Глава 10 Где всякому пациенту свой целитель
Выйдя в поле она осмотерлась по сторонам- вокруг было поле…
Кое-что об очевидном.
Орик чувствовал себя счастливым.
Странное чувство.
Нельзя сказать, чтобы вовсе незнакомое. Нет. В его жизни случались разные моменты. В том числе и приятные. Скажем, когда ему удалось победить Алий-ыхара, пусть и в учебном поединке, но все же. Он помнил это чувство — удивления и какого-то чистого восторга… и тогда даже показалось, что теперь-то все изменится, ведь он показал и доказал свою силу.
Но…
Алий-ахыр прошел обряд посвящения. А после, вызвав Орика, избил его так, что…
Нет, это не счастье.
Или тогда, когда в храм заглядывала тетушка. Она каждый год находила время явиться, и обязательно призывала Орика к себе. И даже когда стало ясно, что он проклятый, ничего не изменилось.
Или нет.
Теперь за несколько дней до визита Орика избавляли от работ, потом отмывали, обряжали в чистые одежды и кормили досыта. Более того, ему позволялось присутствовать на благодарственной службе, пусть и не в первых рядах. А уже потом, после службы, его вели в тетушкины покои. И она обнимала его, усаживала перед собой и сама разливала чай по крохотным белым чашкам. А к чаю тетушка привозила сладости, которых было так много, что глаза разбегались. И он, вечно голодный, вдруг терялся от такого изобилия.
Она же предлагала то одно, то другое.
И говорила.
Расспрашивала. Ласково так, мягко…
Нет, Орик не жаловался. Сперва было не на что, потом понял, что… тетушка всё одно уедет. И забрать его не заберет, потому как в свите её нет места мужчинам. А чтобы вовсе из храма… о таком он и мечтать не смел. Не смел, не мечтал, но осторожно перебирал слова, зная, что слушают.
Она тоже знала.
И выходили разговоры эти какими-то на диво неловкими. Только в конце тетушка снова обнимала его и на ухо шепотом говорила, что нужно ещё немного потерпеть.
У того счастья был привкус горечи.
Чтоб… почему все так?
— А я тебе говорю, он почти уже проснулся! — этот шепот разрушил воспоминание. — Вон, видишь, носом дернул.
— Просто муха села, — отозвался другой.
Женский?
Оба голоса принадлежали женщинам. Молодым. И… и он помнил. Точнее вспомнил. Давящее чувство в груди. Зов, который слышал лишь он. И этот зов был столь сильным, что затмил разум.
— Ой, ему плохо! — воскликнула вторая женщина.
— Да нет, — Орика схватили за руку.
— Он стонет!
— Может, в туалет хочет?
Зачем она это сказала? До этого Орик не хотел в туалет.
— Или пить?
И пить не хотел.
— Или ему больно! — возмутилась та, вторая.
— Мели, я как целитель утверждаю, что ему не больно!
Целитель?
Откуда взялся целитель? В храме были, но… даже когда Орику сломали руку, то целителя позвали не сразу. Только когда рука совсем опухла. И то, кажется, исключительно потому, что Верховная жрица вряд ли обрадовалась бы, увидев Орика одноруким…
Странные мысли.
И эти женщины странные.
— Ты еще не целитель, — возразила та, вторая. — И нужно позвать тэру Анхен.
— Не нужно звать тэру Анхен. Не отвлекай ее. У нее любовь.
— Фреда!
— Между прочим, он герцог! И герой! Вон, танерийцев добыл!
— Он их не добыл, а нашел!
— Невелика разница. Главное, что они — здесь…
Понять бы еще, где это «здесь» находится. Впрочем, вариантов немного. С сознанием вернулась и память. Он в поместье. В том самом, куда наставник Ликий запрещал соваться, хотя и эти земли следовало осмотреть…
— А теперь он совсем очнулся, — возвестила первая девушка. — И подслушивает!
— Фреда!
— Мели, он реально подслушивает…
— Он танериец. Что он может подслушать?
— Мало ли… эй ты, открывай глаза, пока я… — девушка задумалась, явно не зная, чем именно угрожать. — Пока я старших не позвала!
Орик глаза открыл. В конце концов, теперь они вряд ли станут говорить о вещах тайных, потому притворяться дальше смысла не видел.
— Понимает! — девушка подпрыгнула и обернулась. — Видишь, Мели? Я тебе говорила!
Девы.
И юные.
Одна совсем-совсем, и такая… забавная. Узколицая и со смешными круглыми глазами, будто увидела что-то ну очень удивительное. И со ртом большим, как у демона… в старых трактатах демонов всегда почему-то большеротыми рисовали.
— Ты нас понимаешь? — спросила она требовательно и пальцем ткнула. Палец оказался на удивление твердым. И Орик охнул, но тут же устыдился. Может, он и не воин, может, не достоин носить доспех, но это ж не значит, что он должен стонать от женского тычка.
— Фреда! Ты ему ребра сломаешь! — вторая оказалась рядом.
— Не сломаю. А если и так, то я же и залечу. В конце концов, я…
Целитель?
Эта вот… сколько ей лет-то? У Орика были сестры, пусть даже познакомился он с ними лишь в шатре отца, но… но все равно девушка совсем юна.
И уже целитель?
И если так, то боги щедро благословили ее…
И отец запросит за такую дочь большой выкуп. Чтоб. Почему эта мысль вообще пришла в голову? Какая ему разница? Тем более, что в здешних обычаях невесту не выкупают.
— Он напуган, — произнесла вторая.
Эта тоже была странной.
Красивой? Да, пожалуй… наверное. Орик ничего не понимал в женской красоте. Он слышал разговоры послушников, когда те обсуждали храмовых шлюх, но… но это другое.
Девушка была хрупкой.
Как первоцвет, что распускается в серой после зимнего времени степи. И яркой. И такой же… удивительной?
И он моргнул, сообразив, что услышал.
— Я не боюсь, прекрасная госпожа, — он постарался выражаться, пусть и без должного изящества, поскольку давно понял, что такового лишен, но вежливо. — Мой дух спокоен, и тело преисполнено благодарности…
— Красиво, — оценила целительница и снова пальцем ткнула. — Ты, главное, благодарность не расплескай, а то диван хороший, неловко выйдет.
— Ай! — вырвалось само. Почему-то у этой пичуги тычки выходили более болезненными, чем удары пудовых кулаков.
— Фреда!
— Да ладно! Я проверяю, как у него нервы работают! И вообще! Это враг!
Утверждение было настолько логичным, что Орик не нашелся с ответом. Он ведь и вправду враг.
— Это еще не значит, что его нужно пытать!
— Я не пытаю. Я помогаю.
Если здешние целители помогают так, то страшно подумать, на что способны местные палачи. По спине поползли струйки пота. И в целом дышать стало тяжело.
— У него пульс участился! — радостно воскликнула целительница. — Я сейчас…
— Стой!
— Помогу!
— Фреда!
— Не обращай внимания, — сказала девчонка, снова ткнув пальцами уже с другой стороны. — У тебя какая-то мышечная скованность наблюдается, что не совсем нормально… а она ничего в целительстве не понимает!
— Как и ты, — вторая девушка скрестила руки на груди.
А все-таки странные здесь люди.
Две красавицы… ладно, почти красавицы, особенно эта, вторая, которая теперь не просто тыкала, а пускала в тело Орика силу. И ощущалась она, как уколы раскаленными иглами. Причем кололи эти иглы во все стороны и так, что…
Орик стиснул зубы, чтобы не закричать.
Пытки?
Или лечение? В любом случае мужчина должен принять и то, и другое с равным достоинством!
Но вопрос в другом. Почему девушки так одеты? То есть ладно, здесь принято носить длинные платья, но… где их украшения? У каждой из сестер Орика были украшения.
Цепочки.
И серьги.
И ожерелья с браслетами. Заколки для волос. Броши и… и мало ли, что ещё придумает женщина. А тут ничего. Совсем ничего. В шатрах отца и рабыни выглядят наряднее…
Очередной укол заставил Орика зашипеть.
— По-моему, ты его сейчас добьешь, — произнесла хрупкая с сомнением.
— Я его исцеляю!
— А по его лицу и не скажешь.
— Между прочим, целительская сила воспринимается людьми, как легкое и приятное тепло…
— Это только если люди — не некроманты, — произнесла третья женщина, и голос ее заставил Орика вытянуться. Он даже моргнул, чтобы глаза закрыть, притворяясь спящим, но потом передумал. — У некромантов и магов смерти свои отношения с целительским даром. И прямое вливание силы воспринимается ими… болезненно.
— Ой, — девчонка отдернула руку и покраснела. — А он… он молчал!
— Думал, что его пытают и готовился умереть с достоинством, — с явным одобрением в голосе произнесла еще одна девица, которая вошла вслед за женщиной. Эта была неимоверно длина и худа. И лицо имела такое костлявое, что Орику точно стало ее жаль. К такой, небось, вряд ли кто посватает… хотя волосы красивые. Белые и длинные, заплетенные в косу, которую девица перекинула через плечо.
— Киара преувеличивает. Это было неприятно, но все-таки не пытки, — а вот эта женщина держалась так, что сразу стало ясно, кто в этом шатре главный.
То есть в доме.
— А он по-нашему понимает! — сказала целительница. — И говорит тоже!
— Вы и поговорить успели?
— Не-а. Собирались. Но не успели, — девчонка вздохнула. — Он смешной. А он и вправду сын хана?
— Сама и спроси, — ответила длинная. И целительница тотчас повернулась к Орику.
— Ты и вправду сын хана?
— Да… младший. Один из… и отец заплатит выкуп, но…
— Сильно не раскошелится, — кивнула девчонка.
— Фреда! — возмутилась та, что походила на первоцвет.
— Мели, ты ж сама меня учила, что правду говорить легко и приятно. Я и говорю. За нас, если так-то, и гроша ломаного не заплатят…
— Почему? — вырвалось у Орика и он поспешно добавил. — Целительский дар такой великой силы… многие воины с радостью заплатили бы за такую невесту.
Девчонка приосанилась, глянула этак, важно… сестры на Орика глядели издали, через полог. И смеялись. И не спешили приближаться.
А эта вот сидит.
Рядом.
И не боится. И не испытывает к нему отвращния.
— О! Если что, в голодный год тебя продадим танерийцам! — воскликнула тощая. Верно из зависти. Ее платье, с виду простое, было сшито из драгоценного заморского шелка. Но вот красоты не добавляло, странным образом подчеркивая и худобу, и излишнюю ровность фигуры.
Будто и не девица, а… палка какая-то.
— Меня хотя бы продать можно. А почему ты такой ободраный? — уточнила мелкая. — А где твой конь? И оружие? И войска…
— Вот только войск нам тут и не хватало… тихо, деточка. Потом поговорите, а теперь помолчи и отодвинься. Мне нужно его осмотреть.
Темная сила окружила женщину облаком, и Орик затаился.
— Вот не стоит меня бояться.
Ту, что держит в руках своих смерть?
— Тетушка Анхен добрая! — заверила та, мелкая. — Она просто ведьма! Ты что, ведьм никогда не видел?
— Нет, — сказал Орик. — Тьма есть зло. Женщина добро…
— А если женщина злая?
Орик несколько растерялся.
— Фреда, ты его путаешь…
— Да ладно… я ж так, немного. Я никогда живых ханьев не видела!
— Я не хан, любезная целительница…
Голову получилось повернуть. И темная сила женщины принесла облегчение, и возможность снова в полной мере ощущать собственное тело. Хотя Орик тотчас осознал, что, возможно, это не было благом.
В туалет всё-таки хотелось.
— Хан — мой отец. И мой старший брат, возлюбленный сын моего отца, о чьей силе и храбрости уже говорят, в свое время займет его место.
— А остальные? — девчонка не спешила уходить. И интерес в её глазах был таким живым. На него никто никогда так не смотрел. Поэтому Орик и ответил:
— Остальные станут опорой, ибо истинная сила рода — в его единстве…
Только почему тогда Орика этот род отдал храмам? Но об этом надо спрашивать не женщин.
— Так, Мели, Фреда, Киара, — женщина убрала руки. — Идите, погуляйте.
— Я не хочу гулять!
— Нам с молодым человеком побеседовать надо.
— Пытать будете?
— Нет. Никто никого пытать не будет, — сказала женщина, и Орику очень захотелось поверить ей. — Киара…
— Да, матушка. Так… все в сад!
И так сказала, что Орику тоже очень захотелось выйти в этот самый сад. Но кто ж его отпустит?
— Но мы ещё не закончили!
Длинная девица попросту стащила целительницу за шиворот, впрочем, достаточно аккуратно. А вторая девушка сама вышла.
— Вот и замечательно… так, сейчас я кого-нибудь позову и тебя проводят. Умоешься. Переоденешься. А то и вправду, сын хана, а воняет от тебя… — женщина покачала головой. — Нехорошо это.
— Простите, госпожа.
— Не твоя вина.
Не его, но когда и кому это мешало.
— Меня убьют? — уточнил Орик.
Врагов принято убивать. Можно, конечно, продать храмам. Это даже выгодней. Однако здесь, насколько Орик знал, храмов не было, что несколько меняло дело. Возможно, конечно, сразу убивать не станут. Если называют сыном хана, то… то это наставник сказал.
Зачем?
Или очевидно из желания защитить Орика. Сын хана — ценный пленник. И на некоторое время Орику сохранят жизнь. Хорошо это? И заплатит ли отец выкуп? И каков этот выкуп будет?
— Мы не убиваем детей, — сказала женщина, глядя с насмешкой. — Без острой на то необходимости. Будешь вести себя прилично, и никто не обидит. Вставай.
Руку подала.
И Орик коснулся её. Осторожно… почему она вообще осталась с ним наедине? Неужели не боится? Она… сильна, но всё же женщина. И не воин. Сама хрупкая, такая… такая, будто из сахара вырезанная. Он коснулся руки осторожно.
Ухватился.
И с кряхтением — иглы целительской силы снова ожили, напомнив о себе — встал. Голова чуть кружилось. Тело было слабым и вялым, но в целом Орик удержался на ногах.
Хорошо.
Уже хорошо.
Бежать? Мысль была быстро и стыдной.
Он мог бы попытаться, но… эта женщина не так хрупка, как выглядит. Да и нехорошо платить за помощь нападением. Не говоря уже о том, что Орик понятия не имеет, куда бежать и что делать.
Да и наставника бросать нельзя.
— Могу я узнать, что с моим наставником? Ликий-ата хороший человек. Он никого не убивал. Здесь, — на всякий случай поправился Орик. И по кивку женщины понял, что сделал правильно. — Мы не собирались причинять вред. Искали… вещи искали.
— Артефакты, которые храм потерял на этих землях? Твой наставник был честен.
Пытали?
И как долго Орик провалялся в беспамятстве.
— У меня есть свои способы, мальчик, — женщина склонила голову. — И когда речь идёт о безопасности дома, я использую всё, что считаю нужным, чтобы этот дом и дальше оставался безопасным. Идём. Я отведу тебя к твоему наставнику. Он, в отличие от того, первого, вполне себе жив и здоров… относительно возраста.
— А…
— А вот третий ваш… — губы женщины растянулись. — С ним придётся повозиться. Нет, я понимаю, что у вас там свои обычаи, свои порядки. Но скажи, какой нормальный человек станет пить кровь демонов?