Глава 19. Давид
Глава 19. Давид
- Жестковато ты с ней! - зудит Аскеров, указывая на плачущую в заблокированной машине Милославу.
- Нормально, - подмигиваю и подкуриваю, не глядя в ту сторону.
Скулы от таких баб сводит.
До хуйни, что она вытворила, ещё додуматься надо.
Сказал же - сиди в машине.
Чё непонятного?
Хорошо ещё, что утырки эти реально слабоватые оказались. Язык в жопу засунули и притихли, пока я на Милославу отвлекся.
А если б нет?
Получила б перо в живот и сейчас не в машине моей пиздрила, а в лучшем случае с цветомузыкой по городу в Склиф гнала. Так что, пусть радуется.
Ренат качает головой, словно взвешивая все произошедшее, и с иронией, смотрит на мою покрасневшую во второй раз за день щеку.
- Так или иначе… «тупая курица» было лишним. Получил за дело…
- Я сказал: «КАК тупая курица». Ты мне сроку не прибалтывай. Это другое… - морщусь, дымя.
- Хочу посмотреть, как ты ей это объяснять будешь.
- Ой, да не буду я ничего объяснять… - ворчу, посматривая на часы.
- Ну-ну… - он ржет.
- И вообще… - взрываюсь. - Не учи отца…
- …ебаться? - усмехается и открывает дверь своей машины, бросая на сиденье пиджак. - Думаю, это ты и сам умеешь, а вот разговаривать нормально не научился.
- Мне на разговоры с бабами насрать и розами засыпать. Ясно тебе?
- Ну я тогда поехал, дедуля! - с улыбкой садится за руль.
- На хер иди. Сынок… - выдыхаю дым и протягиваю руку.
Жмет с силой.
- И спасибо. Давненько мы с тобой такие квесты не устраивали. Даже ностальгия в глаз попала. Вот бы сейчас в замес…
- Вот почему не скучаю, так это по замесам. Пока, Давид. - уезжает.
Забросив руку в карман брюк, украдкой посматриваю на Милу, уже прихорашивающуюся перед зеркалом. Перебесилась, значит.
Ну вот и отлично…
Втаптываю окурок в пыль говенной туфлей.
С такими женщинами, не умеющими сдерживать свое любопытство, у меня обычно разговор короткий. Затупила, лишнего натворила - сразу пошла где-нибудь подальше от меня воздух своими духами портить.
Воспитывать никого не обязан. Да и в кувыркалках постельных дефицита последние двадцать пять лет не испытываю.
Другое дело, ведь соседка она… Видеться все равно придется.
И уж больно приглянулась…
Все ж хорошо шло?
К своему логическому концу…
Вот надо было ей меня ослушаться?
С каменным ебалом иду в тачку.
Я вот эти моменты страсть как не люблю.
Особенно разбор полетов. У взрослых людей это должно быть как бы само собой разумеющимся. Она глупость вытворила - я вспылил и отчехвостил как следует. Рядом люди были, вернее людь. Зять мой. Остальных я членистоногими считаю. Не доросли они до человека. Время нужно. Сейчас на работу устроятся, освоятся там, а я пригляжу. Может, чего годное из засранцев и получится.
Так, о чем это я…
В моем понимании, Милослава сейчас должна дотумкать, как же не права она, а мой пассаж с матами и разбросанными слюнями - он как бы из-за ее виноватости.
Как последствие…
Чего тут обсуждать?
Все всё поняли.
Так же?
Но на деле опять какая-то херабора получается…
Едва я оказываюсь в салоне, как холодом обдает арктическим. И в голосе, и во взгляде. Даже груди ее теперь платьем сильнее запахнуты. Насупились.
- Откройте дверь, Давид Андреевич. Я выйду. - презрительно говорит, взмахнув шелковыми волосьями.
- Сказал же - сам тебя отвезу. - хриплю, выезжая со стоянки, и проверяю кнопку блокировки над встроенной магнитолой.
Вот баба - она и в психологии баба. Нет, чтобы кнопку нажать, коли уж так выйти ей хочется. Нет. Она будет капать до последнего, строить из себя потерпевшую и долбить мозги.
- Отвезли уже. - говорит хладнокровно. - Спасибо… Я сама доеду. На такси.
- Такси твое - херня. Хорошо, что ты статистику не видела. Жмурик к тебе сиделый приедет… Что делать будешь?
- Лучше уж так, чем с вами! - поджав губы и задрав дрожащий подбородок, уводит его к окну, а я, не поворачивая головы, на шею ее пялюсь и на вздымающиеся, пусть и насупленно укутанные груди.
Вздыхаю до кишок.
Блядь… ну трудная.
Красивая, но трудная.
Очень красивая, но… трудная же…
Минусы тоже, короче, есть.
- Возить меня мордой по столу не надо, Мила. - Сжимаю руль и тихо говорю. Как по мне - очень даже примирительно. - Если я сказал «сидеть», надо слушаться.
- Я команды не понимаю, Давид Андреевич. Потому что я женщина, а не собака…
- Ну хватит.
- Точно! Курица! Я ведь курица! - восклицает и оскорбленно поправляет прическу.
Смотрю прямо перед собой и ещё раз вздыхаю до кишок.
Везу ее домой. Адрес не спрашиваю - сам помню. Живет она в обычном московском дворе на юго-западе, ехать недолго. К моменту, когда выезжаю на Ленинский, злость полностью отпускает.
В общем, проехали…
- Нравится вам тут, жить-то? - как бы между прочим интересуюсь и постукиваю пальцами по рулю.
Гордо молчит.
- Район хороший… Я тоже недалеко тут живу…
Склоняю голову на бок.
Тишина.
- У вас в доме, сколько этажей-то? - поворачиваюсь на светофоре.
- Девять… - сквозь зубы.
Приободряюсь.
- А вы на каком?
- На третьем… - уже нежнее.
- Третий - хороший этаж, - хвалю сильно.
Мила мое восхищение никак не поддерживает, а я уже вижу их стандартную девятиэтажку и рулю к ней.
- Пятый подъезд. - независимо забрасывает ремешок сумочки на плечо, будто собирается выскочить сейчас же, даже не дожидаясь пока остановимся.
- А соседей на площадке много? - намеренно снижаю скорость до двух километров в час.
Жила бы в первом подъезде - было б худо.
- Хотелось бы меньше.
- Ну ясно… А как… у вас вообще… с коммуналкой…
- Давид Андреевич, вы хотите сделать вид, что ничего не произошло? - смотрит на меня строго.
- А что произошло? - лыблюсь.
- Вообще-то, вы на меня наорали! - смотрит с укором. - Прилюдно!
- Пусть лучше я наору, чем тебя четверо понесут, - останавливаюсь.
Хочется ее задержать, поэтому приходится приступить к тому, что женщины особенно любят. Подтягиваю Милу к себе за плечи, обнимаю ладонью влажное от слез, раскрасневшееся лицо и рассказываю:
- Я же из системы. Таких мошонок знаешь, сколько вот этими руками передавил. - демонстрирую.
- Кого? - она пугается и отстраняется.
- Это жаргонное. Мошенников, значит. Разводят людей на деньги… Так то они вполне безобидные, но сдуру и убить могут, потому что ума у таких, как говна у муравья. А ты в самое пекло полезла.
- Я в туалет захотела. Откуда я знала, что у вас там воспитательный процесс намечается. Увидела - обалдела.
Подтягиваю ее к себе и целую приоткрытые губы, чтобы помолчала.
Мила не сопротивляется, но и особо не отвечает.
Без энтузиазма короче. Как на партсобрании.
- Испугалась, когда зашла-то? - грубовато массирую шею сзади, под волосами.
- Скорее, опешила.
- Бедные мои… - опускаю взгляд в прекрасную ложбинку.
- Сейчас приду домой побастурмирую…
- Чего? - у меня аж дыхалку сбивает и в ширинке сразу чешется.
- В смысле бастурмы поем… - Мила смотрит на меня с усмешкою. В глаза, на губы, кадык и совсем низко. На почесоту. - Меня Ашот угостил. А вы что подумали, Давид Андреевич?
- Ничего я не подумал, - хмуро ворчу и ещё раз прихватываю полные губы, толкаясь между них языком.
На этот раз уже понаглее.
- И все равно, - Мила спустя полминуты аккуратно отклоняется. - Кто ж так молодежь воспитывает? Через страх ничего не добиться!
- Ну это как сказать. Ты когда-нибудь видела, как животных в цирке дрессируют?
- Люди не животные. У нас психика другая. Это ненормально, когда человек боится… - воркует так ладненько, а я хмурюсь, потому что мимо подъезда прогуливается чихуахуеныш, который «Вольво» мой поцарапал.
Он же Альпака.
Парнокопытное.
Остановившись, это чудо зависает в телефоне прямо напротив. С прической свой дурацкой, сережками в ушах и кроличьими зубами. Они, кстати говоря, все пока на месте.
- Воспитание - это процесс, который должен быть мягким… - продолжает Мила, скромно поправляя воротник моей рубашки кончиками пальцев.
- Мягким? - завожусь и киваю на пацана.
- Ну да….
- Чтобы потом вот такие особи, как это, получались? Даже на человека непохож…
- Давид Андреевич… - вскрикивает
- Хиленький сколиозник, спорта парень в жизни не видел, родители у него явно больные. Про прическу я вообще молчу… Это ведь «оно»… - договариваю и неожиданно получаю третью хлесткую пощечину за день.
В глазах искры.
Причем и в моих, и в Милиных.
Не знаю, где поярче будут.
- Это мой сын! - она цедит сквозь зубы, как разъяренная кошка.
- Сын?
- Всего вам доброго, Давид Андреевич! - бьет по кнопке над магнитолой и выбирается из машины, а, прежде чем как следует хлопнуть дверью, надменно заключает: - По-моему, нам с вами больше не по пути!