Глава 22. Иосиф

Ну, Миша и выдал, конечно. После той его пьянки, которая, к слову, была первой в его жизни, я не стал сильно ругать парня. Когда он проснулся трезвым на следующий день, мы спокойно обсудили эту ситуацию, обходя острые темы насчет его матери. Что меня порадовало — парень понял насколько он был виноват. Это по-взрослому, я считаю. Поэтому и наказания как такового он не понес. Даже суровых взглядов не было. Сын понял как заставил меня переживать.

И тут он выдает целую операцию в моих лучших традициях. Где он только такого понахватался? Я его этому не учил. В кино что ли? Но внутри себя я тихо радуюсь — мой сын умеет отделить хорошее от плохого и обладает высокими моральными принципами. Надеюсь, все-таки это я ему привил.

Крик девушки настолько громкий, пронзительный и полон страха, что у меня самого по спине пробегает предательский холодок. Я хватаюсь за ручку двери, и где-то в глубине души молюсь чтобы она была открыта.

Дергаю на себя. Не заперто!

Фух.

Еще один крик, и я рывком распахиваю дверь. Влетаю словно вихрь внутрь и почти бегу на источник шума. Останавливаюсь на развилке. Две спальни по обе руки от меня. Левая или правая? Снова крик. Правая. Дергаю ручку — закрыто. Еп твою мать. Держась за ручку, плотно прислоняюсь к двери плечом. Короткий толчок изо всех сил, и язычок двери выскальзывает из наличника.

Два подростка лежат на разложенном диване. Русая девочка в одной только маечке и коротких шортиках, пытается вырваться от назойливых приставаний парня в трусах, который прижал ее дивану всем своим телом и усердно вылизывает шею.

До ушей доносится обрывок фразы: «Не дергайся так, тебе понравится…», но шум у входа, заставляет подростка оторваться от девушки.

— Костя! — взвизгивает Ангелина Андреевна, проскальзывая под моей подмышкой в комнату. — Ты что с ума сошел?

Пацан испуганно вскакивает с девушки и отпрыгивает в сторону, прикрывая свои причиндалы и так спрятанные под трусами.

— Ангелина Андреевна? — в ужасе восклицает девчонка.

— Это не то, что вы подумали! — кричит Костя, ища глазами собственную одежду. Найдя джинсы, он хватает их и, путаясь в штанинах, надевает.

— Как ты мог? — с укором смотрит на него училка.

— Что я? Она сама меня позвала! — по-детски оправдывается пацан, застегивая ширинку. Вот вроде бы взрослый уже, хочет совершать взрослые поступки, а как доходит до момента за них отвечать, так сразу «Это все она!».

Училка упирает руки в боки и сурово смотрит на своих полураздетых учеников. Нелегко ей сейчас. Интересно, что она предпримет. Я бы отходил ремнем по жопе обоих с одной стороны, а с другой они уже совсем взрослые, практически совершеннолетние. Сейчас время такое, дети рано взрослеют. К сожалению.

— Ангелина Андреевна, я здесь не причем! — кричит девчонка, накрываясь пледом. — Это все Михельсон с Красновым придумали!

— Чего-о-о? — мычит Костя, набычившись глядя на нее. — А эти двое тут причем?

Девчонка испуганно смотрит на учительницу в поисках помощи. Та замечает ее молящий взгляд и едва заметно кивает.

— Лебедев! — гаркает Ангелина Андреевна. Я аж вздрагиваю. Не ожидал от нее такого баса. — Ты еще смеешь претензии предъявлять? — парень осекается, но видно, как он взбешен. — Придумал омерзительный план и считаешь себя правым в этой ситуации? Да, это вообще хорошо, что мы здесь появились. А если бы Миша с Вовой не вмешались во все это, что бы было? Это же девушка! Живой человек! Личность в конце концов. А ты… Это отвратительно!

— Это наше с Олей дело, — огрызается подросток. — Она была не против. Может у нас любовь? Откуда вы знаете!

— Да сдался ты мне, Лебедев, — чуть не плачет Оля, садясь на диване и натягивая плед повыше на себя. — Я бы с тобой в жизни не переспала!

— Ты меня плохо знаешь, — хмыкает парень.

Я скрещиваю руки на груди и делаю шаг вперед. Эта ситуация начинает выводить меня из себя. Прикрываю на мгновение глаза и смотрю на Костю своим ледяным взглядом.

— Да ты героем себя возомнил, — хрипло произношу и подхожу к нему вплотную. — Подростковая самоуверенность так наивна. Хочешь, я расскажу, что бы было, если бы вам не помешали? Что бы было, если бы ваш план сработал? Хочешь? В глаза мне смотри, — нависаю над ним, как глыба. Костя неуверенно поднимает голову, смотрит мне в глаза и тут же отводит их, как будто обжигается. — Ты бы чувствовал себя героем! Выиграл спор, доказал своим друзьям, что ты лучший, но через какое-то время тебя бы вызвали к следователю. Знаешь какой срок светит за совращение несовершеннолетних? В твоем возрасте уже сажают, парень. Думаешь родители Оли обрадовались бы таким новостям о своей дочке? Заявление они бы написали, можешь не сомневаться. Я таких историй насмотрелся за свою жизнь дохрена.

Парень стоит и тупо пялится в пол.

— Вы отец Миши, да? — шмыгает носом он. Плачет что ли? Да не, не похоже.

— Это не имеет значения, — холодно говорю я. — Того что я здесь видел, достаточно для возбуждения уголовного дела. Мне даже доказывать практически ничего не придется. Ты пойдешь по этапу…

Громкий всхлип перебивает меня, я смотрю на источник — Оля вдруг начинает громко плакать, уткнувшись в плед.

— Это теперь родители узнают! — проглатывая слова, кричит девчонка.

Ангелина Андреевна бросается к Оле.

— Что за привычка вечно всех запугивать? — зло сверкает она в мою сторону и приобнимает Олю за плечи. — Ну не надо, Олечка не плачь. Все уже прошло, — говорит она, поглаживаю девочку по спине.

Я теряю бдительность, засмотревшись на эту сцену, и поздно успеваю заметить, как Костя выбегает из комнаты, прихватив свои вещи. Только пятки из коридора мелькнули.

Выбегаю в коридор, но пацан уже скрылся за входной дверью. Ругаясь про себя на девичьи сопли, в три прыжка пересекаю коридор и выскакиваю на лестничную площадку. Особого смысла в погоне нет, я же и так узнаю все про этого парня. Но мне бы не хотелось доводить до такого, лучше сейчас объяснить ему все раз и навсегда. Да так, чтобы дошло. Поэтому упустить парня боюсь.

Спускаюсь на один пролет вниз и слышу, как открывается дверь парадной. Блядь! Сейчас уйдет ведь. Перепрыгивая через четыре ступеньки, несусь вниз. Сердце почти останавливается на первом этаже. Распахиваю дверь парадной и замираю от увиденного.

— Пустите, суки! — визжит полуголый парень.

На улице Миша и Вова повалили Костю на асфальт и уткнули его лицом вниз, заломав руки за спину. Ну не школьники, а ОМОН какой-то. Не зря на секции ходят.

— Будешь знать, как над девчонкой опыты ставить, — задорно говорит Краснов, отвешивая Косте смачный подзатыльник.

— Так, полегче, бойцы, — притормаживаю их жестом обеих рук. — Он все-таки ваш одноклассник. Поднимайте его.

Парни тянут Лебедева наверх и ставят на ноги. На лицах обоих играют довольные улыбки.

— Задержание произведено, товарищ полковник, — весело рапортует Краснов.

Я непроизвольно улыбаюсь. Миша тоже не сдерживает легкий смешок.

— Молодцы, — хвалю их. — Тащите его наверх. Проведем профилактическую беседу.

В квартире велю ребятам оттащить его на тесную кухню, хотя Костя уже и сам идет без понуканий. Отдаю ему его вещи, которые подобрал на улице и разрешаю одеться. Своих «оперативников» отправляю сторожить вход, те с гоготом удаляются, закрывая за собой дверь. И вот, наедине, объясняю парню по-простому по-мужски в чем он не прав, и почему так не следовало поступать. Только после того, как вижу ужас пришедшего понимания в его глазах, беру с него слово больше не заниматься такой мерзостью.

— Ты у меня теперь на всю жизнь на мушке, — говорю ему проникновенно. — Если где-то, даже случайно, даже вдалеке, даже мимо проходя, ты засветишься в подобном деле, первым на кого я буду думать, это будешь ты. Не порть себе и другим людям жизнь.

Костя, понурившись, кивает.

— Родителям не скажите? — тихо спрашивает он.

— Нет, — мотаю головой. — Если ты меня не вынудишь.

— Я больше никогда, — искренне произносит он и смотрит мне в глаза.

Я киваю ему.

— Можешь идти.

Парень стремглав выбегает в прихожую.

— Пап, его можно выпускать? — кричит Миша.

— Да, он свободен, — поднимаюсь с табуретки и выхожу в коридор. Навстречу мне появляется Ангелина Андреевна.

— Как девчонка? — спрашиваю ее.

— С ней все хорошо. Она успокоилась и все поняла. Просит не рассказывать родителям.

— А они ведь даже и не подозревают, что было, пока их не было дома, — округляю глаза я.

— Это было круто! — задорно восклицает Вова. — Настоящая спецоперация!

— Вы — два болвана, — накидывается на парней Ангелина Андреевна. — Спецоперацию они тут устроили…

— Так, отставить, — командирским тоном приказываю я. — Нам всем пора по домам.

— Пап, можно мы пока не поедем домой? — осторожно спрашивает Миша.

Я смотрю на него. Давно не видел сына таким довольным.

— Отметить хотите? — прищурившись спрашиваю у него.

— Ну типа того, — мнется сын.

— Ладно, валяйте, — разрешаю я. — Только без алкоголя!

— Естественно! — заверяет меня сын.

Парни, довольно улыбаясь, скрываются за дверью, а мы с Ангелиной Андреевной еще раз убеждаемся, что с Олей все хорошо и ей не требуется помощь. Девочка уже пришла в себя. Выглядит достаточно уверенно, даже шутит на тему «будет, что внукам рассказать». Нынешние дети рано взрослеют и большинство ситуаций преодолевают гораздо лучше, чем мы в их возрасте.

В полном молчании мы спускаемся с училкой на улицу и останавливаемся возле моей машины. Я предлагаю довезти ее до подруги, на что девушка, с неловкой радостью, соглашается.

— Я бы выпил, — вдруг говорю я, когда мы с училкой какое-то время уже едем в машине.

— Если честно, я бы тоже, — вздыхает Ангелина Андреевна.

— Поехали, — уверенно нажимаю на педаль газа и разворачиваю машину. — Я вас угощу.

Ангелина Андреевна хочет что-то сказать, но только снова тяжело вздыхает.

В этом баре мы уже пили несколько недель назад. Тогда девушка помогла мне взглянуть на ситуацию с Мишей под другим углом. Мы садимся за барную стойку, и я заказываю нам выпивку, как в прошлый раз — мартини с водкой себе, а ей Лонг Айленд.

— Ну и денек, да, — усмехаюсь я, осушаю свой бокал и тут же прошу повторить.

— Как будто вагоны разгружала, — закатывает глаза училка, размешивая соломинкой коктейль. — В педагогическом к такому меня не готовили, — она обхватывает соломинку губами и не морщась ополвинивает бокал.

Бармен приносит мне новую порцию. Я беру бокал и делаю большой глоток.

— Тем не менее, вы отлично справились, — улыбаюсь ей. — Ребятам повезло, что у них такой классный руководитель.

Девушка краснеет и прыскает в столешницу. Она так мило это делает, что я непроизвольно улыбаюсь, внимательно следя за ней.

— Бросьте, Иосиф Давидович, — смеется она. — Если бы не вы, я бы не справилась, — она допивает свой коктейль.

— Повторите девушке, — кричу я бармену.

— Ой не надо, я ничего не ела на обед. Да и время раннее, — протестует она, но я смотрю на нее взглядом, не терпящим возражений.

— Если не ели, то надо поесть. Будьте добры меню, — снова кричу бармену. — Выбирайте, что хотите.

Девушка прагматично заказывает нам на двоих три тарелки с закусками, а я все это время наблюдаю за ней, небольшими глотками попивая мартини. Она мило морщит носик, когда ей что-то не нравится, прищуривается, когда задумывается, отчего у уголков глаз появляются едва заметные морщинки, но ей они даже идут, а когда ей что-то по душе, она краешком языка едва заметно облизывает верхнюю губу. Похоже я уже захмелел. Тоже ведь не ел ничего на обед. А здешний бармен водки в мартини не жалеет. Да ну и что с того, что мне приятна эта девушка? Я, в конце концов, теперь уже свободный человек.

— Если бы не я, Ангелина Андреевна, у вас бы не было столько проблем, — говорю я, когда она отдает меню бармену. — Только вдумайтесь, все началось как раз тогда, когда мы с Мишей появились в вашей жизни.

Бармен приносит девушке новый коктейль. Она снова делает глоток и задумчиво смотрит на витрину с алкоголем.

— Если задуматься, то вы-то как раз тут и не причем, — откровенно говорит она и смотрит мне прямо в глаза. Такого открытого взгляда я давно не встречал. Черт, какие же у нее красивые голубые глаза. — Лебедев и компания все равно бы поспорили, и неизвестно что бы тогда вообще произошло. Скорее всего, у них у всех, была бы навсегда испорченная жизнь. Изнасилованная в школьные года девчонка и парень, отмотавший срок за это.

— В целом, да, — киваю я, не отрываясь от ее глаз. Они словно гипнотизируют меня, и я не могу сосредоточиться.

— Да и Валера… или как там его? — морщится Ангелина Андреевна. — Все равно бы обнес мою квартиру и вымогал у меня деньги после этого. Так что, Иосиф Давидович, вас мне судьба послала, — смеется училка.

— Многое я слышал в этой жизни, но такое в первый раз, — усмехаюсь на ее слова. — Придержите, пожалуйста, мысль. Мне нужно отлучиться, а я бы хотел, чтобы вы ее продолжили, — не совсем понимаю, что говорю уже. Надо взбодриться.

— Не переживайте. Мысль никуда не убежит, — заверяет меня Ангелина Андреевна.

Я иду в туалет, умываюсь и, как будто, даже трезвею. По дороге замечаю, что меня немного пошатывает, но я стараюсь держать равновесие. Редко пью алкоголь — поэтому такой эффект. У барной стойки снова обращаю внимание как красиво сидит училка — ровно, без малейшего намека на сутулость. А ее попка так сладко оттопыривается… Уф.

Ангелина Андреевна, как будто чувствует мой тяжелый взгляд и оборачивается. Видит куда я смотрю и от этого мне становится неловко, как пацану. Быстро поднимаю взгляд наверх, встречаюсь с ней глазами и… запнувшись о ступеньку, ведущую к бару, падаю прямо на нее.

Девушка ловит меня в своих объятьях, а я обнимаю ее своими руками, чтобы не упасть самому и не дать упасть ей. Чувствую тепло ее тела, от нее так приятно пахнет чем-то сладким.

— Ох, простите. Я вас не ушиб? — спрашиваю, не отнимая рук от ее талии.

Наши взгляды снова пересекаются.

— Нет, Иосиф… — забывает слова девушка.

Какие красивые у нее глаза. А губы кажутся такими мягкими. Я обвожу взглядом ее лицо и ловлю свое отражение в зрачках. Ангелина Андреевна делает неглубокий вдох и ее губы едва уловимо приоткрываются. Я снова перевожу свой взгляд на них и, больше не сдерживая себя, впиваюсь в ее губы своими. Очень сладко!