Глава 3. Ангелина

Отец Вовы нависает над Мишей, и я рефлекторно делаю шаг вперед. Подросток вжимается в стул и испуганно смотрит на мужчину, который продолжает на него орать.

— Давай, вставай. Сразитесь один на один! По-мужски! Чего ты, зассал что ли? — верещит он.

Я шокировано смотрю на отца Краснова, не понимая как такое вообще возможно.

— Виталий Семенович, что вы здесь решили устроить? — вопит Елена Ивановна. — Это же ребенок! — одновременно с ней произношу я.

— А что? Пускай встанут лицом к лицу. И посмотрим, кто кого! — отец Вовы практически брызжет слюной, гневно сверля взглядом паренька.

— Что ты здесь решил устроить, боров? — повторяет вопрос директора спокойным голосом отец Миши. Краснов переводит голову на источник шума в угол, где тот сидит.

— Как ты меня назвал? — выплевывает он.

Со стула невозмутимо встаёт Иосиф Давидович и медленным шагом подходит к Краснову. Я вспоминаю точно такие же медленные движения Миши в классе перед тем как он ударил Вову и невольно вздрагиваю. Краснов вопросительно смотрит на него снизу вверх, но что-то во взгляде папы Миши заставляет его стушеваться, и он замирает.

— Я два раза не повторяю, — спокойно говорит Иосиф Давидович, уничтожающим взглядом смотря на отца Вовы.

Михельсон значительно возвышается над Красновым и тому приходится задирать голову, чтобы посмотреть на отца Миши. И вообще, полноватый отец Вовы на фоне Иосифа Давидовича выглядит довольно нелепо.

— Ты кто такой вообще? — бычится Краснов.

— Отвечай на вопрос директора, боров, — вскидывает бровь Михельсон.

Его тон пронизывает до дрожи даже меня. Не представляю как под его холодным взглядом чувствует себя отец Вовы, потому что даже находиться рядом и просто наблюдать тяжело.

— Не собираюсь я ни на что отвечать! — былой пыл Краснова затухает и сам мужчина сникает, но не хочет терять свое лицо и еще пытается хорохориться. — Я хочу чтобы все по-честному было, а не исподтишка.

— Твой за дело получил. Будет думать что говорит, — пожимает плечами Михельсон.

— Да ты охренел…

— Видимо, у вас это семейное — не следить за языком.

— Да я… — задыхается от возмущения отец Вовы.

— Что “да ты”?

Ситуация накаляется. Я поворачиваюсь к Елене Ивановне и вижу как директор сначала бледнеет, потом краснеет, затем снова бледнеет и в шоке смотрит на мужчин.

Миша поднимает на отца удивлённый взгляд, но не вмешивается. Директор молча ловит ртом воздух. Приняв решение, я подхожу к мужчинам и аккуратно трогаю Иосифа Давидовича за локоть.

— Что вы делаете? — тихо произношу я.

Иосиф Давидович немного поворачивает ко мне голову.

— Что вы устроили на глазах у собственных детей? Вы этому хотите их научить? Мы собрались здесь из-за того что они подрались. И что же делают их отцы? Прекратите это немедленно.

Михельсон выразительно поднимает одну бровь, но продолжает возвышаться над Красновым. Отец Вовы смотрит на меня понимающим взглядом, и я вижу, что мои слова доходят до него и мужчина немного успокаивается.

— Вы правы, Ангелина Андреевна, — после секундного раздумья отвечает Краснов. — Но и мне теперь все понятно в кого Михаил, — ехидно бросает он.

— Ты кажется не понял? — низким голосом спрашивает его Михельсон. — Я вижу вам обоим нужно научиться фильтровать свою речь.

— Ты что ли научишь? — снова заводится Краснов.

— Если еще хоть раз услышу что-то в адрес сына, то да.

С этими словами Иосиф Давидович делать шаг назад и кивает Мише головой.

— Мы уходим, — сухо бросает он Елене Ивановне. — И когда в следующий раз мой сын ответит на оскорбление кулаком можете меня не вызывать.

Миша быстро поднимается с кресла и, ни на кого не смотря, вылетает за дверь. Иосиф Давидович одаряет Краснова выразительным взглядом и медленно выходит вслед за сыном. Мы остаемся вчетвером в кабинете растерянно переглядываясь. Елена Ивановна выглядит так как будто она сейчас потеряет сознание.

— Вот это новенький, — выдыхает она, глядя на закрывшуюся за Михельсоном, дверь. — Кажется год будет весёлым.

— Вы просто так спустите ему это с рук? — возмущается Виталий Семёнович. — Его сын бандит, да и он сам, похоже, бандит.

— Вы заблуждаетесь Виталий Семёнович, — отзываюсь я. — Иосиф Давидович не бандит, он — полковник ФСБ.

Краснов удивлённо смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Вову

— Больше с этим пацаном не связывайся понял меня? — шипит он на сына.

— Понял, — потупив взгляд отвечает Вова.

— Пойдём, — кивает Краснов на дверь.

Вова, не поднимая головы, плетется за отцом и оба выходят в коридор.

— Не знаю, как вы с этим справитесь, Ангелина Андреевна, — едва слышно произносит директор, садясь за свой стол. — Но надо сделать так, чтобы этот Миша и его отец создали нам как можно меньше проблем.

Я смотрю на неё и понимаю, что все мои надежды на спокойный год только что окончательно рухнули. Миша Михельсон действительно проблемный мальчик, но вдобавок к этому нам достался настолько же проблемный отец ребёнка. И будем надеяться, что следующая драка произойдёт не скоро, а то что она произойдет сомневаться, к сожалению, не приходится.

Я киваю директору и, раздумывая над ситуацией, направляюсь в класс, где на удивление застаю обоих Михельсонов.

— Вы что-то еще хотели? — устало спрашиваю я.

— Миша хочет кое-что вам сказать, — сухо произносит Иосиф Давидович и переводит взгляд на парня.

Подросток стоит понурив голову и не спешит ничего мне говорить. Я подхожу к нему и негромко произношу:

— Ты что-то хотел мне сказать, Миша?

Парень неуверенно кивает.

— Я тебя слушаю, — всё также тихо произношу я.

Я слышу как шумно парень сглатывает и скашиваю взгляд на его отца. Михельсон стоит широко расставив ноги и скрестив руки на груди всем своим видом выражая силу и власть. Я задумываюсь, понимает ли он что таким образом только подавляет парня? Или профессия наложила на него отпечаток и теперь он не делает разницы между подчиненными и собственным ребёнком? Наконец, Миша поднимает на меня глаза

— Я хотел извиниться, Ангелина Андреевна. За телефоны и наушники, — закупив губу, добавляет он.

— Это все за, что ты хочешь извиниться? — строго спрашивает его Иосиф Давидович.

Парень крепко сжимает губы, переводит взгляд на отца и подумав в пару секунд уверенно кивает.

— Ты хорошо подумал? — спрашивает его отец

— Хорошо, — насупившись, отвечает Миша. — Он получил по заслугам.

И с этими словами парень, не прощаясь, вылетает из моего кабинета. Вслед за ним, также молча уходит его отец.

Тем же вечером я сижу в баре недалеко от дома и потягиваю третий коктейль. Напротив меня сидят Аня и Кристина. Ксюша задерживается уже на целый час, впрочем, как обычно, к чему мы трое давно привыкли.

— Ну что, Гелик, — облокотившись рукой на стул Кристины спрашивает меня Аня. — А как твой первый день в роли класснухи?

— Если честно отвратительно, — делая глоток, отвечаю я. — Сначала подрались два ученика, а затем, в кабинете директора, чуть не подрались их отцы. И, судя по всему, новенький и его папаша доставят нам кучу проблем.

— Серьезно? — наклоняется Кристина вперед. — Что они не поделили?

— Один ребенок нахамил другому, а тот дал ему в нос, — вздохнула я. — А потом отец пострадавшего решил устроить между детьми дуэль. А другой отец чуть не устроил дуэль между папами.

— Вот это развлечение, — смеется Аня.

— Я думала он его там на месте и убьет, если честно.

— Кто кого? — не понимающе хмурится Аня.

— Отец нападавшего отца пострадавшего. Он, — я задумываясь, — немного пугающий.

— Но он хотя бы ничего? — ухмыляясь, спрашивает Кристина и делает глоток из бокала.

— Кто? Новенький? — нахмурившись, уточняю я.

Кристина громко смеётся и откидывается на спинку стула.

— Ну если тебя потянуло на малолеток, — сквозь смех произносит она, — ты можешь рассказать про новенького. Но вообще-то я спрашивала про его отца.

— Кристина, — назидательно произношу я, — он отец моего ученика. Я не рассматриваю его как сексуальный объект.

— Кажется, это значит, что папаша огонь, — несильно пихает Аня в бок Крис.

— Ну давай, колись, — подмигивает мне Кристина.

Я делаю глоток из своего бокала и, поставив его на стол, кладу подбородок на сцепленные руки.

— Он полковник ФСБ, — скривившись произношу я. — И это прям оставило заметный отпечаток. Он похож на мужлана, который только что вылез из пещеры. Он наглый, самовлюблённый, дерзкий, и судя по всему считает, что ему позволено всё.

Я окидываю взглядом подруг, заинтересованно меня слушающих.

— Заявился ко мне пару дней назад, чтобы спросить, как я буду готовить его ребёнка к ЕГЭ. Представляете?

— И что ты ему ответила? — наклоняется ко мне Аня.

— Что подготовка к ЕГЭ, в основном, задача ребёнка и его родителей, — пожимаю я плечами.

— Его удовлетворил твой ответ?

— Не очень, — морщусь я. — Он посмотрел на меня так, словно я только что сама закончила школу. Но это исключительно его проблемы. Он развёлся с женой и, могу поспорить, что это она от него ушла. Не представляю как с таким строить жизнь… А теперь с ним мучается его ребёнок.

— Строить не обязательно, — задумчиво говорит Кристина. — Полковник звучит о-о-очень сексуально.

— Только если с ним не общаться, — подпираю щеку ладонью.

— Да брось, — машет Аня. — Все так плохо?

— Он подавляет своего ребенка, — почему-то начинаю злиться я. — Да и вообще, всех кто находится от него в радиусе метра.

— А я бы познакомилась с полковником поближе, — подмигивает мне Крис. — Так сказать, в неформальной обстановке.

— Ты неисправима, — смеюсь я. — А как же Слава?

— Ну ты спросила, — закатывает глаза подруга. — Где полковник, а где менеджер?

— Бедный Славик, — хмыкаю я.

Со смехом поднимаюсь со стула, чтобы отправиться в дамскую комнату.

Если честно, я пока не разберу какие эмоции вызывает у меня Мишин папа. Одно я понимаю точно, в его присутствии Миша теряется. Он подавляет ребенка и не замечает этого, а сын протестует. И мне, как учителю, хочется донести это до его родителя.

Когда я возвращаюсь за столик, то обнаруживаю что, наконец-таки, появилась виновница торжества. Каким-то образом, нашу Ксюху угораздило родиться именно первого сентября. И по счастливому стечению обстоятельств сегодня пятница, а значит у нас выдалась редкая возможность отметить её день рождения день в день.

Мы дружим вот уже больше десяти лет, с самой школы. И какими бы мы разными ни были, до сих пор остаемся близкими подругами.

— Гелик, скажи на милость, за какого полковника уже собралась замуж Кристина? — вскакивает со стула Ксюша.

Я ошарашено смотрю на Крис и вижу как подруга буквально давится от смеха.

— А как же Слава? — повторяет мой вопрос Ксю.

Позади меня раздается громкий смех Ани, и я тоже невольно начинаю улыбаться. Ксюша непонимающе окидывает нас взглядом.

— Ксюша, просто Гелик нашла клад, понимаешь? — смеясь произносит Аня. — Ой, такой был мужчина, ну, настоящий полковник, — поет она, имитируя голос Пугачевой.

Я не выдерживаю и тоже начинаю смеяться, в конец запутывая Ксюшу.

— Отец моего новенького ученика — полковник, — отсмеявшись, объясняю я подруге. — И, кажется, он затмил Славика.

— Вы ненормальные, — мотает головой она. — Или уже в конец пьяные.

— Кстати, об этом, — приподнимается со стула Аня, но я ее останавливаю.

— Я схожу, — машу я. — Вам повторить? — обвожу рукой напитки, стоящие на столе.

— Ага, — кивают девчонки.

Я кладу сумочку на стул и проталкиваюсь сквозь толпу к барной стойке.

— Будьте добры, — кричу я бармену, — два Лонг Айлэнд, Б-52 и одну Маргариту за четвертый столик.

— А вам одной немного это будет? — раздается откуда-то справа низкий мужской голос.

Я оборачиваюсь на звук и мурашки пробегают по моим рукам. Прямо передо мной в джинсах и свободной рубашке, у которой расстегнуты три верхнии пуговицы, стоит Иосиф Давидович Михельсон. Я рефлекторное одергиваю платье, чтобы спустить его как можно ниже. Пронзительный взгляд зеленых глаз мужчины быстро и оценивающе скользит по моему телу. Я ловлю себя на желание прикрыться руками, но поднимаю голову и уверенно смотрю ему в глаза. В конце концов, я не в школе.

— Я здесь не одна, — как можно увереннее произношу я. — За столиком меня ждут подруги, — зачем-то уточняю.

— Угу, — хмыкает Михельсон. — Пятничный вечер самое время для похода в бар, — насмешливо произносит он.

Мне становится не по себе от его намеков и зачем-то я начинаю оправдываться.

— У моей подруги сегодня день рождения, и мы собрались, чтобы его отметить.

Иосиф Давидович все также продолжают меня разглядывать, и, внезапно, я ловлю себя на том, что от его взгляда мне становится жарко. Я смотрю на его губы, растянувшееся в насмешливой ухмылке, и, на мгновение, представляю как касаюсь их своими. Ох уж эти фантазии Кристины, теперь и я туда же.

— Что ж, день рождения весомый повод, — прерывает мои мысли Михельсон и разворачивается, чтобы уйти.

— А какой повод привел вас сюда? — зачем-то останавливаю я мужчину.

Он удивлённо поворачивается и вскидывает левую бровь, слегка наклонив голову набок.

— Вы считаете, я не могу просто так прийти в пятницу вечером в бар?

— Это не вяжется с вашим характером.

Кажется, во мне говорит третий выпитый коктейль, но я уже не могу остановиться. Я перевожу взгляд на ворот его рубашки и замечаю темные волоски, выглядывающие оттуда. В горле резко пересыхает, и я отвожу взгляд.

— А что вяжется с моим характером, Ангелина Андреевна? — со смехом в голосе спрашивает Иосиф Давидович.

— Что, скорее, вы пришли с облавой в этот бар, чтобы закрыть его, — выдаю я и мгновенно краснею от этих слов.

Иосиф Давидович какое-то время смотрит на меня, а затем разражается низким глубоким смехом, от которого мурашки проносятся уже по моему позвоночнику. Я облизываю языком пересохшие губы и улыбаюсь ему в ответ.