Глава 27 Кое-что об археологии

На вертеле, источая аромат нежной молодой свинины, специально для миссии жарился заяц.

Проверяйте продукты перед едой

Карл остановился и посмотрел на Лютика. Тот вздохнул и опустил зад на ступеньку. При этом передние ноги его стояли на ступеньке ниже, отчего поза выглядела одинаково забавной и нелепой.

— И долго нам ещё? — уточнил Карл и перевел взгляд на барельефы.

Рассматривать их было очень даже интересно, поскольку, во-первых, сохранились они великолепно, а во-вторых, радовали разнообразием.

Вот гномий военачальник, фигура которого выделялась среди прочих не только могучей бородой и шлемом, но и в целом размерами, стоя на колеснице, указывал куда-то вперёд, то ли на гору, то ли на пещеру в ней. Пара коренастых лошаденок поднялись на дыбы, готовые нести героя к новым победам. Войско сзади застыло, ощерившись копьями и клинками. Впереди же, дружелюбно распахнув три пасти на трех головах военачальника приветствовало чудовище. И лапу подняло когтистую не иначе, чтобы поздороваться с гостями.

На следующем барельефе кипела битва. И чудовище старательно топтало гномье войско, а головы его дышали пламенем. Во всяком случае Карл решил, что завитки из пасти — это именно пламя. Дышало, что характерно, в сторону воителя. А тот встречал огонь огромным щитом и не собирался отступать. Над эпичной битвой возвышалась гора.

Горы.

Просто одна поближе и побольше, а другие были показаны тонкой линией на заднем плане.

И вот победа.

Воитель возложил ногу на головы чудовища, перевязанного веревками столь туго, что из кокона только головы и торчали. Ну и хвост с другой стороны.

— Совершенно негуманное обращение, — заметил Карл.

— Хрю, — согласился Лютик и почесал ногой за ухом. А потом поднялся и бодро зацокал дальше.

Барельефы разворачивали полотно истории.

Вот ряды гномов с кирками шествуют по узким коридорам, прокладывая в теле горы новые тоннели. Вот ломают породу. И возвращаются с тачками, гружеными рудой. В ней поблескивают драгоценные камушки, причем порой вполне натуральными, вплавленными в тело барельефа.

А вот и гномьи девицы устраивали танцы. Ну, тут Карл был не совсем уверен, но иного объяснения столь странным позам не подобрал.

И кузнецы. И строители…

И огромный дворец, точнее часть его, но весьма подробная. И снова в отделке золото, серебро, драгоценные камни, что переливались в тусклом свете. А вот отдельно — тронный зал с золотым троном да правителем на нём. И чудище, освобождённое от пут, изрядно присмиревшее, с ошейниками на всех трех шеях смиренно лежит у подножия, принимая подношения гномов.

И кажется, не только гномов. Часть фигур, что склонились перед троном, были тоньше и ниже. Люди?

А на троне восседал гномий правитель.

Карл долго разглядывал, пытаясь понять, тот ли это гном, который стоял на колеснице, или другой. Но потом пришел к выводу, что не имеет достаточной квалификации, чтобы правильно истолковать руны, а лица гномов на барельефах до того похожи, что пытаться понять что-то по ним — заведомо бессмысленная затея.

— Хрю! — сказал Лютик недовольно. Он интерес к барельефам утратил и не понимал, почему Карл проявляет столь преступную медлительность. Он снова сел и попытался почесать ногой за ухом. Но задница съехала с края и Лютик шлепнулся ступенькой ниже. — Хря!

— Будь осторожней, — посоветовал Карл. — Смотри, здесь явно имеет место летопись. Я читал, что во времена Первого царства гномы ещё не использовали руническое письмо, точнее использовали, но несколько иное, так называемое Высшего порядка…

Руны имелись. Они вились над головами честных горных мастеров, под копытами горных лошадей, которые тащили уже не колесницы, но тележки с породой, оно украшало одеяния великого царя, чья фигура появлялась то тут, то там.

Вот он возвышается средь мастеров, и те протягивали ему то ли дары, то ли демонстрировали свои изделия.

Вот он стоит меж колонн, надо полагать, дворца, руками подпирая потолок его. И покоренный зверь подпирает этот же потолок чуть в стороне.

Вот среди мудрецов… ну, похоже на то.

Пирует.

И восседает, окруженный красавицами.

— У каждого, — сказал Карл, когда Лютик нервно хрюкнул в ответ на его предположение, — собственные представления о красоте.

Лютик приподнялся на задние лапы и морду задрал.

Ну… что сказать. Тот, кто создавал барельеф, явно поднаторел в правильном изображении фигур, отчего все гномы казались близнецами. Просто некоторые из близнецов родились без бороды.

А вот рунное письмо прочитать не получалось даже там, где полосы рун вклинивались меж картинами. Руны были большими, но…

— Есть. Быть. Здесь, — через десяток ступеней Карл попытался снова, потому что глаз зацепился за знакомые черты. — Нет, ерунда какая-то… есть быть. Быть есть. Ладно, есть или быть, это большой вопрос, но надо идти дальше… слушай, а ты уверен, что мы куда-нибудь да выйдем? Может, стоит позвать на помощь?

— Хрюк, — Лютик тяжко вздохнул.

— То есть, не получился, да?

Свин кивнул и, поднявшись на ноги, затрусил ниже.

— Не спеши… — Карл тронул стену. — Тут ведь история… и лестница, кстати, не просто так…

Договорить он не успел, потому что лестница вдруг взяла и закончилась.

— И где мы тут теперь? — сказал Карл, чувствуя, что по спине бегут мурашки.

Нет, он не боится.

Совсем не боится.

Он маг смерти, он…

Из темноты, что затаилась впереди, тянуло могильным холодом. И холод этот был хорошо знаком. Это не просто темная сила. Это тяжелая концентрированная сила смерти, которая возникает в местах крайне нехороших.

— Я не побегу! — сказал Карл, и Лютик, который застыл, вытянувшись в линию, отчего походил скорее на охотничью собаку, чем на свинью, нервно дернул хвостом. — Я не боюсь призраков!

— Ов-ов-ов… — покатилось эхо, тревожа вековую темноту.

— Не боюсь. Я…

— Хрю, — Лютик обернулся. Во взгляде его Карл уловил укоризну. Мол, в самом-то деле. Ты ж маг смерти, а ведешь себя… подумаешь, призраки.

Призраки — далеко не худшее, что может произойти с человеком.

— Действительно. Это… это просто детская травма! — Карл помахал пятерней. Вдохнул и выдохнул. Если отрешиться от нервов, которые определённо нуждались в успокоении, то ничего страшного не произошло.

Не происходит.

Это для обычного человека сила смерти опасна. А вот Карл вполне способен её поглотить. Перенаправить. Использовать, в конце концов… даже против призраков. И если отрешиться от тёмных эманаций, то… всё не так уж и плохо. Воздух, правда, был застоявшимся, душноватым. Но хотя бы не воняло.

— Сейчас… надо понять, что тут вообще… и это мы где?

Вопрос, к слову, хороший.

Под землей — это точно. И весьма, весьма глубоко под землей. Настолько, что выбраться будет ещё той задачей. И впервые Карл допустил мысль, что, возможно, просто взять и выйти не получится.

И мысль эта не столько напугала, сколько озадачила.

Потом…

Он прислушался.

Снова сделал вдох, уже направленно втягивая в себя, пропуская сквозь тело весь поток. И кивнул. Первое впечатление не обмануло. Сила здесь была. Тёмная, хорошо настоявшаяся, можно сказать, выдержанная за столетия покоя сила, которая отодвигала на неопределенный срок перспективу смерти. Нет, питаться исключительно энергией — не самая лучшая затея, но не камень же ему грызть…

Стоило подумать, и в животе заурчало.

Значит…

Так, надо думать не о еде. А о чем? О гномах. Коридор гномий? Точно. Лестницу тоже создали они. А гномы — существа практичные. И не стали бы тратить столько сил, украшая какую-то совершенно постороннюю неважную лестницу. Значит, именно эта лестница имела значение… для чего?

Или для кого?

Кто по ней поднимался? Или спускался?

Кто-то сверху. Летопись начиналась именно там, наверху. Первый барельеф как первая страница. А книгу читают по порядку, иначе ничего не понятно. А значит, читать должны были те, кто шёл сверху вниз, а не наоборот. Кто-то, кто по пути должен был узреть все величие подземного народа и проникнуться… люди? Да, даже сейчас послов ведут парадным путем, а уже потом используют подъемники.

— С некоторым допущением, можно считать, что это посольский путь, верно? — спросил Карл. И покрутил головой. Но здесь темнота была совершенно непроглядной. — Правда, почему он начинался в стене башни — вопрос… или, возможно, когда-то эта стена не была стеной башни? Если предположить, что гномы вели дела с людьми или иными расами, которые жили на поверхности, они могли построить что-то такое… скажем, резиденцию? Или… или врата? Стена и врата? Приёмный пункт? Пост? Что-то, куда приходили послы, а дальше открывался проход на глубину? И камень был заклят.

Если думать вслух, то думается легче.

И стоять не так страшно. Нет, Карл не боялся. Ладно, у него появились некоторые опасения, но раз Лютик спокоен…

Он покосился, убеждаясь, что Лютик действительно спокоен.

— Возможно… теоретически допустимо, что вход вообще был в другом месте… в конце концов, эпоха Первого царства — это не просто давно, это очень давно. И гномы ушли, и пункт их… исчез? Или просто разбили его за ненадобностью, камень разобрали, а из него построили стену крепости. И эта стена в конечном итоге оказалась в комнате. Ну или камень переносился с места на место. Хороший строительный материал, вот и использовали. Камень лежал себе тихо, пока колебания фона и всплеск энергии вследствие атаки танерийцев не активировал руны. Гномьи руны тем и интересны, что будучи созданы мастером работают, пока целы. А если мастер хороший, целыми они остаются едва ли не вечность.

— Хрю?

— Да. Известны случаи, когда камень раскалывался, но при этом руна просто переходила в какую-то из частей и продолжала функционировать! Таким образом мы не вошли через дверь тайного входа… мы вошли в проход, который был создан, чтобы открывать путь послам! Кстати, интересно, что он откликнулся на мою силу! Весьма и весьма интересно… таким образом да, я прихожу к выводу, что мы… если так… погоди, сейчас попробую. Освещение должно быть, потому что гномы, пусть и живут под землей, но в свете нуждаются.

Карл встряхнул руку и поморщился. Силы было много.

Слишком много.

И это заставляло нервничать. Но он справится. Он уже не тот мальчишка, который…

Карл спешно затряс головой, отгоняя неприятное воспоминание. Не нашлось времени лучше? И злость заставила силу выплеснуться волной, которая покатилась, пытаясь нащупать отклик. И темнота ответила.

Сперва свет был зыбким и слабым, но с каждым ударом сердца он разгорался. Огромные, с человеческую голову, камни поглощали энергию столь жадно, что Карл даже растерялся.

Это ведь…

— Надо же, — он подошел к ближайшему. Камни стояли на невысоких, в половину человеческого роста колоннах. И каждый представлял собой кристалл, пока мутноватый, потому что внутренние резервы, иссякшие за века тишины, наполнялись неравномерно. Свечение потому тоже было неровным, мигающим. — Это же…

Карл положил руки на ближайший и, сконцентрировавшись, направил поток силы. И камень вспыхнул, что белое солнце. А следом другой, установленный в десятке шагов. И третий замерцал, оттягивая силу…

— Удивительная чистота, — сказал Карл Лютику и поморщился. Глаза привыкли к сумраку лестницы, а теперь вот стало светло, как днем.

— Хрю?

— Я про камни. Огранка, конечно, спорная… сейчас никто кристаллы так не шлифует, напротив, считается, что чем больше граней, тем полнее используется внутренний резерв. Но ведь… века тому… — он огляделся. — Как раз в прошлом камни шлифовали. И во всех по-настоящему древних украшениях огранка именно кабошоном. Но здесь…

Он провел по камню.

— И зачаровали от пыли… вон, держится. И сама форма! Шлифовка идеальная! И обрати внимание, насколько равномерно отдаёт свет! Это значит, что не клеенный. Склейка на свечении дала бы перепад. Поэтому тем удивительней! Он ведь огромен! Я не слышал, чтобы где-то были настолько огромные… и дальше посмотри! Они все… если так, то где-то здесь должна была быть жила…

Пока были лишь стены.

Точнее коридор, который простирался в одну сторону, а Карл стоял в тупике, если так можно назвать стену, которую подпирали две огромные статуи. Справа возвышался гном в боевой броне и с молотом на плече. Слева — многоголовая тварь, вставшая к тому же на дыбы. Причём броня гнома сияла золотом — Карл не сомневался, что вполне натуральным, а на чешуе твари поблескивали драгоценные камни. Да что там чешуя, глазами существа стали огромные рубины.

— Поразительно! — сказал Карл, запрокинув голову. — Какое потрясающее мастерство! Но манера совершенно иная! Посмотри, здесь напрочь отсутствует монументализм, характерный для эпохи Первого царства. Уцелевшие скульптуры сделаны, как и барельеф, по строгим законам. Там важно не сходство с объектом, но символизм. Каждая статуя читается, как книга. Значение имеет размер, и поворот плеч, и поза, и одежды. А здесь… здесь изображения крайне реалистичны.

— Хрю, — Лютик произнёс это мрачно.

— А вот обрати внимание… видишь, между ними?

— Хрю?

Карл присел на корточки. Из камня поднимались четыре столбика, невысоких, но широких. А по центру их виднелись углубления.

— Это подставка для носилок! Дорогих гостей усаживали в носилки и дальше… если так, то несли недалеко, потому что гномы — существа практичные. И дело не только в том, что чем дальше нести, тем тяжелее. Взгляни на эту роскошь. Впечатляет, но обходится дорого… даже самая богатая жила не даст такого количества кристаллов, чтобы можно было осветить длинную дорогу. А здесь всё в едином стиле и это тоже часть замысла… те, кто попадал сюда, впечатлялись… Ага… нам туда.

Вариантов оставалось немного.

Свин вздохнул.

— Идём, идём, — Карл зашагал. — Если послов приводили этой дорогой, то уходить они должны были бы другой. Иначе впечатление от всего этого смазывалось бы. Да и подъем весьма тяжел… нет, кого-то могли бы отправить обратно и пешком, но не сами гномы… а они должны были бы сопровождать. Так что, полагаю, имеется и другой путь. Весь вопрос лишь в том, удастся ли нам отыскать его.

И в том, что делать, если не удастся.

Карл обернулся.

Камни, наполняясь светом, разгорались ярче. И теперь видны были стены, украшенные цветной мозаикой и кое-где росписями. И темные потеки грязи, скрывавшие часть рисунка. Но в целом…

— Удивительная сохранность! — сказал Карл.

— Хрю.

— Да, это величайшее открытие археологии! И если мы выберемся, то совершим революцию! Наши имена…

На мозаиках гномы вгрызались в тело горы и вытаскивали огромные друзы драгоценных камней. Разжигали пламя в огромных кузнях. Создавали… творили.

Жили.

Торговали, потому что теперь появились и склоны этой самой горы, на которой работали совсем другие существа. Они распахивали землю, сеяли зерно и высаживали сады.

— Войдут в историю, — Карл ненадолго задержался перед картиной, на которой почти всё пространство занимал огромный трон. И те, кто стоял у подножия его, казались крохотными. — Если выберемся…

Добавил он.

Потому что…

— Но ведь мы выберемся? — уточнил Карл.

И Лютик ответил:

— Хрю!

Уверенно так. А потом топнул копытцем и бодро зашагал вперёд.