Глава 24. Милослава
Глава 24. Милослава
Как-то все завертелось…
Вечер меняет свою траекторию, потому что Литвинов не подходит и… подходить, как я понимаю, не планирует. Опустив букет на скатерть, занимает самый последний стол у стены и чего-то ждет, то и дело посматривая в нашу сторону.
Я чувствую себя странно разочарованной.
А чего ты хотела, Мила?
Чтобы он растолкал тут всех, навалял Дмитрию и заявил свои права?
Да.
Наверное, хотела бы…
Ну ты и сказочница! Вот такая эротическая фантазия. Кто-то женские пальцы на ногах облизывает и нижнее белье нюхает. Прости Господи Мойдодыра, ношенное.
Со мной ещё все нормально.
Я размахивающего кулаками Литвинова представляю.
Пусть за Дмитрия и обидно получается. В мыслях-то мне его вообще не жаль. Он, кстати, любезно провожает меня за столик и просит номер для связи.
Говорю, что телефон сел, а наизусть цифры не помню.
Вздыхает пару раз картинно и отчаливает к лучшей жизни.
Не пара я ему.
Предательница…
Девчонки весело болтают. Как всегда, о женском. Слишком импульсивно и с интересом, иначе Дашка бы давно заметила Давида Андреевича. Она вообще обычно такая внимательная к деталям.
- А мне завтра вставать рано, - говорит Ларочка.
- Зачем?
- А я в марафоне решила поучаствовать. Двадцать километров по Москве пешком. Выйдем в восемь утра и до вечера.
- А «хули» дома сидеть? - Дашка смеется. - Да Лар?
- Перезагрузиться помогает. И кепку дают.
- У всех свои загоны.
- Ой, Даш. Ты бы помолчала. Кто на кладбище ходил за энергиями?
- Вспомнила тоже… Я на заземление туда ходила. Так сказать, стабилизировать энергетическое поле. Магией тогда увлекалась…
- Стабилизировала?
- Я его забетонировала. Там ведь Шмалева и встретила…
Я начинаю смеяться и неловко поглядываю на Литвинова, мило беседующего с официанткой.
- Господи, расскажи эту историю ещё раз. Я тебя умоляю, - просит Диана.
- Да что там рассказывать. Лежу на шезлонге… Заземляюсь.
- Девочки, нельзя столько ржать… - вытираю слезы.
- На шезлонге? - Оля с квадратными глазами переспрашивает. - Я видимо что-то пропустила.
- Даша просто рациональная. - отвечаю за подругу. - Было лето, а на… заземление надо было три часа заряжаться энергией. Она решила позагорать.
- Что вы знаете о умном планировании? Я ещё в свои двадцать была в теме. Не стоять же там средь могил. Сука, уже тогда любила полежать… - цокает и хмурится.
Литвинова замечает.
Переводит взгляд на меня и прищуривается.
Я пожимаю плечами и прислоняю бокал к губам.
- Вот мужик, наверное, охренел? - Оля интересуется.
- Ни без этого. Я ж топлес загорала-то…
Поперхнувшись, вытираю губы салфеткой.
- Он сразу в тебя и влюбился?
- Не. На втором свидании… В лес пошли. Мне для зелья нужны были кедровые орехи, но только чтоб с макушки кедра. Тогда-то он колено и повредил. Навсегда запомню, как ехали в трампункт, а Шмалев мне: «Ты ибанутая?», а я реально «ибанутая». Была, конечно. Щас нормальная. Чё скрывать было? «Да» ответила. Так и живем.
- Ой девочки, - хохочет Ларка. - Я носом из-за вас сквиртанула.
- Чего? - слышится четыре голоса.
- От смеха.…
И снова гогот.
Юбилей (какое мерзкое слово для женщины) получается классным. Таким, как я и хотела. Веселым и пьяным, если бы не наблюдающий за всем этим Литвинов. Официантка несколько раз приносила ему кофе, а он курил в пепельницу. Вообще-то, здесь не курят. Но полковнику закон не писан.
Дмитрий ещё несколько раз приглашал меня на танец. Я не отказывалась.
Но телефон не дала…
Мы с девчонками вываливаемся на улицу гурьбой.
Давид выходит следом.
Без роз.
Закуривает на крыльце.
Смотрит тяжело на меня.
Я это чувствую.
Ветер приносит знакомый аромат табака, ежусь от холода.
- Господи, какие вы дураки, Милка! - Дашка меня греет, обнимает. Шепчет на ухо. - Весь вечер поедом друг друга и ни шага навстречу.
- Мне все равно… Дашка, все равно. - переминаюсь с ноги на ногу и воинственно отбрасываю волосы за спину.
- Мила, не дури… - останавливает меня у такси и поглядывает в сторону крыльца.
Теплая летняя ночь выбивает из меня остатки здравого смысла, и я сомневаюсь. Действительно, сомневаюсь, что делать.
Он… считает, что первый шаг за мной?
Потому что я его послала куда подальше, сказала, что нам не по пути?
Или что вообще?
Зачем он пришел с цветами.
Для меня?
Это были мои розы? Мои! Розы!
Тогда как он мог оставить мои розы на столе. Они такие высокие и красивые…
Передумал дарить?
Боже… Почему с мужчинами так сложно?
Дашка пытается восстановить хронологию событий. Выстроить ее в ряд пьяными речами. Хочет помочь. Девчонки ждут в машине.
- Ты его послала?
- Послала. - кошусь.
- По лицу дала?
- Три раза… - шепчу.
- А он вон… с клумбой к тебе приперся и ждет. Как Хатико Одиссея!
- Чего тогда не подходит?
- Ты гонишь? - отпускает хохоток. - К нам? У меня перед нашими посиделками Шмалев из дома на раз смывается, а он к дивану надежно вместе с семейниками приклеен. У полковника же на лице написано, что он бабские посиделки терпеть не может. Это порода мужиковая такая. Как антипрививочники. Ты думала, он к нам за стол присядет и байки травить начнет? За жизнь гуманную да кашу манную?
- Нет. Этого я как-то не представляю… - хмурюсь.
Правда не представляю.
Он же такой серьёзный всегда. Только не со мной. Мне он частушки читал…
- То есть я не заслуживаю, чтобы ко мне подойти?
- Дурочка! Всего ты заслуживаешь… Просто не посылай его больше.
Отодвигается и хитро на меня смотрит.
- Хотя бы дней десять… Пусть втрескается.
Кивает поверх моего плеча.
Я оборачиваюсь и ничего не успеваю сказать. Дашка исчезает, такси спешно уезжает, все лишнее смывается враз.
Становится тихо.
Я непримиримо смотрю вперед, обняв себя за плечи.
Давид молча направляется ко мне от машины. С моими розами (Что уж поделать? Я к ним привыкла!) и двумя оранжевыми пакетами из ЦУМа.
Помню, клиентка рассказывала, как покупала такие на маркетплейсе и хвасталась перед подругами, какие дорогие туфли и сумки дарит ей парень.
Литвинова, заказывающего пакеты ЦУМа на маркетплейсе, я представляю туго…
Это ещё больше смущает.
Меня трясет и лихорадит.
Развернувшись, начинаю идти по оживленной улице куда глаза глядят. Ноги на высоких каблуках не слушаются. То ли от холода, то ли от выпитого за вечер.
- Мила, твою мать! - Давид догоняет и разворачивает меня к себе. - Куда ты понеслась?
- А… привет. - смешанно отвечаю удивленным голосом. - Это ты?