Глава 8 О влиянии прикладной демонологии на моду
Сейчас, в Шихане, стоял день недели, который мы называем понедельником, а на местном диалекте дни недели назывались чуть по — другому, но всё равно похоже на европейские названия. — мондельник и веднесда
Об интуитивно правильных названиях
Некромант был похож на покойника.
Лежал ровненько так, укрытый сразу тремя одеялами. У ног его устроился Патрик. А у изголовья — маг смерти. Тот сидел на стуле, закинув ногу на ногу, и вертел в руках куклу.
— Как вы думаете, — Каэр даже оборачиваться не стал. — Если действовать радикально? Не стойка и пышное жабо, а, скажем, просто стойка? Или даже двойная стойка? Чтобы снаружи — логическое продолжение единого выдержанного стиля, а изнутри — мягкий подклад? И никакого жабо или кружева? Это, конечно, убавит изящества, однако придаст не только строгость, уместную, если речь идёт о военных мундирах, но и некоторую изысканность линий. В последнее время мне, знаете ли, начинает казаться, что мы несколько перебарщиваем…
— Ваш брат как?
Карлайл моргнул, явно не понимая сути вопроса. Но очнулся.
— Брат? А… брат… спит. Переутомился. И поверьте моему совету, лучше не будить. Он… весьма нервным становится, если его будят.
Трувор подумал, что в чём-то вот где-то некроманта понимает.
— Это ведь вы нарушили ритуал? — спросил он.
Маг смерти, кажется, смутился. И уточнил этак, осторожно:
— А не надо было?
— Надо, — поспешил заверить тэр Берхнард. — Очень надо. Но хотелось бы понять, как именно вы это сделали.
— Просто. Кицхен использовал душу жертвы, чтобы та вернулась к телу и перенесла частицу его силы. А дальше использовал как маяк и опору, чтобы протянуть нить. И уже по нити передал свою силу дальше. Но устал… всё-таки там далеко. Тяжеловато. Но Киц сказал, что жреца у них больше нет. И в целом там… суматошно получилось.
Трувор повернулся к окну, за которым проглядывали горы.
Далеко? Тяжеловато? Да он вообще не слышал, чтобы кто-то совершал что-то подобное.
— Ага… а душу где взяли? — коронный ревизор тоже в окно смотрел. И мысли, кажется, у него были сходные.
— Я призвал, — на тэра Бернхарда посмотрели чистые наивные глаза. — Взял одну из тех, что предназначались демону. Интересный, к слову, эффект… — Карлайл покрутил куколку и поставил на кровать. — Заклятье призыва направляет душу к демону, то есть создает своего рода путы, из которых душа не способна вырваться и вынуждена следовать по пути от алтаря к твари, однако негативные эманации самого демона дестабилизируют энергетическую структуру и заклятье слабеет. В результате образуется некая свободная зона, в которой демон является центром притяжения. И дальше души следуют уже под влиянием этого поля. И я создал собственный центр притяжения. А поскольку мой потенциал оказался выше, чем у него…
Трувор посмотрел на парня.
Ни рогов.
Ни дополнительной пары рук.
И вообще как возможно такое? Как?
— Теоретически, — уточнил Каэр на всякий случай. — Вообще у нас про демонов в библиотеке не так много информации…
— Призывать собирались? — тэр Бернхард поинтересовался так холодно. — Как правило, люди не читают о демонах по доброй воле. Вы ведь не демонолог?
— И близко. Я вдохновение искал.
— Что?
— Вдохновение, — терпеливо повторил Каэр. — Понимаете… мода… как мне кажется… это исключительно личное восприятие, я не претендую на экспертность, но в последние годы мода заходит в тупик.
Мода у Трувора с демонами никак не вязалась.
Но у Каэр, как он успел понять, была своя собственная логика.
— Сами посудите. Куда мы движемся? К чему придём? Зачем это постоянное усложнение кроя? Эти вот подбитые конским волосом плечики? Или карманы, куда помещают вкладки для ягодиц и икр… но это ладно, я в целом. В принципе. Остро не хватает свежего взгляда! Идей! Таких, которые могли бы встряхнуть этот замшелый мир двубортных камзолов!
Трувор посмотрел на ревизора.
Может, парнишка слегка того… от стресса?
— И ткани. Расшитые материи… цветы, вензеля, огурцы… красиво, безусловно, изысканно… но статично. Каждый год то же самое! Разве что размер шитья меняется. И в узорах кружев всё повторяется так или иначе.
— И поэтому вы пошли читать демонологию? — тэр Бернхард говорил очень мягко.
— Только основы. Ещё был бестиариум. Демонический… такой, в черненькой обложке. Папе он трофеем достался…
— С железными запорами? — уточнил тэр Бернхард. — И заклятыми камнями?
— Точно! Очень интересный стиль! С такой, знаете ли, тонкой ноткой тоски и отчаяния.
— Это «Повествование о тварях запредельных и способах их призыва и обуздания», — тэр Бернхард посмотрел в окно, и слова эти прозвучали странно. — Мастера Нотиуса Кровавого… запрещенный труд. Откуда он у вас?
— Папа где-то то ли нашел, то ли добыл… — Каэр пожал плечами. Кажется, его такие мелочи не занимали. — Книга, конечно, странная…
Трувор прикусил губу.
Он слышал.
О мастере, который заслужил свое прозвище. И учениках его, объявивших мастера новым богом. И о том, что учинил он в некогда славном городе Геште… и о книгах, написанных не мастером, но именно учениками.
На человеческой коже.
Кровью…
Запрещенных, проклятых… сводящих с ума, если верить легендам.
— В ней ещё души заперты были, — Карлайл поморщился. — Не люблю такое… я их отпустил. Но про демонов читать было интересно! Вот вы знаете, что возраст демона можно определить по спилу его рогов? Если посчитать кольца?
Трувор мысленно потянулся к крепости. Демон оставался на месте, втянув в себя большую часть тумана, он окончательно воплотился. И как Трувор предполагал, застрял в щели.
Но рога имелись.
Оставалось понять, как их спилить и надо ли. В конце концов, какая разница, сколько демону лет?
— Я надеялся отыскать что-то такое… вдохновляющее.
— И как? — этот вопрос тэр Бернхард задал ласково-ласково.
— Никак… появилась мысль создать коллекцию в демоноборческом стиле. Вот, — тэру Бернхарду протянули куклу. И тот взял её аккуратно. — Обратите внимание. Тёмный цвет. Аккуратная и очень сдержанная отделка исключительно вдоль края. Укороченный крой камзола позволяет продемонстрировать не только голени, но и сильные бедра…
— Эм… — кажется, подобного поворота коронный ревизор не ждал.
— Кроме того я усилил кюлоты кожаными накладками. А воротник сделал небольшим, но теперь мне кажется, что это всё вторично! Знаете, почему?
— Нет.
— Потому что читать про демонов — это мало! Вот теперь я думаю, что… понимаете, это всё вторично! Ткани, игра с отделкой… нужны кардинальные перемены! Минимализм! Никакого кружева вовсе, но лишь исконная чистота линий…
— Думаю… у вас получится, — тэр Бернхард вернул куколку. — Уверен в этом.
— Полагаете?
— У вас есть все задатки… вам что-нибудь нужно?
— Мастерская. Швейная машинка не помешала бы… образцы тканей, — Каэр принялся загибать пальцы. — Я пока в раздумьях, стоит ли использовать бархат, атлас или всё-таки они чересчур вызывающе будут, тем паче ткани сами по себе мягкие, а нужно что-то гораздо плотнее, иначе вместо строгих линий выйдет мятое нечто…
— Нет. Я не о том, — перебил парня тэр Бернхард. — Вам нужно что-то сейчас? Вода. Еда… вы как себя чувствуете?
— Нормально.
— А ваш брат?
— Брат? А… точно. Всё время забываю, — он обернулся и поправил одеяло. — Да, пожалуй, он не откажется поесть, когда проснется… хорошо поесть. Много. Вы себе не представляете, какими прожорливыми могут быть некроманты…
— Доставим.
Благо, теперь в крепости есть не только овёс. Хотя…
— Скажите, — мысль зацепила. — А в той книге не было сказано, как демона изгнать?
— Нет. Они только призывали и подчиняли, но, как я понял, не слишком успешно. Демоны так-то туповаты, поэтому плохо поддаются дрессировке.
Ага…
Чтоб…
— И что нам с ним делать? — Трувор указала на окно. Демон, явно осознав, что попал в ловушку, успокоился и, кажется, попытался думать. Во всяком случае позу он принял прехарактерную. И голову свою рогатую подпер обеими левыми руками. — С демоном? Он пока застрял, но… похудеет и вылезет?
— Хотите, я создам защитный контур с другой стороны рва? — предложил Карлайл. — Тогда он будет и дальше во рву сидеть…
Он поднялся.
И сел.
— Чуть попозже, ладно? А то и вправду далековато было… да и я от ужина не откажусь. Если вы не против…
— Странные они всё-таки, — сказал тэр Бернхард, аккуратно прикрыв дверь. — Вы понимаете, что о произошедшем не стоит распространяться?
— Об атаке на крепость? О демоне? Или…
— Или… будем считать, что танерийцы сами не справились со сложным ритуалом, утратив контроль над тварью.
— Мальчишки совершили невозможное!
— Именно поэтому будет лучше, если никто об этом не узнает.
Как и запретной книге, с которой сняли неснимаемое проклятье.
— Но…
Это звучало нехорошо.
Подло звучало.
— За такое медаль дают, — сказал Трувор.
— И яд с нею, на всякий случай. Сильных боятся. А слишком сильных… найдутся те, кто увидит в Каэр угрозу. И не могу обещать, что я или вы, или Контора с этой угрозой справится. Да и… — тэр Бернхард пошевелил пальцами. — Пусть их и дальше считают забавными недотёпами…
— Они скрывать не станут. Очень… откровенные молодые люди.
— Ваша правда. Но кто им поверит? Тэра Урсула, надеюсь, вы понимаете, что не стоит рассказывать об услышанном…
— О чём именно? — призрак выглянул из стены. — Извините, я не рискую приближаться к Карлуше. Он очень впечатлительный мальчик. И я не уверена, что он не впечатлится настолько, что… потом переживать станет.
— Вот и хорошо…
— То существо внизу опять орёт. У меня от его воплей мигрень начинается.
— Это демон.
— Тем паче. Вы, будучи мужчиной и магом, могли бы как-то повоздействовать… — с этими словами тэра Урсула шагнула в стену.
— Женщины, — отозвался тэр Бернхард. — Никогда их не понимал. Матушку вот понимаю, кузин тоже, хотя и не всегда… а вот обычных… поэтому и не женился.
И в словах его было что-то до боли знакомое.
Трувор посмотрел на стену.
— Надо, наверное, сообщить о нападении. Первый удар мы выдержали, но сомневаюсь, что танерийцы на этом остановятся, — мысли перешли на вещи обычные и, в отличие от женской души, напрочь понятные. — Если прорвутся к городу, выйдет нехорошо… да и в принципе. Только… оптограф не работает.
— Это плохо…
— Гонец?
— Не стоит, — тэр Бернхард покачал головой. — Прорыв всегда сопровождается с энергетическими всплесками, да и вторичные случаются. Тем паче крепость окружена рвом, а у нас в нем демон. Демоны.
— Демон застрял, — счёл нужным сказать Трувор. — А вот прочие…
Мелкие твари, отчаявшись добраться до кровящего хвоста, расползлись по всему рву. Толстые тела их мелькали то тут, то там, а порой и вовсе взлетали уже не над молочно-туманной, но просто над водой.
Ладно, не просто.
Вода во рве тускло светилась.
— Именно. И человек на мосту для них — приглашение к обеду. Поэтому пока наш общий друг не ограничит тварей, если у него получится… а мне кажется, что получится… но пока этого не произошло, покидать крепость не стоит.
— Я бы мог пройти. Вы тоже…
— Сделаем проще. Не будем ослаблять оборону, поскольку не очень ясно, что предпримут танерийцы, но воспользуемся птицей. Помнится, к Каэр прилетал ворон… надо проверить, не успели ли его отпустить.
— Нет, — из стены выглянула тэра Урсула. — Мальчики хотели написать письмо вместе. Но не успели.
— Отлично. А мальчики могут направить ворона к градоправителю?
— Не надо, — сказал Трувор. — У нас с ним… сложные отношения.
— А, это вы прокляли?
— Не я. Каэр.
— Каэр… так! А ведь один из них где-то там, в городе.
— Чтоб…
— Вы сейчас о Каэр беспокоитесь или о городе? — с толикой заботы поинтересовался тэр Бернхард. — Сильный маг, думаю, с демонами разберется, тем паче, если вторичные прорывы и случаются, то обычно они куда слабее, и действительно крупных тварей там не будет. Но да, предупредить надо. А то действительно, может получиться неудобно. Тэра Урсула, что скажете?
— Скажу, что это разумно. Киньяр сейчас на западной башне. Что-то он в защитной сети меняет или правит, я тут не очень понимаю… но лучше обратитесь к нему. Карлуше и вправду стоит отдохнуть. У него очень тонкая душевная организация…
Спорить Трувор не стал.
Действительно, зачем лишний раз дергать уставшего мага смерти…
— Отлично. Составим записку, — тэр Бернхард потер руками. — Ворон найдёт юношу, а уже он сообщит в столицу… с ответом сложнее, но в принципе, тут и без ответа задача ясна — держаться.
На другой части ущелья.
Валисий привалился к холодной влажной стене, зажимая рукой рваную рану на боку. Стоило порадоваться, что мертвец был безоружен.
Но мертвец был.
И радоваться не выходило.
Жрецы… жрецы снова ошиблись. И заплатили за ошибку жизнью, что, в принципе, было правильно с точки зрения Валисия. Однако весьма скоро платить придётся и ему.
И не только…
— Держи, — ему сунули флягу. Сам Эвилий опустился на пол рядом. — Жив?
— Пока ещё… вопрос — как надолго.
Флягу Валисий принял и ответил благодарным кивком. Внутри оказалось не вино, но зелье, от которого по телу прокатилась тёплая волна исцеляющей энергии. Дышать стало легче.
И в голове прояснилось.
— Наши?
— Треть, если не половина в пещере остались, — Эвилий сидел на корточках и смотрел внимательно. — Растерялись…
— Не воевали потому что… в песнях у героев всё легко выходит, — Валисий приподнял руку и наклонился, силясь разглядеть рану. Но в узком боковом коридоре, в который их вытеснили мертвецы, было не только темно, но и тесно. Где-то рядом кто-то стонал, кто-то молился, нервно и надрывно. — Поманили дураков, они и рады… побежали за славой.
— А ты?
— И я дурак. И я побежал.
— Сам?
— Отец, — Валисий поморщился, то ли от боли в боку, — на ощупь рана выходила не такой и глубокой, и кровить почти перестала — то ли от нежелания вспоминать. — Или я бы пошел, или кого из младших послали бы… а они тоже дети совсем. Ничего не видели. Тьмы точно не видели.
И не поняли бы, что происходит. И… скорее всего остались бы там, в проклятой пещере.
— А ты… видел?
— Случалось. Прежде.
Сам Эвилий довольно молод. Сколько ему было, когда та война началась?
Десять? Вряд ли больше.
— Нам ещё повезло, что некромант не подготовился, — сказал Валисий, ощупывая края раны. Начиналась та под рукой и уходила ниже. Но и вправду неглубокая. Шкуру содрали и только.
— С чего ты взял?
— Мертвецы были без оружия… видел? И рабы, и жрец наш, и прислужники его. Некромант просто сгреб всех, кто под руку подвернулся и отправил… и поднимал наспех. Как силы иссякли, так и… повалились, — Валисий махнул рукой и флягу вернул. Подниматься было тяжело, пришлось опереться на стену. И заныли раны, те, старые, давно уже затянувшиеся. — Будь он ближе… будь у него больше времени мы бы так легко не отделались.
Кто-то рядом выругался.
— Считаешь, что легко?
— Уйти ушли. Жить выжили. Так что да, считаю… ты когда-нибудь видел некромантических химер? Тварей, которые не живы, но и не мертвы? Против них бессильны и огонь, и железо. Твоя плеть не пробьет их брони, а сами они не ощущают ни боли, ни страха, ни сомнений…
— Ты так глаз потерял?
— Глаз — плата невеликая, — Валисий потрогал его. — Жизнь дороже… тогда чудом удалось уйти.
Чутье помогло.
И то, что людей своих Валисий научил слушаться приказов сразу, без раздумий и сомнений. Но многие остались на том поле. А после нашлись и такие, кто заявил, будто не было чуда спасения, а лишь одна только трусость. Что, будь Валисий и вправду истинным сыном Танери, он бы сражался до последней капли крови и не позволил тварям прорваться.
Он и не позволил.
И держал оборону, сколько смог, дав шанс отступить сотням хана Айвата. Да и останься Валисий в седле, может, вовсе не отступил бы. Может, остался бы там, на том поле, разрытом когтями тварей…
— Искрой прошило, — пояснил он Эвилию. — Вышло поднять голема. Хороший заряд любую тварь удержать способен…
Тогда в какой-то момент в его душе вспыхнула надежда, что отобьются. Что вот ещё немного и затрубят рога, и ударит широкой косой смерти тяжелая конница…
— И удерживал. А потом и голем… того, контуры перегрелись, остатки алхимической жижи рванули. Меня и приложило. Потом уже… в больничке очнулся… но и там особо шансов не давали. Меня мои люди вытащили. Принесли… ну и…
Вспоминать было больно.
Не из-за глаза. Это так… второй же остался.
— Целитель сказал, что искрой не только глаз, голову всю прошило. Но повезло, что рану она и прижгла. Вот… пару месяцев лежал лежмя.
Зачем он это рассказывает?
Кому?
Но Эвилий слушает крайне внимательно. Неужто и вправду интересно? Или как и Валисий за этим разговором откладывает минуту, когда придётся вставать и заглядывать в пещеру, где…
Придётся ведь.
Валисий знал, что бывает с телами, когда иссякает питающая их сила. Нет, будет не страшно, но мерзко… очень мерзко. А потому можно потянуть время.
— Там и жену свою встретил. Она помогала за ранеными ходить. Красивая была…
Не для всех.
Ему говорили, что может выбрать почти любую. Во многих шатрах были бы рады такому гостю. А он вот… и сироту, и узколицую да тощую, с лицом рябым и привычкой смотреть настороженно, исподлобья. Но как ей ещё смотреть было-то, когда в жизни добра не видела?
Ай…
— В родах ушла, — пояснил он, пусть Эвилий и не спрашивал.
И снова заныло, потянуло внутри. И глазница зачесалась. Валисий сунул руку и, нащупав стеклянный глаз, выдохнул.
— Она подарила. Ей ещё тот целитель, который меня поднимал, сказал, что нельзя рожать. Что… при храмах она жила. А там жизнь так-то не слишком хорошая, а её изменить пытались как-то… она сама не знала, как, да что-то не вышло. Потом он её выменял. Хороший человек. Глаз вот помог сотворить.
— Артефакт?
— Ну… слабенький. Свет дневной собирает да потом ночью может отдавать. Тускло, но лучше, чем ничего. Ещё целительский заряд хранит. Головную боль там унять, и прочие мелочи.
Глаз Валисий отер шелковой тряпицей.
— Мне дети так-то не особо и нужны были. Какой из меня отец? Я то воюю, то дела семейные уладить пытаюсь, то ещё чего… а она не послушала. Решила, что всенепременно должна мне сына родить. Хотя… может, не она…
Отцовы жены напели? Или сестры?
Или ещё кто?
Велик род. И каждому нашлось, что сказать неугодной невестке. А Валисий не смог сделать так, чтобы речи эти не ранили. Не услышал. Не понял.
Не заставил всех заткнуться.
— Она ж и молчала… до последнего молчала, не говорила. А после уж, когда живот стал виден, обрадовала. Я тогда испугался крепко. Взял её и повёз. К её наставнику. Что, если уж вышло, то под присмотром надежным.
— Не помогло?
— Нет.
Он покачал головой.
И снова подумалось тоскливо, что, может, зря он вовсе выжил. Лёг бы там, в пещере, с остальными. И всё. Ни забот, ни хлопот.
Ни тянущей этой боли в груди.
— Идем, — сказал он и поднялся. Движение получилось резким, от него и бок заныл, и голова. — Что? Или думаешь, что я в мертвяка обращусь?
— Не обратишься?
— Нет. Это ж не чума… хотя вот чуму подхватить от них недолго. Или другую какую заразу. Поэтому раны нужно обработать, обеззаразить… так… — Валисий огляделся и, сделав пару шагов, пнул сгорбившуюся у стены фигуру. — Встать!
Человек всхлипнул, но поднялся, прижимая к груди руку. Пахло от него характерно, гарью.
— Имя.
— Малитий, Валисий-ата, — человек согнулся. — Я пришел с Тимий-ханом…
— Где твой господин?
— Не знаю.
— Плохо. Эй вы, — Валисий вложил в голос силу, и стоны, если не стихли совсем, то громкости поубавили. — Хватит ныть! Вы воины или дерьмо шакалье⁈ Подъем!
Эхо голоса прокатилось по коридору.
— Собраться! Раненых вывести. Проверить своих людей…
Конечно, мертвецы были тут. Но только ли тут…
— Оказать помощь тем, кому необходимо помочь…
Эвилий держался за спиной, но не спешил вмешиваться.
— Ты, — Валисий ткнул в стоящего рядом Малития. — Найдешь Агара-ата, это мой сотник. Пусть пришлёт двоих…
— Уходить надо, — раздался нервный голос. В темноте не разглядеть, чей, а сил выпускать огонь не было. Точнее силы эти Валисий не желал тратить понапрасну. Он вставил глаз в глазницу, и люди отозвались слаженным вздохом, в котором слышался тихий ужас.
Как дети, право слово.
— Поздно уходить, — Валисий придержался за стену. — Мы пришли сюда, поверив храмовникам… но сейчас, будьте уверены, храм скажет, что их тут не было. Или объявит того неудачника отступником, а мы с вами станем кем?
— Мятежниками, — подсказал Эвилий, и был услышан.
— Именно. Мы и есть мятежники, которые нарушили данное ханом слово. И потому ждет нас не почёт, но удавка… и то, если только нас.
Тихо стало.
Очень тихо.
Впрочем, ненадолго.
— Мы… мы должны ударить! Сплотиться и ударить! — воскликнул кто-то там, в темноте. — Нам не нужны жрецы! Мы и сами справимся…
Идиоты.
Какие же… и главное, сами этого не понимают. А голоса уже подхватили гениальную идею.
— Тихо, — рявкнул Валисий. — Ударить… сейчас от нас удара и ждут. Или, думаете, там не подготовились? Нет… нас ждали тут.
Потому как иначе объяснить, что крепость, за которой люди Валисия — вот не доверял он жрецам — наблюдали уже несколько недель, оказалась вовсе не так слаба? Ему ведь докладывали, что стены обветшали. Что патрули, пусть и выставлены, но службу несут лениво, порой вовсе позволяя спать на посту. Что солдат мало, а те, которые есть, ни на что не годны…
Это всё было сделано нарочно.
Ловушка.
И Валисий в неё угодил. Впрочем, не только он.
— Сейчас надобно сперва успокоить людей. Скажите… скажите, что жрец ошибся в проведении обряда. Что вместо сына Айлура он вызвал демона…
Ропот был ответом.
— И что этот демон восстал против жреца. И убил его. Всех убил. И что мы с трудом, но загнали тварь в бездну…
Голосов стало больше.
— Однако прорыв не удался. И планы нужно будет изменить…
Отступить?
Самое разумное. Осаждать подобную твердыню бесполезно, но… куда отступать? Возвращаться домой? Каяться и надеяться, что Великому хану достанет его, Валисия, головы? И что остальных он не тронет?
— Мы всё равно возьмем Проклятую крепость! — возопил кто-то там, в глубине тоннеля.
Как есть идиот.
Но ведь не бросишь же.