Глава 26. Давид
Глава 26. Давид
Везу домой именинницу.
Сам подумываю, как бы остаться. Матушка ее вместе с детьми на даче. Сама же возле такси подругам рассказывала. Шпионка из нее так себе.
Это и к лучшему.
На хуй их всех.
- Давид Андреевич? - игриво спрашивает Мила и многозначительно посматривает на мою правую руку, мирно лежащую на руле.
Ладно…
Обниманцы…
Вздыхаю.
Тянусь.
- Что? - Перекладываю ладонь на колени, прикрытые красным подолом.
Чуть опьяненные шампанским глаза сверкают в полутьме ночной Москвы, а тонкие пальцы проходятся вдоль моего предплечья.
- Вот вы… м… - замолкает и смотрит на меня так, будто у того, что она сейчас скажет нет никакой логики.
Тупо доебаться с веселу.
- Вот вы знаете, что такое… можжевельник?
Забавная.
- Кустарник.
- Да?
- Вечнозеленый…
- Ясно… - будто бы расслабляется.
- Ответ неправильный?
- Для кого-то возможно… Для меня - очень даже. - отворачивается с загадочной полуулыбкой.
Остаюсь как обсосанный.
Пялюсь в лобовое.
Думаю.
У баб порой такие ребусы, что в алгебре бы звездочки на задачах ставить заебались.
Сложные.
- Это тест такой? На слабоумие? - первое что предполагаю и тру пальцами подбородок.
- Скорее на возраст… - отвечает и поглаживает мое запястье. - На слабоумие другой. Но… вам пока не надо.
- Ох ты, - восклицаю. - Вот это комплимент!
Касается осторожно и мягко.
Подушечками.
Будто пером. Не ножом - если что.
Не знаю, может это техника гейш такая, потому что на месте своей руки я тут же представляю вообще не руку.
Ерзаю на сиденье.
Двор ее больно быстро настает. На районе у нас все недалеко, вот жила б она… в Зеленограде, точно бы на секс раскрутил.
- Давид Андреевич… - по глазам вижу - ищет причину сама для себя, чтобы остался. Руку мою так и наяривает. Разве можно так с мужиками? - А вы в сантехнике что-нибудь понимаете?
- Все понимаю! - хриплю и плечи выпрямляю.
Как человек, который во всем понимает.
Какую причину не придумай - тут как тут.
Мила убирает волосы за ушко и смущается.
- Не поможете? У меня там потоп…
- Где? - нервно сглатываю слюну.
- В туалете… - прищуривается. - А вы что подумали?
- Ничего я не подумал.
- Давид Анд…
- Я «подумал» вообще сегодня дома забыл. Пошли.
Забираю подарки и иду за бедрами.
Так сказать, на свет.
«Мы» во тьме без бедер сильно заебались.
В квартире едва щелкает замок, притягиваю Милу к себе и… блядь… вообще больше не стесняюсь. Фиксирую упрямую голову и грубовато целую мягкие губы. Обстоятельно и капитально.
Ее остренький язычок осторожно ввязывается в прелюдию. Пока не весь, но прогресс заметен.
По хрену - припираю к стене.
Она тоже хочет.
Тело льнет, руки обвивают мою шею.
- Давид… - вскрикивает Мила и принимает очередной поцелуй. - Мне кажется, мы торопимся… - замечает, пока я облизываю длинную шею и нагло заявляюсь с руками под подол.
Да… блд…
Стискиваю ягодицы поплотнее и оглаживаю. Мягкие, наливные, горяченькие. Вот ты какая нескучная, пенсия по выслуге? Опускаю фэйс в вибрирующие от дыхания полушария и наслаждаюсь ароматом женщины.
Настоящей женщины, не сикилявки, от которых кипятком ссутся некоторые в моем возрасте.
От груди Милы яблочком пахнет и молоком.
Охуительно!
Одна моя рука вероломно проникает в скользкие трусы. В смысле, шелковые.
- А…. Давид Андреевич. Унитаз… - всхлипывает Мила.
- Чего? - поднимаю взгляд на ее лицо.
- Вы сказали, что в сантехнике разбираетесь.
- Пиздец. - я ворчу.
Припрет - ещё и не такое скажешь. Коровам хвосты крутить пойдешь.
- А что там? - шумно дышу и оставляю плащ на вешалке.
Мила экстренно поправляет платье, а когда зажигает свет во втором коридорчике, выглядит одновременно хорошенько замученной и расстроенной.
Я ведь не тупой.
И хочется, и колется ей.
Мы с ней как две ракеты. Правда, у неё стартер - пиздюк такой - заедает.
Придется как в добрые старые - вручную заводить.
Чтоб с полтычка.
А пока отпускаю…
- Сейчас все сделаю! - слепо обещаю.
Потираю затылок, озираясь по сторонам. Квартира хорошая, семьей пахнет. Традициями и завтраками. И чисто, но… всюду шмотье. Коробки, шкафы, полки, картины.
Визуального шума в этом доме не боятся. Им живут.
Входная дверь увешана кардиограммами.
Приглядываюсь.
Записки это.
«Твой день заряжен на любовь и благополучие» - с трудом расшифровываю. Азбука Морзе проще. Почерк у Милы, конечно, кривой, но не всем быть идеальными. Зато все остальное ровное.
Так.
Унитаз…
Дружище…
Оказавшись один на один, смотрим друг на друга.
- Балуешься, говорят? - вздыхаю удрученно и прикрываю за собой дверь.
Туалет отдельный. Тесный, что не развернуться.
Ещё и машинка стиральная тут.
- Ссышься? - присаживаюсь и проверяю бачок.
Под ним воды - пиздец.
Поднимаюсь, стряхиваю руки и забрасываю их в карманы брюк.
Если честно в душе не ебу, как тут и что. Оптические приборы настроить, радиолокационную или химическую аппаратуру у забугорских коллег спиздить - это с закрытыми глазами, а в быту я тот ещё додик. Разве что навоз вот раскидать могу.
Да и трахаться ведь пришел. Думал, предлог такой.
Жанка зимой раз пять звала полку прибивать. Так, я той полки даже не увидел, а прибивал каждый раз от души.
А Мила…
Милая она, короче! Такая женственная и естественная, без закидонов.
Телефон из кармана вытягиваю и просматриваю контакты.
- Михалыч, - звоню бывшему завхозу с Лубянки.
- А… Давид Андгеевич - знакомо картавит.
Лыблюсь.
Блядь… Михалыч.
Уже лет пять как на пенсии.
- Здгавствуй, здгавствуй догогой! Ну, как там? Как служба?
Я морщусь.
Новостей он, что ли, не смотрит?
- Нормально все. - отмахиваюсь.
- Мебель в кабинетах гагитетную заменили?
- Частично. Я к тебе по делу, Михалыч.
- На задании, что ль?
- Допустим… - поправляю член в штанах. - У унитаза тут бачок протекает. Как вопрос решить?
- Так ты это… провегь, где утечка-то? Отсюда и плясать.
- Кажется, сбоку… - снова склоняюсь.
- Может, конденсат?
- Да не…
- Пегебигать надо, Давид Андгеевич. Болты, пгокладки поменять…
- Понял… - грустнею.
- Главное смотги, чтобы гезьбу не согвало.
- Спасибо, Михалыч.
- Служу Госсии… - прощается, а я чувствую легкое прикосновение сзади.
Мила обнимает кошечкой, к спине прижимается.
Обернувшись, зависаю.
Пизда моим глазам…
Мила чудесная…
Домашняя такая.
Зачесанные назад русые волосы, умытое, сияющее белизной без косметики лицо и футболка. Обычная длинная футболка.
Про унитаз забываю.
Такая цаца тут. Прости, дружище.
К себе притягиваю и в губы сладкие впиваюсь. Мила снова ластится, но внутреннее сопротивление чувствуется. Стесняется, сжата вся, как пружина.
Хорошая девочка стесняется быть плохой…
А я мужик левый.
Как ни крути - левый.
- Мм… - трется об меня.
Не разрывая поцелуя, подхватываю под ягодицы и усаживаю на стиральную машину. План созревает гениальный. В комнате-то мы до осени не потрахаемся. Дернув ручку, мажу по стене в поисках выключателя и закрываю дверь.
Остаются только наше дыхание, стоны и причмокивания.
- Давид… Я… не могу вот так…
- Шшшш… Я тоже… Но тебя хочу - хоть сдохни. Дай я тебя поласкаю.
- Ох… - сдается и раздвигает ноги, пуская меня к себе поближе.
Облизываю ее губы так, чтобы ни о чем не думала и стягиваю футболку. Она сначала заторможенно, а затем ускоряясь, расстегивает пуговицы на моей рубашке, и, разведя полы, прислоняется лицом к груди.
Не очень уверенно обнимает торс и тянется за поцелуем. Сама.
Целую. Щеки, шею, груди, мучаю твердые соски и уверенно стягиваю трусы.
Дальше - мало, что помню.
Справляюсь с ширинкой и разогреваю Милу всевозможными ласками. Хуй знает почему, но хочется ей хорошо сделать. Чувствуется, что такая женщина по койкам не скачет и то, что сейчас происходит - на сопротивление.
Хоть и расслабляется, когда насаживаю на себя.
Мила не сдерживает стонов, трясется вся, обнимает меня ногами. Ей и немного надо - чуть подласкал сверху пальцами, достигает пика. Я подольше. Переворачиваю на животик, груди одной рукой сдавливаю и тараню аппетитные ягодицы, как мечтал.
Пиздец мечты сбываются.
От этой мысли и кончаю, как подросток.
Милашу к себе прижимаю, чтоб не сбежала и пытаюсь отдышаться, хотя по тому, как напрягаются ее плечи, понимаю - ща откатится. Хорошенько так. Кубарем.
Первый секс всегда немного скованный и глупый. Моя б воля - начинал сразу со второго.
- Дав? - сокращает.
- Мм?
- Можно тебя попросить? - расслабленно интересуется и сжимает мою ладонь на своем животе.
- Обо всем. - целую влажный висок.
- Уйди, а…
Мозг троит.
Блядь…
Выгоняет?
Обычно не знаешь, какой предлог придумать, а тут даже пытаться не надо.
- Пожалуйста… - оборачивается и прижимается к плечу.
Пальцами зарываюсь в волосы.
- Не понравилось? - наматываю на кулак.
- Понравилось… очень… Просто уйди…
Я привожу себя в порядок, дергаю ручку и хриплю:
- Извини… Резьбу сорвало…