Глава 22. Милослава

Глава 22. Милослава

- Сорок лет, девочки, - это когда можжевельник уже не поза из «Камасутры», а мочегонное средство. - говорит тост Дашка.

Наш стол взрывается от хохота так, что все остальные обращают внимание.

А что?

Пять таких красоток освещают «Гранат» своим присутствием.

Я в красном. Платье из фактурной, шуршащей тафты давно дожидалось какого-то особенного события, как и туфли на одиннадцатисантиметровых шпильках. Дашка этим вечером в белом. А вот Оля, Лара и Диана, не сговариваясь, выбрали черный.

Короче, есть на что посмотреть.

Помещение здесь довольно просторное. Антураж - помпезный. Золото свисает с потолка, растекается на шелковых обоях, венчает спинки стульев и красуется на ободках ваз на столах.

Контингент - за тридцать.

Именно сегодня почему-то в основном мужчины, мирно попивающие крепкие алкогольные напитки.

- Или сорок лет - это когда «шестьдесят девять» - пароль от домофона.

Я поправляю сделанную в салоне укладку и думаю, откуда они знают про наш пароль? Странно. И что в этой шутке смешного?

Ларка «Счастливая мамочка двоих» сдвигается к центру стола:

- А под «Нирвану» трахают уже не тебя, а соседку снизу.

- Скорее уже дочку соседки, - перебивает ее Конфетка.

На самом деле Оля, но мы привыкли называть всех так, как это было на нашем форуме беременяшек пятнадцать лет назад.

- Да уж…. Секс совершенно точно уже не тот, что в двадцать. Мы с моим Шмалевым все пересремся, ещё, прежде чем начать.

- А из-за чего? - мне отчего-то смешно.

- Каждый ведь на спине отдохнуть хочет.

- Боже… Даша! - хохочу.

- А когда ещё отдыхать? Днем - работа, вечером - дети. А у него ещё колено больное. Так что мой бурсит (воспаление околосуставной сумки (бурсы) - прим. авт) постоянно бурчит.

- Бурсит - бурчит, - хихикает Сюська.

Это Диана.

Дашуля улыбается и продолжает:

- А потом, если повезет, конечно, лежишь, раскинувшись звездой… В потолок смотришь и думаешь, что надо было всё-таки делать матовый. На глянцевом, сука, каждую пылинку видно. А если не повезет - скачешь, слушаешь шмалевское: «Только не дави на живот, я объелся» и думаешь - надо сюда, на обои в смысле, картину повесить. И вообще, я борщ выключила?

- Но ведь счастлива ты, Дашуль? - спрашиваю, радуясь за подругу.

- Пока мои колени целы - конечно. Что потом делать будем… вообще непонятно. - она ворчит.

- Но иногда и хорошо бывает! - мечтательно выдает Ларка с озорным огоньком в глазах.

- Не напоминай про своего зоофила. Умоляю, - Дашка морщится, будто увидела мадагаскарского таракана.

- А что плохого в том, что Степаша работает в зоопарке?

- То, что он клетки макакам чистит ещё полбеды… Дело в твоем муже.

- Ну, это дело каждого.

- Я, Лар, блядство презираю, ты же знаешь? Потому что сама позволить себе не могу… Люблю гада своего. Шмалева. На другого у меня рука не поднимется…

- А я люблю свой возраст… - поглядываю на подруг и увожу разговор в безопасное русло.

Жизнь пройти - не поле перейти. Дашка слишком категоричная, а вот Ларик со мной иногда проблемами делится. У Жоры, мужа ее, вот уже семь лет эректильная дисфункция. Ещё и как побочка к рассеянному склерозу, который они все эти годы замедляют специальной терапией.

Мальчик этот - Степа - нужен ей как отдушина.

А уж как к этому относиться, дело каждого.

- Чем же тебе твой возраст нравится?

- Есть уже понимание, что ты хочешь, достаточно ума и денег, чтобы этого добиться, дети взрослее… Одни плюсы. - пожимаю плечами и пью холодное игристое, сбрасывая с себя постоянное ощущение чужого взгляда.

- А вы знаете, что в сорок лет происходит оппозиция транзитного Урана. Рушит все и подчистую, если человек жил неправильно и много грешил. Особенно если в натальной карте…

- Сюська! - Дашка прикрикивает на Диану. - Шутить про «Камасутру» гораздо веселее, чем думать, что какой-то мужик все разрушит.

- Это Уран! - обиженно говорит. - Планета, которая считается разрушительной…

- Я не верю в астрологию, девочки. Верю только в себя и Бога. И все у меня будет хорошо, а если случатся трудности - я с ними справлюсь, потому что у меня есть мама, дети, любимая работа и вы. И пойдемте уже потанцуем… - поднимаюсь, опуская белоснежную накрахмаленную салфетку на стол и выправляя шуршащий подол. - Кто мне обещал? - смотрю на Дашку.

- Идем! - говорит она. - Тем более подарок я тебе уже вручила.

- О да! - смеюсь, вспоминая, что в сумке у меня сертификат на курсы.

И мы танцуем.

До упаду и сброшенных в кучу туфель.

Отмечаем мое сорокалетие так, что злополучному Урану и не снилось.

Девчонки заказывают диджею песни нашей молодости, вроде «Руки вверх» или «Дискотеки Аварии», а грузный дяденька иногда поет что-то кавказское и колоритное. Под одну такую медленную композицию меня и приглашает на танец тот самый мужчина, который весь вечер не сводит взгляда.

Я страшно смущаюсь, но все же соглашаюсь.

К этому моменту соотношение игристого и моей крови становится один к двум, поэтому выбор сделать легко. А ещё в душу вдруг проникает обида.

Обида на полковника, мать его, Литвинова

Кто так делает, Давид Андреевич?

Раззадорил своими руками, ягодички поцеловал и пропал без вести.

Про то, что я сама отправила его восвояси, конечно забываю.

Подумаешь, причина!

А Дмитрий оказывается приятным высоким мужчиной со светлыми, зализанными назад волосами. Но уж больно молодым…

Его руки крепко держат, но кажутся уже не такими сильными.

Его парфюм мужественный и терпкий, но не очень горький.

И манера общения не такая грубоватая, как хотелось бы.

Ну, сюська. Как наша Дианка.

- У тебя сегодня день рождения, Мила? - спрашивает он, склоняясь к моему уху.

- Д-да. - я вежливо улыбаюсь.

- Дай угадаю…. Двадцать пять?

- Почти, - я заливисто смеюсь и вновь чувствую, как по спине пробегает холодок.

Мучительно ледяной.

Хмурюсь, потому что весь вечер испытывала что-то подобное, но раза в три теплее. От Дмитрия. По ощущениям, там было плюс десять, а этот взгляд на двадцать градусов ниже нуля тянет.

Холодно становится.

- Тридцать? - продолжает Дима опасную тему, сдавливая предплечьями мои подмышки ещё сильнее.

- Пусть будет тридцать… - отвечаю легко и оборачиваюсь, чтобы… - Черт! - вдыхаю побольше воздуха.

У барной стойки замечаю знакомую высокую фигуру.

Черный, двубортный плащ, облегающий широкие плечи, белоснежная сорочка с расслабленным воротом, строгие брюки, заросшее густой щетиной лицо и щедрая охапка крупных красных роз, совершенно не изуродованных фольгой или бумагой.

Сердце разбухает до немыслимых размеров и сдавливает грудную клетку.

- Это твой друг? - отвлекает Дима, возвращая внимание себе и под прицельным тяжелым взглядом чувствуя себя явно неуютно.

- Так… знакомый. - отвечаю все с той же улыбкой, продолжая двигаться.

Теперь ещё медленнее, сексуальнее и плавнее.