Глава 9 В которой затрагиваются вопросы слабого здоровья магов
…Это произошло как-то одновременно. Видящая вонзила клинок в сердце одного, как вдруг…в то же время чья-то секира вошла глубоко прямо в спину, аж конец выглядывал из живота. Она поперхнулась и задним лезвием убила раневшего ее.
Когда герой получается слишком крутым.
Я лежу.
Лежать хорошо.
Хорошо лежать — ещё лучше. Чувствую, что тело легкое-легкое, как пушинка. Правда, длится это чувство недолго, потому как примитивная физиология разрушает всякое очарование.
Желания сходить в туалет и пожрать, как всегда одновременные, разрушают легкий сон.
Я открываю глаза.
Ага.
Я у себя. Помню этот кривоватый потолок с трещинами.
Я не одна.
На груди моей покоится кукла Карла. Ноги прикрыты одеялом, и на них навалилось что-то тяжёлое.
Свинудль. Лёг поперек и спит. Причём похрапывая так, ощутимо. Рядом, устроившись в кресле, сопит Карлуша, его сонное бормотание я узнаю из тысячи. А с краюшку кровати примостился и Патрик.
Чудесно.
Я пошевелилась, на что свин откликнулся возмущенным всхрапом, а Патрик вскочил.
— Живой! — радостно, пусть и шепотом, воскликнул он и широко зевнул. Потом нахмурился и уточнил. — Вправду живой?
— Вправдивей некуда.
Голос после сна был ещё сиплым, но это ничего. Главное, что в целом, вроде, нормально так. Руки шевелятся. Ноги… ну, раз чувствую тушу свинудля, значит, точно на месте. Голова наличествует. А остальное как-нибудь да отрастёт.
Некроманты вообще живучие.
Патрик не спешил радоваться дальше, но глядел с немалым подозрением.
— А мамка говорила, что если маг после смерти встаёт, то чудищем оборачивается! — сказал он и палец вытянул, на меня указавши.
— Личем, — поправила я и ногами всё-таки пошевелила. Ответом было возмущённое хрюканье. — Это называется лич. Когда мертвец воскресает самопроизвольно, то как правило получается упырь. Тело продолжает существовать за счёт тёмной силы, но разума не имеет. Нервная ткань разрушается первой, а это имеет свои последствия…
Карлуша сонно затряс головой и руку вытянул, указав пальцем на стену.
И Патрик, дёрнувшийся было, проворчал:
— Вы все туточки странные…
— А то, — согласилась я. — Так вот, у магов всё несколько иначе. Источник силы сохраняет тело. Не навсегда, само собой, но процессы разложения идут много медленней. А поскольку концентрация магической энергии в разных тканях отличается, и в нервной достигает максимума, то и разрушается она, соответственно, медленнее прочих. В результате, если происходит воскрешение, то мертвец сохраняет ряд способностей. Особенностей…
Стряхнуть с ног свинью — та ещё задача. Особенно, когда та не желает стряхиваться. Лютик приоткрыл глаз, глянул на меня с укоризной, и закрыл. Вставать и освобождать мои ноги он не собирался.
— Во многом, конечно, и тут всё зависит от того, как быстро был поднят покойный и успела ли его душа покинуть тело, или вообще перерождение случилось в моменте… в общем, тогда и появился термин «личностно-сохраненный объект». Или лич.
— А… — протянул Патрик. И кажется, не туда я пошла лекцию читать. — Мамка говорила, что проверять надобно.
— Как?
— Кол вбить. В сердце. Если помрет, то и вправду человек. А нет — то и мертвяк.
— Вот… давай ты мне на слово поверишь, а? кроме того, не все личи — это зло. У меня вот наставники были такими. И у братьев. И вообще, что за странные предубеждения? Покойник — тоже человек!
От такого заявления Патрик растерялся.
— Карл! — рявкнула я. И братец медленно повернулся ко мне. Глаза его были открыты, но пусты.
— Он — этот… лич! — выдал Патрик.
— Нет, он живой. Просто сомнамбула…
— Чего?
— Во сне ходит.
— А… — Патрик на всякий случай отодвинулся. — Под себя? Если так-то лечиться надо. Пояс греть. И ещё жопу.
— Нет, просто. Сны снятся, и он в них, как наяву…
Карл медленно поднялся и, махнув рукой, заявил:
— Всех вас одену!
— Так мы того… — попытался возразить Патрик, но я дотянулась и схватила мальчишку за руку. Ну его, с его идеями. Ещё пырнет Карлушу, если не колом, то ножом. А запасного брата у меня нет. Вырываться Патрик не стал, но выразительно повторил. — Мы одетыя!
— Прямые линии! Это гениально! Это невероятно! Главное — держать прямые линии…
— Бредит, — Патрик поглядел на Карлушу с сочувствием. Кажется, вбивание кольев и иных предметов в сердце откладывалось. — Болезные вы, маги, как я погляжу… то в обморок, то бредите.
— Нитки! Всё дело в нитках! Хлопковые должны быть наилучшего качества! А как их хранят? Как хранят, я вас спрашиваю⁈ А? Сырость! Мыши! И хлопок гниет, нить утрачивает прочность!
Голос Карла был полон такого неподдельного трагизма, что даже мне стало боязно за судьбу ниток.
— А он не того? Ну… ещё раз и всё!
— Нет, он просто вот… сон видит.
Ноги я вытащила и пихнула Лютика в бок.
— У тебя хозяин бредит, — сказала я свину, который посмотрел на меня, потом на Карла и широко зевнул. Кажется, данное обстоятельство его не слишком обеспокоило.
— А шелк? Безусловно, шелк намного лучше, однако следует принять во внимание… — Карл замолчал и, мотнув головой, произнес. — Да… идти нужно по нити! Эти нити самые лучшие! И я смотаю! Лично.
Он ухватил в воздухе что-то, видимое лишь ему, и радостно воскликнул:
— Вот оно!
Чтоб… а ведь казалось, что перерос.
— Тут же ж ничего нет… — Патрик сам придвинулся ко мне.
— Для нас. А вот он видит.
Лютик, всхрюкнув, сполз с кровати, шлепнулся на задницу и, изогнувшись, почесал ногой за ухом.
— Может, его… ну… того?
— Это мой брат!
— Разбудить!
— Нельзя, — я смотрела, как Карл радостно наматывает невидимую нить на невидимый клубок. — Он маг смерти, а они прочно связаны с тонким миром. А сны порой — не только сны. В общем, если его просто разбудить, то может случится шок. И душа его застрянет в тонком мире…
— Болезные вы, маги, — сказал Патрик с сочувствием. — То воскресаете, то булизм…
— Сомнамбулизм. У Карла в подростковом возрасте проявлялся. У магов смерти вообще встречается, хотя обычно не так ярко и выраженно, но потом прошло. А тут вот… на нервах, наверное.
Карл, тихи хихикая, продолжал наматывать нить. Потом замер ненадолго, повернулся в сторону двери и сделал шаг.
И второй.
Замер, разглядывая препятствие, и воскликнул:
— Нити! Мы должны сделать запас! Несомненно! Кто посмел⁈
Бодрый голос его разносился окрест, но стены толстые, глядишь, никто и не услышит.
— А я вообще долго спал? — шёпотом уточнила я у Патрика, который держался позади. А вот Лютик вырвался вперёд и теперь трусил сразу за Карлом.
— Ага, — кивнул мальчишка. — День. И полночи ещё. Вот тут недавно как раз полночь протрубили.
— Кто протрубил?
— А кто ж его знает… тот, кто про танерийцев упредил. Он теперь в полночь играет.
Понятно.
То есть ничего не понятно, но часы — это хорошо.
— Что тут вообще было?
Сутки проспать — это сильно, однако.
Прилично я всё-таки выложилась. Хотя по ощущениям и не скажешь. По ощущениям так-то жрать охота. Ну и в туалет. И только. Но это нормально.
— Так… танерийцы напали, — осторожно произнес Патрик и на всякий случай отодвинулся. Кажется, его вера в здоровье магов окончательно пошатнулась.
— Это я помню.
— Демона вызвали. Он теперь во рву сидит. Туман сгинул, а демоны нет. Вот ваш брат там защиту и сделал, чтоб они на другую сторону не вылезли. Так что тепериче и сидят во рву. Которые поменьше носятся туда-сюда. Прыгают.
Ага.
Карлуша… удивляет. Но да, демоны к магии смерти относятся с не меньшим предубеждением, чем к некромантии.
— А самый здоровый — жопой застрял. Ему хвост отрезало. Ну, командир сказал, это когда там жрецы ошиблися и рано ритуал закончили. Демон в дыру лез, но не пролез. Застрял. Вот ему всего и оторвало… ну, в смысле, хвост. А другие захотели его пожрать и полезли. А он, значит, щель нашёл в камнях и туда. Как призрачный был, то и ничего. А потом, воплотился, и всё… жопа застряла.
— С жопой это случается.
Помню, Килли тоже как-то застрял, что для мага камня непростительно. Хотя ту решётку отец зачаровавывал, так что, может, и простительно. Но вот тогда как раз голова пролезла, а жопа уже нет. И мы дергали, давили, а Карлуша заявил, что это всё не случайность, но голос свыше, который намекает, что Килли надо меньше пирогов потреблять.
В общем, понимаю я демона.
И даже где-то сочувствую.
— Он теперь во рву сидит и орет. А другие ничего, не орут, так… один, самый шустрый который, хотел выбраться, но его светом зеленым долбануло и всё! — Патрик развёл руками. — Кучка осталась. Ну, то есть, прах… это ещё когда по рву не поставили защиту. Это тогда комендант велел поставить, значит, чтоб демоны на месте сидели. Вот… а теперь думать надо, чем их кормить.
— Зачем кормить демонов?
— Ну… так а как иначе? — на меня поглядели с немалым удивлением. — Они же ж без того подохнут. Жалко скотину… во рву, чай, полезные. Ни один враг через этот ров не сунется. А! Мост ваш брат тоже зачаровал! Ну, чтоб в туда, — Патрик махнул рукой. — Чтоб проехать можно было.
Разумно. Осада осадой, но связь с остальным миром терять не след.
— А Киллиан? Вернулся?
— Не, — Патрик тряхнул головой. — К нему ворона отправили. Чтоб, значит, передал в столицы, что тут танерийцы напали. И война. И оборону города организовать тоже надо, но тут уже комендант с этим, ревизором, спорили, справится или нет, а потом решили отправить Одноглазого. Ну, на всякий случай. Тот точно справится. Вот они там и справляются, но как — не понятно, потому что ворон не прилетал.
Тоже разумно.
В крепости ныне спокойно. Да и стены у неё высокие. Ров опять же глубокий и с демонами. Сюда соваться себе дороже. А вот город… если танерицы обойдут крепость и ударят по городу, нехорошо получится.
Нет у города ни стен, ни рвов.
Ничего, кроме очень правдивого градоправителя.
— Ну и коронный ревизор сказал, что тот ихний оптограф надо реквизировать…
— Реквизировать! — радостно откликнулся Карлуша. — И сшить! Все должны шить! Мы оденем нашу армию!
— Пока окрест патрули выпустили, ну, чтоб, стало быть, бдили, не идут ли куда танерийцы… но тут их нету, а пропасть далеконько тянется…
Далеконько и глубоконько, но это не избавляет от понимания, что где-то да эта пропасть заканчивается. Не говоря уже о том, что при современном уровне техники мост протянуть не так и сложно. И танерийцы протягивали, иначе не было бы на этой стороне боевых химер.
Чтоб…
Надо будет воронов создать. Чуть позже. Как в себя приду.
— А! Ещё лошадка ваша убёгла. В горы. Копытами стучала, стучала… одноглазый сперва думал, что на ней поедет. А потом поглядел поближе и передумал.
Он мне ещё тогда разумным человеком показался.
— Пешком отправился. Взял с собой два десятка, сказал, что ежели вы очухаетесь, то подле города есть очень хорошие кладбища, там много кто лежит. Вот…
Работа.
Люблю свою работу, но… я широко зевнула.
— Лежать нужно красиво! — важно заметил Карл и за невидимую нить дернул. — Лежание объекта в правильной позе оказывает благоприятное воздействие на красоту отделки.
Разве что так.
— Ну а так-то спокойно. Тихо даже и скучно. Вы вот не померли, — прозвучало почти упрёком, но ответить я не успела, потому как Карл вдруг схватился за ручку и распахнул дверь, а потом решительной поступью двинулся по коридору. При этом он продолжал сматывать призрачный клубок.
— Нитки! — доносилось до меня. — Нужно больше ниток!
— А если он с лестницы сверзнется? — поинтересовался Патрик.
— Не должен. Дома не падал.
Пусть даже и уходил порой далеко. Нет, очень далеко уходил, однажды даже в лесу очнулся. Мы его и привязывать пытались, но веревки оборачивались прахом, даже крепко зачарованные, потому что маг смерти — это маг смерти. А уж когда он себя не контролирует… тогда матушка Анхен и стала ему зернышки подкладывать.
Да и отец воронов приставил, чтоб смотрели.
Вот… целителю тоже показывали.
Ну, на всякий случай. Потому что одно дело речи читать и руками махать, а другое — побеги эти вот в непонятную сторону. Наш городской целитель, с отцом знакомый, только отмахнулся, мол, не такая уж великая странность для нашей семейки. И сам по себе Карлуша здоров, бодр и весел, а остальное — это мелочи.
Перерастет.
А вот столичный, к которому батюшка обратился как раз после того случая, когда Карлуша в лес убрел, заявил, что это мозговая горячка. Хроническая. Ночного типа.
И требует изучения.
Ну и лечения, само собой.
Лечить предложил погружением в ледяные ванны и пиявками. Папенька пиявок поставил, конечно. Целителю. И в ванну со льдом его тоже засунул. Так сказать, проверяя эффективность методики, но потом у них как-то не сложилось, что ли…
А Карлуша и вправду перерос.
Сперва из дому сбегать прекратил. В доме же садился на диван и долго, страстно рассуждал о кружевах там или преимуществах цельнокройного рукава перед вставным.
Или втачным?
В общем, ворон, папенькой приставленный, его слушал и все были довольны. А к годам пятнадцати и это прошло…
Выходит, что не совсем.
Карлуша, добравшись до стены, которая выглядела глухой, замер.
— Ну вот, сейчас постоим и пойдем домой, — сказала я. И ошиблась. Братец вытянул руку и надавил на один камень. Потом на другой.
И на третий.
И в местах, которых он касался, на стене вспыхивали руны. А потом они вовсе объединились в одну большую… гномью⁈
Нет, реально?
И кусок стены просто провалился внутрь. А Карлуша издал радостный вопль и шагнул в провал.
— Ух ты… — Патрик замер.
— Стоять! — успела крикнуть я, отчаянно пытаясь понять, как быть.
Следом за Карлушей в провал нырнул Лютик.
А… а потом стена вернулась.
Твою же ж!