Глава 38 Кое-что о жертвоприношениях и жертвоприносителях

Выпив таблетки она посмотрела на себя в зеркало, у Шел был маленький секрет, она беременна от Гамба. Целых девять месяцев, она скрывала это ото всех.

Кое-что о маленьких женских тайнах

Я спешила.

И боялась не столько не успеть, сколько не справиться.

Будь здесь Карл…

Или Килли.

Или хоть кто-нибудь из моих. И никогда ещё я так не жалела, что осталась одна, что… наоборот, раньше они все казались, если не обузой, то точно ещё одной причиной для беспокойства.

А теперь…

Я набросила лёгкий морок на зимника, который скользил меж камней стремительный, как вода. И второй — на себя. А теперь вниз.

И горы… чтоб их… камень-камень и ни одной могилы… у них вообще никто не умирал? Или… если заподозрили, что есть некромант, то мервецов точно не стали бы рядом с лагерем хоронить.

Это разумно.

Нить охранных заклятий вилась, скрываясь меж камнями, но реденькая и скорее призванная обозначить границу, чем и вправду защищающая от чего-либо. Я и рвать не стала, так, перешагнула аккуратно.

А вот стража…

Стражу куда больше интересовало то, что происходило в лагере. И я замерла… разумно было бы их убить. Взять и… и мертвецы мне бы подчинились.

Разумно, да.

И я ведь убивала. Тогда, когда пустила свою силу, когда позволила мертвым восстать и совершить месть. А сейчас почему-то медлила. Хотя они точно не пощадят никого там, в крепости.

И…

Я отступила.

Не сейчас. Не хочу… если в бою — это другое. А так, из-за спины… но и просто оставлять их нельзя.

Я сплела заклятье и бросила в спину. Подхватила оба тела и, утащив за камень, спешно стянула с ближайшего куртку, расшитую железными пластинами. Поверх моей она легла непривычной тяжестью. Теперь шлем. Надеюсь, у него вшей нет, а то пахнет от него, мягко говоря, не очень. Не хотелось бы потом лечиться.

Меня передёрнуло и рука сама собой потянулась к волосам.

Так, стоп.

Со вшами потом разберемся.

Обновить заклятье. Чем больше людей, тем хуже оно действует. А я собиралась как раз поближе к людям подойти. Поэтому и надо что-то, за что взгляд их зацепится. Что-то знакомое, вроде брони и шлема, чтобы дальше разум сам подсказал, кто там за этой броней прячется.

Издалека, сбивая ритм барабанов, донеслось конское ржание. Пока не испуганное, скорее встревоженное. Лошади явно чуяли зимника. И отзываясь на него, барабаны загремели яростней, будто спеша заглушить.

Пускай.

Я подошла ближе. Люди стягивались со всего лагеря, и за спинами их ничего не было видно. Да ладно, спины, не знаю, что за дрянь они в огонь сыпанули, но дым сделался тёмным, тягучим. Он поднимался, чтобы опуститься тут же под собственной тяжестью, растечься, накрывая толпу полупрозрачным сизым покрывалом.

И клянусь, в нём посверкивали искры силы.

И…

— Твою ж…

У меня шкура зачесалась уже не от воображаемых вшей… или ладно, может, не воображаемых даже, кто их, танерийцев, знает. Но в данном случае насекомые точно не были причиной.

Демоны.

Я эту вонь узнаю издалека. Чуждая, противная всей моей сути, сила.

Чтоб… ещё одно жертвоприношение?

Но… Скотина!

Демонам нужны не просто жертвы, а те, в которых есть душа. А пусть я Скотину люблю, но вопрос наличия у него души — в разумности я не сомневалась — весьма спорен.

А потому не понятно, на кой он вообще демону сдался-то?

Или он так? В качестве дополнительного антуража, а приносить будут людей? И что тогда… что тогда понятно. Но неприятно.

Мертвецов я поднять смогу, тут не ущелье, тут рукой подать.

Но демон… на демона меня не хватит. На сей счёт я не обольщалась. А вызов его — дело нескорое… и если повторить тот же фокус, что в ущелье… чтоб, жаль, Карла нет.

Хотя… где жертвоприношения — там кровь. Почему-то поклонники демонов любят, чтобы было покровавей. И не уверена, что тут виноваты именно демоны.

В общем, одно дело издали смотреть глазами призрака, и совсем другое — рядышком.

Карл и кровь — это сложно.

А мне что делать? Впрочем, тут без вариантов.

Вперёд.

И дальше. И снова морок накинуть. Ткань трещит, дым… дым расползается по всему ущелью. Жар от костров тянет его вверх, растаскивает дальше.

Я втянула воздух носом и чихнула.

Чтоб…

Стоявший рядом человек медленно повернул голову на звук. Взгляд его рассеянный скользнул по мне и… ничего. Танериец отвернулся и сделал шаг туда, где гудели барабаны. И ритм ускорялся.

Рядом прошёл ещё один.

Третий едва не врезался.

Да они ж все тут… чтоб вас! Дым загорался искрами чужой силы, и те проникали в людей. Я ухватила одного за рукав, дёрнула, помахала рукой перед носом. Он моргнул, открыл рот, собираясь что-то сказать, но из горла донеслось лишь сипение.

Вот ведь… поганство!

Ладно.

Надо как-то… так, думай, Кицхен… что-то очень серьёзное затевается. Чтоб… я в демонах не слишком разбираюсь. И в этой вот темной погани… и вообще… откуда дым? В смысле именно этот тёмный особый дым, который и подмял танерийцев.

Кровь?

Демона и высшего, которая несёт частицы его дара. А высшие демоны весьма часто внушением балуются… а вот того, кто собирается внушать людям мысли, и сомневаюсь, что о разумном и добром, я сразу увидела.

Жрец.

Он выделялся даже не одеяниями, но самой позой. Он стоял, сложив руки на груди, глядя на толпу… а вот уже с чувством собственного превосходства.

А ещё даже до меня докатилась волна его силы. Чтоб… а эта тварь и человеком-то не была. Уже не была или в принципе — сложно понять, тут вскрывать надо.

Ладно.

Вон Скотина тоже почуял. Голову повернул и оскалился. И цепи натянулись… и ведь наверняка зачарованные. Губы жреца расплываются в улыбке.

А барабаны звучат громче.

И громче.

И грохот их заглушает прочие звуки…

Думай, Кихцен… если демон уже тут, то вызывать его не надо. Значит, жертву приносить не станут, так? Или… чтоб демон да отказался от возможности полакомиться?

— Братья! — голос у демона оказался мягким и в то же время громким. Даже не в громкости дело, а в том, что звук этого голоса заставил меня задрожать.

И в пот бросило.

И…

Чувство такое, что тело вдруг поплыло, и захотелось на мгновенье бросить всё, а просто вот… постоять. Послушать.

Подойти поближе.

И я подчинилась. Ближе — так ближе. С близкого расстояния и бить сподручней… нет, этой твари одного удара будет маловато. Сюда бы коменданта с его мечом… в любом ином случае я бы за ним и сходила. Так-то концентрацию героизма в организме превышать нельзя.

Но…

Не успею. Пока туда, пока обратно.

Скотина дернул башкой и цепь натянулась.

Если закляты в демонической крови, то вряд ли он их перекусит…

— Мы собрались здесь, чтобы восславить отца нашего, Айлура Кровавого! Того, в чьих руках сталь и смерть! Того, кто идёт по полю и сеет не зерно, но железное семя стрел, чтобы проросло оно острыми мечами, чтобы породило злые бури, чтобы…

Красиво.

А главное, он на своём говорит, но я всё равно понимаю. И значит, тварь очень древняя, если прямо так в мозги вещает.

Барабаны гудят чуть тише.

Зато нить, связывающая меня с зимником, натянулась до предела. Зимник подобрался к лошадям вплотную, но терпеливо ждал разрешения. А лошади чуяли, волновались. И в любом другом случае люди бы заметили волнение.

В любом другом.

Сейчас люди, подозреваю, все до одного собрались здесь и не заметят они не то, что волнение, они и на пришествие Айлура внимания не обратят… и плотненько стоят, прям не протиснуться. Но я протискиваюсь, а заодно придерживаю зимника, уговариваю потерпеть ещё немного.

Бедолаге нелегко приходится.

Лошади — крупные и вкусные, хотя после знакомства со Скотиной заставляют быть осторожным.

Ещё немного.

Надо ближе…

Так, если удасться перерубить цепи и запрыгнуть на спину… ладно, даже просто перерубить. Скотина вон моё присутствие тоже почуял. Замер. Потом развернулся словно бы боком и ногой стукнул. Раз.

И раз-два…

И снова.

Другим боком. И попятился, тряся башкой, желая скинуть железный ошейник, только цепи натянулись, загудели. А химеры, замершие по обе стороны от столбов, не шелохнулись даже.

— И было сказано, что отвернутся дети от отца своего. Что забудут его имя. Что отринут заветы, поддавшись на посулы жизни лучшей. Что возьмут они в руки не сталь, но золото, что лягут не на циновку, а на мягкие перины. Что будут услаждать свой слух пением дев, а не криками их… и тогда истончатся души…

Я поморщилась, потому что каждое слово сопровождалось выбросом силы. И не знаю, как у танерийцев, а у меня от этого вещания прямо в черепушку голова разболелась дико.

— Болезнь поразит многих из них, и имя этой болезни — слабость… и станут мужчины бессильны, а женщины — бесплодны. И оскудеют тогда земли…

Да, да… всё, как обычно.

Я попыталась протиснуться между парой типов в нарядных одеяниях, но типы были крупными и кушать, судя по всему, любили, и стояли плечом к плечу.

Чтоб… а ведь чем ближе к кругу костров, тем гуще дым.

И народу больше.

И на мозги давит мощнее.

— И тогда будут стенать слабые, лить горькие слезы, умоляя о прощении. Сильные же придут к отцу своему и скажут, вот мы есть, мы знаем вину свою. Мы желаем её искупить…

Скотина застыл, вперившись в спину жреца недобрым взглядом. Он сделал глубокий вдох, но выдыхать не стал, а вывернулся так, чтобы ухватить цепь зубами. Скрежет за спиной заставил демона обернуться, но, кажется, он решил, что ничего страшного.

Ну… может, и ничего.

Демоническое заклятое железо Скотине грызть не приходилось. Вот, кажется, он и сам не уверен, выйдет ли. Во всяком случае, пламя он выдыхал очень аккуратно.

И направленно.

— И спросят они, как же заслужить прощение⁈ Ведь не может такого быть, чтобы отец, пусть и строгий, вовсе отвернулся от детей своих, чтобы…

Скотина фыркнул, выдохну сноп искр, и осторожно, пробуя, налег на цепь всем телом.

Поддалась?

А если…

Далековато… но можно попробовать аккуратненько так… вот… заклятье тлена… пусть железо демоническое, но ведь железо же в нём, и демоническом, имеется. И значит, пробуем.

Раз.

И… два… и по земле, змейкой, направляя в нужную сторону. Заклятье скользнуло, замерев на границе костров, но нашло-таки лазейку. А вот металл столбов показался ему куда более интересной целью. Хотя… а почему, собственно говоря, и нет? Цепи из демонического, ошейник — из него же. А столбы вот обычные вполне. Только толстые очень.

Я указала Скотине взглядом на левый. Потом на правый.

Цепи позже распилим, тем паче, если подумать, то демоническое железо — штука редкая и ценная. В хозяйстве всяко пригодится. А пока…

Я создала второе заклятье.

Демон, похоже, ничего не заметил. Ну да, стоит вон перед толпой, руки к небесам, ветерок растягивает полы черно-алого одеяния. Поза величественная. И люди бы оценили. Ну, если бы могли. Пока они могли лишь смотреть и слушать.

Я скривилась и поставила щит, правда, мягкий. Вдруг да чего полезного скажет, а я и не пойму.

— И ответил он. Вот я, — голос демона загрохотал камнепадом. И толпа качнулась навстречу. Кто-то заплакал. Странно было смотреть, как по лицу сурового, расписанного шрамами мужика, катятся слёзы. — Вот сила. Берите, если сумеете. Но и плата за неё будет высока… если найдётся средь вас тот, кто поверит, кто готов будет отринуть страх и сомнения, кто раскроет свое сердце навстречу отцу, вверив и кровь свою, и жизнь, и душу в руки его, тот спасется сам и спасет многих…