Глава 20. Милослава
Глава 20. Милослава
- Боже, расскажи чего-нибудь ещё… - глумится Шмалева. - Я такого веселого давно не слышала.
В лобби офисного центра все столики, кроме нашего, проводят этот четверг в одиночестве.
Во-первых, для обеденного времени уже довольно поздно.
Во-вторых, с началом лета здесь в принципе стало тише.
Как и на этаже.
Литвинов, к примеру, с прошлой недели не появлялся.
В понедельник я клялась себе: даже если появится на моем пороге, ни за что на него не посмотрю.
Во вторник во время сессий начала прислушиваться к тишине, чтобы точно знать, когда ключ провернется в замке.
В среду сходила, постучалась в ту же тишину… якобы за своей кружкой.
И вот… сегодня осознала, что, наверное… скучаю.
А ещё почти записалась к психиатру, потому что приобрела свечу с ароматом табака, которую жгу в кабинете.
Пришлось вызвать Дашку.
Так сказать, для промывки мозгов.
- Ну хватит! - ворчу, помешивая кофе.
Закатываю глаза от очередного всплеска смеха и озираюсь по сторонам.
- Что ты сделала? - ухохатывается и в истерике бьет ладонью по столу. - Попросила этого мужика… раскидать навоз?
- А что здесь такого, ненормальная? - холодно ее спрашиваю и поглядываю на входную группу, а затем кусаю булку с творожным кремом и свежей клубникой.
Собственного приготовления, конечно.
С диетой покончено.
Должна у меня быть хоть какая-то радость в жизни?
- Ну ты мать даешь! - подруга вытирает набежавшие слезы. - То есть… подобьем, что мы имеем: он бросил все свои дела, чтобы в разгар рабочего дня отвезти тебя в твои Колтуны…
- Коптяки! - поправляю.
- Это неважно. - отмахивается, склоняясь над столом и шепча. - И там он занялся удобрением твоего огорода…
- Давид Андреевич раскидал навоз. - вспоминаю Литвинова без рубашки и то, как он буквально напал на меня у окна.
Страшно смущаюсь.
- Ну… я и говорю, а ты про что подумала?
- Ничего я не повумала. - бешусь с набитым ртом.
- Он тебе помог, а ты за это дважды съездила ему по лицу…
- Твижды… - поправляю.
- Ну ты мать терминатор…
- И вовсе не за это. - наконец-то вытираю губы салфеткой. - Там все время разные причины были.
- Какой разносторонний мужик! - восхищенно произносит Дашка. - Три оплеухи за вечер заработать. И все по-разному. Во у него фантазия работает! Мне Шмалеву пульт подать лень.
- Он… довольно интересный… - я снова посматриваю на вход в центр.
- И ты до сих пор не понимаешь, почему этот прекрасный и находчивый мужчина не обивает твой порог в собачьей стойке?
Не думала, что это так логично.
- Конечно, нет. У меня прекрасный эмоциональный интеллект. Ты же знаешь. Понимаю, что он мог оскорбиться и даже обидеться, но я тоже имела полное право вспылить. Он оскорбил Савушку.
- Если бы твой Савушка разбил мне «Вольво», я бы его урыла!
- Хорошо, что у тебя нет «Вольво» и это была не ты.
- Дети сейчас вообще охренели. Недавно заметила - мои даже этикетку от йогурта не облизывают. Конкретно зажрались, короче. Помню, как я фантики от конфет собирала и нюхала их вместо сладкого.
- Довольно странно обвинять наших детей в том, что мы хорошо живем. А деньги Давиду Андреевичу я верну.
Гордо так произношу. Представляя, как вручаю ему целую пачку.
- Ты дура, Селиванова? - Дашка и тут меня критикует. - Даже не вздумай заикнуться. Ты знаешь, сколько стоит крыло от «Вольво»? Или у тебя активы замороженные есть, о которых я не знаю?
- Ага. Котлеты да пельмени. Все мои замороженные активы. С мамой в выходные заготовили.
- Ну а второй раз за что такому классному мужику досталось?
- За то, что наорал.
- Ну даешь. А кто мне говорил, что не бывает плохих эмоций и худшее, если они остаются невысказанными.
- Ой все! - хмурюсь.
- Ты не обижайся, конечно, но, по-моему, ты за десять лет разучилась общаться с мужчинами.
- Может быть.
- Они же раритет. Вымирающий вид членистых-ногих. Пока ты их долбишь, кое-кто по курсам интересным ходит…
- Это по каким?
- Меня Анжелка моя, с работы бывшей, позвала. Косматая такая. Помнишь?
- Нет.
- Ну, у неё ещё груди разного размера. Одна на восток смотрит, а другая к югу склоняется. Как стрелки.
- Даш…
- Ну, та которая в торговом центре неделю жила, помнишь? Ай да, наверное, опять забыла? Рассказать?
- Не надо, милая. Мы опять забудем с чего начинали. Что за курсы?
- Курсы минета. - снова шепчет. - Чтобы, так сказать, основные ошибки разобрать. Подтянуть свои скилы.
- Господи, уже и в этом бывают ошибки? - искренне пугаюсь.
Страшно вообще в этот секс возвращаться. Столько всего нового.
Я ещё от поцелуев ягодиц не отошла.
- Конечно, бывают. Я вот, например, член жевала, как бабка. - изображает беззубость. - Тыркаешь его пыркаешь туда-сюда, слюней до хрена, а Шмалев как захрапит… Обидно очень. Хочешь, с нами пошли?
- Я, пожалуй, откажусь.
- Жалко. Так бы вместе, за компанию пососали.
- Боже, Дашка! - я хохочу.
Всё-таки классная была идея встретиться!
Я развеялась и повеселела.
А Литвинов?
- Даш? - оставляю деньги за кофе.
- А?
- Ты не хочешь спросить, за что Давиду Андреевичу в третий раз попало?
- Блин, забыла. Что он там, баклажаны твои потоптал? Или огурцы видами повыдергивал?
- Хуже. Он меня поцеловал. - добавляю, как бы между прочим, после чего челюсть подруги падает.
- Господи, и ты это говоришь спустя час? - с восторгом кричит. - После того как мы и навоз, и Анжелку-стрелку обсудили?
- Как-то, к слову не приходилось - скромничаю.
Шмалева тут же забывает о счете, а в ее глазах загорается искренее любопытство.
- Поцеловал куда?
- В губы. - немного не договариваю.
- Уииии…. - держит кулачки. - Сколько это длилось?
- Нескончаемо долго. - мое дыхание сбивается.
- Рррр… - рычит Дашка, глядя в потолок.- Лапал?
Закрыв глаза, сглатываю слюну и киваю.
- Безбожно.
- Отпад! - хлопает в ладоши. - Так и знала? Так и знала!
- Что знала?
- Тебя Боженька к этому мужику, как бабку к поликлинике прикрепил. Будто понял, что ты сама до смерти не решишься.
- Даша. - хмурюсь и поднимаюсь, чтобы пойти поработать.
- Ну что Даша? Что Даша? - хватает меня под руку и ведет к лифтам. - Тебе сорок, Селиванова! Может, он твой суженый?
- Он… вполне себе широкий. - я неловко улыбаюсь, вспоминая габариты Литвинова, которые успела подзабыть. Куда он пропал?. - А сорок мне только через три дня…