетят волки, нырнут в море высыхающей травы да растворятся в ней, чтобы на след встать. Не всякий им подойдёт.

Побоятся волки нападать на сильного мужчину.

Да и женщину здоровую стороной обойдут.

Старики со старухами им так же не особо нужны, а вот если встретиться дитя малое, которое из дому сбежало, то и закружат, запляшут волной, от мира отсекая. Убаюкают шелестом, усыпят ароматами травяными, а как прикорнет дитя, выскочат, закинут на спину и унесут к атара-аша…

Ликий уже не ребенок.

И она…

Правда, и другие сказки были. Где останавливался добрый молодец перед одиноким шатром, а из него выходила дева, подносила чашу студёной воды, которая оказывалась вовсе не водой.

Разные…

В иных и про котел сказывалось, что над очагом стоит, и про варево, и про кости человеческие да зубы острые… чушь, конечно, но все истории сходились, что лучше с атара-аша не спорить. А если потребует чего, то исполнить.

— Тогда не будем откладывать… — требовать эта не спешила, но спокойно повернулась спиной. И черный зверь, что привычно вился рядом, поспешил прижаться к её ноге, голову запрокинул, норовя взгляд поймать. А тяжелый хвост его качнулся из стороны в сторону.

— Наставник, — шепот Орика был едва ли громче его дыхания. — Я же правильно понял, она — атара-аша? А я думал, что они только в сказках встречаются…

— Не только.

— А правда, что они людей едят?

— Не думаю. Всё-таки сказки — это сказки, но… — Ликий посмотрел в спину женщины, которая ушла далеко, но не спешила оборачиваться. — Будь с ней вежлив. Да и в принципе…

Потому что рано или поздно, но ворон вернется.

И принесет письмо.

И что будет в этом письме? И как изменится после ответа их судьба… Ликий не знал.

Кирий лежал на железном столе, нагой, привязанный за руки и ноги. Кожа его лоснилась от пота, и свет растекался по ней, словно масло.

Орик сглотнул.

Да и Ликий… выглядело так, что те самые дурные сказки сами собой в голову полезли.

— Что с ним, госпожа? — спросил он вежливо, надеясь, что голос его звучит достаточно ровно.

Кирий определенно был жив. Грудь его вздымалась, а на шее нитью натянулась кровяная жила. И если присмотреться, то жила эта подрагивала, часто, мелко.

— Он спит, — сказала атара-аша, которая сменила светлое платье на темное, а поверх него и фартук примерила. В таком удобно туши разделывать, чтобы одежда не замаралась. Но не будет же она в самом-то деле… или будет?

— Его погрузили в глубокий целительский сон, поэтому боли он испытывать не должен. Но когда речь идет об измененных, никогда нельзя знать наверняка. Поэтому… — атара-аша тронула широкую полосу кожи, что протянулась от запястья к краю стола. — Мне нужно знать, как давно он начал меняться? Что принимал? Как часто? Подойди, мальчик.

Орик сделал шаг к столу и сглотнул. Взгляд его был направлен на лежащего Кирия, и в этом взгляде читался ужас. Кажется, Орик решил, что его сейчас заставят разделывать человека.

Атара-аша повернула голову Кирия на бок.

Анхен.

Её зовут Анхен.

Так она сказала. И у неё смех похож на перезвон серебряных подвесок, которые так любит старшая жена Ликия. Ей по положению золото носить надобно да с каменьями, а она вот все одно достает старое ожерелье, поднесенное Ликием на свадьбу. И подвески перебирает, и те сталкиваются друг с другом, перезваниваются.

Услышит ли Ликий этот перезвон снова?

— Чувствуешь? — спросила атара-аша Орика. И тот застыл, боясь выдохнуть. — Прикоснись к нему. Закрой глаза. Осторожно выпусти силу, только немного…

Бледные пальцы потянулись к Кирию и коснулись его груди. И почти сразу тот выгнулся, захрипел, а атара-аша резко убрала руку Орика.

— Каплю… силы в тебе много, но надо учиться управлять ею. Что ты ощутил?

— Не знаю… странное. Как будто он грязный. Точнее… даже есть просто грязь, она… обыкновенная? Все мажутся. Такую легко смыть. А тут… как будто гнилое, злое. Внутри. И эта грязь пропитала все его тело. Он… он вымазался изнутри?

А вот теперь Орик удивился.

— Он пил кровь демонов и, возможно, ел их плоть. А демоны чужды нашему миру, — сказала атара-аша Анхен. — Кровь их, конечно, используют, как и некоторые другие части… точнее использовали прежде. Ныне же подобные ингредиенты редки. Да и зелья на их основе… скажем так, весьма своеобразные. Но о зельях тебе думать рано. Итак, теперь повторим. Вдохни. Выдохни. Почувствуй силу.

— Она… неспокойна.

— Так и должно быть, — кивнула атара-аша Анхен. — Она чувствует демона, точнее то, что может стать демоном.

— Простите, уважаемая, — Ликий поклонился. — Я знал этого человека. Прежде.

— Человека — верю, — атара-аша не разгневалась. — Ты можешь приблизится.

Её руки легли на виски Кирия, и тот засипел. Губы приоткрылись и в черной расщелине рта блеснули зубы. Черные же, они должны были быть не видны, но в то же время Ликий видел их отчетливо. Они казались яркими, будто вырезанными из драгоценного камня. Между верхними и нижними протянулись тонкие нити слюны.

— Когда он начал принимать зелье? — атара-аша поворачивала голову вправо и влево, при этом наклонилась ниже, разглядывая что-то, лишь ей понятное.

— Не знаю, госпожа, — Ликий покачал головой. — Он был охотником, как и я. Но после войны мы оставили промысел.

Взгляд её, брошенный на Ликия, был ясен. И по нему не понятно, что думает эта женщина.

Разозлится?

Она ведь поняла, о каком промысле идёт речь.

— Я занялся делами семейными. Знаю, что и Кирий пробовал. У него были земли. И лошади. Он женился, а потом снова… его знали, как хорошего воина.

Орик вытянул руку и осторожно, с опаской, коснулся груди лежащего. Рука чуть подрагивала, но убирать её Орик не спешил. И выражение лица стало таким, упрямым.

За спиной скрипнула, приоткрываясь, дверь, но Орик не обернулся.

— Его шатры и ныне полны золота и серебра… а не так давно он взял новую жену, четвертую…

— А у вас можно четыре? — Фреда протиснулась в щель. — Тетушка Анхен, а можно и я посмотрю? Я никогда демонов не видела!

— Это не совсем демон, — атара-аша улыбнулась, но почудилось, что печально. — Что бы кто ни говорил, из человека полноценного демона не выйдет. Тем паче высшего… впрочем, когда и кого это останавливало?

Кирий дернул рукой.

— Но и человеком его назвать уже нельзя. Во времена древние подобных именовали формор. Это можно перевести, как одержимый.

Кирий захрипел и рот его раскрылся шире.

— Но я поневоле прервала твой рассказ, уважаемый Ликий, — атара-аша взяла девочку за руку и сама положила тонкую её ладонь на уродливую какую-то искривившуюся руку Кирия. — И если ты сочтешь нужным, удовлетвори любопытство этой юной особы. А ты, Фреда, постарайся ощутить в теле эту чуждую силу.

— Да чего там стараться? Она ж вон… ну, так есть. И… ага, а тут, смотрите, у него вся печенка как на дырах!

Палец девочки ткнул в бок Кирия и тот даже во сне дернулся.

— Дорогая, тебе все-таки нужно избавляться от привычки пробовать пациентов на прочность.

— Я… но печень же!

— Думаешь, от этого тычка она станет здоровее?

Девочка насупилась, и Ликий с трудом сдержал улыбку. И отвлекая дитя, заговорил:

— Мужчина может иметь столько жен, сколько в состоянии содержать, — произнёс он мягко. — Когда-то давно жизнь в степи была полна опасностей. И многие мужчины гибли, порой совсем юными. А женщины оставались одиноки. Иные же, которые находили себе мужей, тоже жили тяжело, потому как хорошая жена — это не только услада для глаз, но и крепкая рука, которая держит вожжи хозяйства, пока муж ушел в поход. А одной разве успеть? И за детьми смотреть, и за табунами… да и всякое случалось. Бывало, что враги узнавали, что мужчин в улусе нет, налетали, грабили и жгли… разве одинокая женщина дала бы им отпор? А когда жен несколько, то и каждая найдет себе занятие по силам. Одна следит за табунами и отарами, другая — детей растит. Третья, если силой наделена, земли стережет да защищает…

Кирий завозился, заметался, кажется, попытался открыть глаза, но был остановлен тычком меж глаз.

— Тихо лежи! — велела девочка, и Кирий затих, правда… — Он как-то не очень слушается!

— Именно. Демоническая кровь делает своего носителя крепче и выносливей. И злее… чем больше её, тем сильнее становится одержимый. Человеческая плоть начинает изменяться. И вот уже он почти не ощущает боли и усталости. Он способен бежать сутки напролет, а потом сутки сражаться, пока не иссякнут все силы, что остались в теле. И тогда оно, иссушенное, упадет замертво…

Кожа Кирия сочилась потом, правда, теперь темным.

— В Вардлога Проклятого враги всадили две дюжины стрел. Ему отрубили руку, рассекли грудь так, что всем стало видно, как бьется внутри почерневшее сердце. Топор его пасынка, Хетта Демоноборца, раскроил череп, но и это не остановило чудовище…

Атара-аша убрала руку.

— Впрочем, если верить преданию, Вардлог пил кровь демонов тридцать три года…

— Кирий — меньше, — Ликий поглядел на лежащего. — Несколько лет тому случился пожар в степи. Многие травы выгорели, многие табуны пострадали… и многие славные люди оказались в сложной ситуации. На помощь пришёл Храм.

Орик переместил пальцы на грудь Кирия, но получил по руке.

— Не мешай, — Фреда нахмурилась и поглядела строго.

— Вы должны научиться работать вместе, — сказала атара-аша.

— Некромант и целитель? — девочка фыркнула и посмотрела на ханского сына с чувством собственного превосходства. — Так не бывает!

Атара-аша улыбнулась.

— Но будет. Иначе ничего не получится. Твой друг тоже пострадал?

— Другом… нет, пожалуй, я не могу назвать его другом. Наши пути разошлись давно. Но если бы он пришёл за помощью, я бы помог… он пришёл с предложением.

Ликий замялся.

Чтоб… может, Кирий уже и не тот человек, которого он помнит, но… когда-то они войну прошли, бок о бок. И всякое там бывало. И сложно теперь сосчитать, кто за кого больше крови пролил. А теперь, выходит, что Ликий просто отвернется?

Но и врать атара-аша дурное. Только хуже может получиться.

— Он собрал людей. И повел их по эту сторону гор.

— Зачем? — девочка посмотрела строго.

— За кем, — поправил её Ликий. — За рабами. Храмы хорошо платят за людей. И многие промышляют такими походами.

— Как твой друг?

— Да.

— А ты?

— Нет, госпожа. Я… у меня с храмами отношения сложные. Но знаю, что Кирий частенько бывал на этой стороне. Потому-то я о нем и вспомнил, когда мне поручили это дело. Кирий считался лучшим охотником в наших краях. Он прошел посвящение в храме Айлура. О том, как именно оно проходит, я не знаю. Как и о том, что случается с посвященными… знаю, что это большая честь. И только.

— Год… или даже больше. Но не старше трех, иначе всё было бы печальней, — атара-аша кивнула. И посмотрела на Орика. — Освоился? А теперь слушай. Ты пускаешь свою силу, но не потоком, а вот как сейчас, по капле, по ниточке.

— Но… — Орик сглотнул.

— Твоя задача следить, чтобы эта ниточка не превратилась в поток. А сила уже сама выжжет кровь демона. И с нею — измененные ткани. А вот тут уже ты, Фреда, должна будешь постараться не дать ему умереть.

— Но…

Они оба испугались.

— Госпожа, я не уверен… — начал было Ликий, но атара-аша махнула рукой и он замолчал.

— А если не получится? — во взгляде Орика был ужас.

— Тогда он умрет. Но… — палец атара-аша прочертил линию по лбу Кирия. — Если не делать ничего, он совершенно точно умрет уже к рассвету. Я не знаю, какое зелье он принимал, но похоже, оно сдерживало развитие одержимости. Или как-то направляло её? Не знаю. Главное, что сейчас он начал меняться…

Рот Кирия опять раскрылся. И из него донесся сдавленный стон, который медленно перешел в рык. В горле заклокотало.

— Но… но как же… — Орик посмотрел на Ликия, точно ждал спасения.

Спасать тут надо не ученика.

— Действуй, — приказал Ликий. — Слушай госпожу и всё получится. Госпожа Анхен, могу ли я помочь чем-либо?

— Да. Во-первых, понадобится кровь. Если ты готов поделиться.

Ликий кивнул.

— Хорошо. Его собственная отравлена, ее нужно заменить, и это увеличит его шансы. А во-вторых… личность человека разрушается вместе с телом. Поэтому, даже если твой друг останется жив, я не могу обещать, что он будет прежним. Но в то же время если когда-то вы были близки, то твой голос может стать тем, что не даст безумию поглотить его разум.

Кирий дернулся.

— Так, — атара-аша передвинула Орика ближе. — Клади одну руку сюда. Да, там где сходятся ребра. А вторую — на лоб его. Фреда, подай таз и отворяй ему кровь…

— Я… — девочка сглотнула.

Кажется, настолько далеко ей заходить не случалось.

— Таз этот? — уточнил Ликий, указав на стену. — И вскрывать жилы на руках?

— На руках и ногах. Вы покажете?

И улыбка эта.

И… ни тени сомнений, что ему приходилось делать подобное.

Не таз — тазы, которые Ликий расставил под выемками. Стол, на котором растянули Кирия, был весьма непростым.

— Я и сама справлюсь, — девочка нахохлилась.

— Не сомневаюсь, но я помогу. Смотри, видишь, — Ликий не без труда повернул руку Кирия в нужное положение. — Вот кровяные жилы, которые прячутся под кожей. Сейчас они надулись, вспухли…

— Потому что у него внутреннее давление повышено! И это вены!

— И лишняя кровь…

— Не лишняя! У человека нет лишней крови, но… — девочка закусила губу. Серебряный нож, маленький, но острый, именно такой, каким и должен быть нож целителя, коснулся темной кожи. И Кирий снова дернулся. А девочка отскочила.

— Он… он должен быть… я же только что обновила… я убрала чувствительность на участке! Он вообще не должен ощущать прикосновения.

— Демоны — не люди. Вот так. Я держу, — Ликий одной рукой прижал локоть Кирия к столу, а второй надавил на ладонь, так, что запястье опасно выгнулось. — И не стоит опасаться. Даже если бы он не был демоном, то воину не пристало бояться порезов. А он воин.

— И людолов, — проворчала Фреда и приблизилась. А потом, выдохнув, коснулась кожи. — Резать буду поперек…

— Кровь быстро запечатает рану.

— Нет. Я не дам, — она решалась ещё мгновенье. И атара-аша наблюдала, но не торопила. — Я просто… ещё никогда человека не резала. А ты резал?

— Случалось.

— Им было больно.

— Да.

— А тебе не жаль их?

— Врагов не жалеют! — Орик посмотрел снисходительно.

— Потом было, — сказал Ликий. — После. В чужой смерти нет ничего хорошего. Но была война. И мой долг был — воевать. Хотя выращивать лошадей мне нравится больше.

Клинок скользнул по коже.

Кровь Кирия была черна, как деготь. И густа, она черной змеей выбралась на запястье, потекла, почти не смешиваясь с потом, и струйкой дегтя потянулась к столу, чтобы оттуда, по заговоренным дорожками, потечь в таз. А девочка обошла стол.

Атара-аша наблюдала за ней внимательно.

И кивнула с одобрением, когда та сама сделала второй разрез. Руки у Фреды уже не дрожали, да и в целом, кажется, освоилась.

— Возьмите себе стул, мастер Ликий, — атара-аша указала в угол комнаты. — Подвиньте ближе.

— Я могу и постоять.

— Нет. Я не знаю, сколько крови понадобится, а потому лучше, если вы будете сидеть. Или вы считаете, что воин должен переносить трудности стойко?

— Трудности — да, но не те, которые он сам себе создает, — Ликий перенес стул поближе. — Госпожа, простите за дерзость, но вы уверены, что эти ремни выдержат?

Широкие. Из толстой кожи. пронизывающие толстый металл стола, они выглядели надежными, но…

— Я слышал, что дети Айлура, принявшие его благословение, получают в дар чудовищную силу. Что они способны разорвать коня, а…

— А это не конь. Но оковы делал мой супруг.

— Он был некромантом? — Орик явно осмелел. Или дело не в нём, но в девочке, которая пыталась развернуть массивную ступню Кирия. Ступня ко всему была довольно грязной, но Фреду это не смущало.

Впрочем, вряд ли стоит опасаться, что одержимый демонами умрет от заражения крови.

— Да. Он был некромантом.

— И пытал здесь людей?

— Орик! — Ликий позволил себе слегка повысить голос. — Простите, госпожа… храмы считают некромантию проклятым даром. И потому сочиняют о ней… всякое.

— Людей — нет. Хотя некогда некроманты не чурались и пыток, и жертвоприношений.

Орик побледнел.

И посерел.

Кажется, он решил, что именно его и заставят пытать, а потом приносить в жертву.

— Сейчас это запрещено, — добавила атара-аша. — Однако есть в некромантии не самые приятные вещи… на этом столе вскрывали нежить.

Серость сменилась зеленью.

— З-зачем? — шепотом поинтересовался Орик.

— Во-первых, мой супруг сотрудничал с университетом. Он отправлял им описание интересных, а порой и неизвестных доселе видов, образцы крови и тканей, порой шкуры или скелеты. И да, изучал воздействие разного рода веществ на тварей с тем, чтобы выбрать оптимальные способы противодействия. Некромантов мало, а нежити скорее наоборот. Поэтому очень важно найти способы её уничтожения, которые мог бы использовать другой одаренный. Или даже обычный человек. В университете с его помощью издали малый справочник нежити.

Дыхание Кирия изменилось. Теперь его грудь поднималась и опадала резко, а воздух выходил из приоткрытого рта с присвистом.

— Во-вторых… многие части нежити используются для составления зелий. И эти части должны быть правильно изъяты и помещены на хранение. Качество многих напрямую зависит от того, насколько быстро маг извлечет сердце или почки их тела. Поэтому супруг и привозил некоторых тварей сюда. Это удобнее, чем разделывать где-нибудь в лесу, а потом бродить с сумкой, полной хрупких склянок.

Действительно, разумно.

— Я… — Орик сглотнул. — Я… тоже… буду? Я не смогу!

Смех у атара-аша звонкий.

— Это дело практики. Тебе сперва бы основы изучить… не теряй контроль. Фреда?

— Гадость! — девочка поморщилась. — Он… он весь изнутри дырявый и мерзкий! А его сила вообще жжётся! Но я даже не знаю, что хуже…

— Хуже — ничего не делать. Пока следи, чтобы кровь стекала и не мешай юноше. Твоя помощь понадобится позже. А пока… тебе приходилось когда-нибудь делать переливание крови? Нет? Это несложно, но понадобится небольшая подготовка…

Договорить она не успела, потому что именно в этот момент Кирий открыл глаза. Рот его раскрылся, из него вырвался низкий утробный рев.