Часть вторая. Глава 1. Милослава
Часть вторая. Глава 1. Милослава
Мы сидим в ресторане, название которого сплошь состоит из таких отборных французских слов, что и переводить без надобности. На русском это звучит примерно, как «место не для всех, милочка».
С потолка свисает надутый от важности пузатый хрусталь, стены пестрят работами странных (как по мне) авангардистов, а на лице персонала отображается вся боль аристократии на Дне крестьянина.
Я беру вилку - столовое серебро, конечно - и легонько постукиваю ей по ножке бокала, чтобы привлечь к себе внимание своего спутника, вальяжно развалившегося в кресле напротив.
Давид поднимает взгляд с экрана телефона.
Строгие брюки, белая сорочка, костюмный жилет и фирменная небритость, так чудесно сочетающаяся с сигарой в зубах. Новенький серебряный портсигар и ключи от «Вольво», небрежно брошенные на скатерть, дополняют образ.
Божечки, как же ему идет вся эта роскошь!
И я - с ситцевым халатом, шлепками и Коптяками.
Принцесса из навоза…
Что он во мне нашел?
- Выбрала?
- Давид, здесь, наверное… слишком дорого? - прижав к груди меню, склоняюсь над столом и говорю с легкой улыбкой, потому что не могу не улыбаться, глядя на него. - Совсем не вижу цен рядом с блюдами… Это нормально?
- А я не вижу твоего декольте. Это нормально? - В голубых глазах полковника тоже играют смешинки.
- Господи, какой ты… пошляк! - задерживаю учащающееся дыхание и кладу меню.
Краснею, наверное, безбожно…
Для первого официального свидания я выбрала белую шелковую юбку в бельевом стиле и полупрозрачную черную блузку. Смело, но живем-то один раз.
- Я буду… теплый салат. - выпаливаю быстренько и захлопываю папку.
- А из напитков коктейль «Мосводоканал» из крана попросим? - Давид больше не шутит. Строгий. - Так не пойдет, Мила…
- Ладно… - я набираюсь смелости и закусываю нижнюю губу. - Ра-па-ны! - выдаю официантке.
Проводив ее взглядом, смотрю на Давида.
- Никогда не пробовала… И на слух… звучит не очень дорого.
- Пей шампанское, Мила, и не думай о счете! - Давид кивает на мой бокал.
- Ладно… Уговорил! - выдохнув, пригубляю и расслабляюсь.
В конце концов, я всего лишь женщина.
Зачем мне соревноваться с ним в финансовом вопросе?
Рапаны так рапаны. Мы москвички - не привередливые.
- Кстати, спасибо тебе!
- Пожалуйста. - Он снова ныряет в телефон.
- Сантехник, которого ты ко мне отправил, сказал, что наш прошлый унитаз вполне пригоден и он бы мог вставить болт…
- Ни уя се! - отвлекается и бросает телефон на стол. - Здесь поподробнее.
- В смысле, заменить… Тот, что ржавый…
- Аааа…
- А ты, что подумал? - прищуриваюсь подозрительно.
- Ничего я не подумал. Пусть этот христовый свой болт оставит себе. А твою проблему я решил!
- Поражаюсь твоему умению решать любые проблемы. - Хвалю и склоняюсь, чтобы погладить широкую ладонь. - Ты очень романтичный!
- Я? - расплывается Литвинов в кресле и выдыхает дым.
- Спасибо за унитаз!
Официанты кружат над нашим столом аж втроем. Расставляют блюда, радостно улыбаются и наполняют мой бокал игристыми пузырьками.
- Пей шампанское, Мила! - Давид снова напоминает.
Я давлю в себе хохоток.
- Признайся, ты хочешь меня напоить?
Взглянув куда-то в сторону, Литвинов фокусируется на моем лице.
Следит за реакцией.
- Хочу пригласить тебя к себе.
- Вот как? - выдыхаю.
- Боюсь, что ты будешь слишком рациональна и откажешься.
- Почему же? - я нервно поправляю волосы. - Я бы с удовольствием посмотрела, где ты живешь, Давид. Тем более, мне завтра не на работу.
- Почему?
- Клиентов нет… - грустно вздыхаю.
- Это из-за меня?
- Нет, что ты? Это сезонное. Летом психологов заменяет теплое море и близкие люди… Наплыв будет в сентябре.
- Никогда бы не подумал…
- А что касается Ивана и Нины - я не переживаю. Несмотря на то что ты им помог, они оба ко мне вернутся. - подцепляю салатный лист и отправляю его в рот.
- Вот как? И зачем же? Их вопросы полностью закрыты.
- Вот и нет. - уверенно отвечаю. - Это как айсберг. Ты сбил верхушку, решил ситуацию механическим путем, понимаешь? С психикой так не выйдет. У Нины, к примеру, серьёзные проблемы с самооценкой. Одним звонком это не решается. Увы. Дело не в том, что у неё длинный нос, а в том, насколько она уверена в том, что с ней что-то не так. Но я тебе даже благодарна… Этот опыт будет полезен.
Давид пожимает плечами, поглядывая на меня скептически.
- Это как с детьми, Давид. Знаешь?
- Что именно? - тушит сигару.
- Им положено пережить несколько кризисов. Трех лет, семи, подростковый и юношеский.
- Ты уж меня прости, но бред все это.
- Что именно? - я злюсь и зеркалю его ответ.
- У моей дочери не было кризисов. - отмахивается от меня, как от надоедливой мухи.
- Конечно, были, - отвечаю с дергающимся глазом.
- Не было.
- Просто ты не замечал. Тебя не было рядом.
- Я все и всегда замечаю. Даже когда не рядом. Это моя дочь.
Вздыхаю, потому что спорить бесполезно. Уже поняла.
- Насколько я знаю, Эмилия замужем за Ренатом Булатовичем. - говорю очень размеренно и тактично.
- И что из этого? - грубовато заинтересовывается.
- Никогда не думал, почему твоя дочь выбрала мужчину настолько старше?
- А чё тут думать, хер этот писюкатый… Ай… - машет рукой. Замолкает и заливает в себя свой бронекофе.
Смесь сливочного масла и крепкого напитка - брр…
Но в том, как он это пьет, есть что-то брутальное.
- Не обижайся, но это обычная детская травма. Дефицит отцовской любви.
- Да не было у неё дефицита. Чё ты заладила! - злится уже не на шутку.
- Конечно был. - Я стою на своем.
Все же - это профессиональное. Дело чести.
- Лучше пей шампанское и закусывай рапанами. Они заждались.
- Хочешь попробовать? - тянусь к нему с вилкой и задерживаю дыхание от мозгоуносящего взгляда.
- Хочу.
Да ну эту честь.
К черту.
* * *
Дождь хорошенько заряжает, когда мы въезжаем в один из самых старых дворов Юго-Запада и паркуемся рядом с подъездом.
Давид разворачивается ко мне и смотрит так, что у меня пальчики на ногах смущаются.
- Пойдем? - я часто дышу и от прожигающего взгляда прикрываю декольте сумочкой.
- Дождь… - хрипит, привлекая меня к себе. - Обождем.
- Неужели, отважный полковник Литвинов боится дождя? - поигрываю бровками и дышу в мужские губы.
- Полковник ни хрена не боится… - набрасывается на мои губы.
В груди будто костер разводят.
Горячо, обжигающе, ярко.
Во мне снова слишком много неуемной энергии - игривой и живой.
- Пойдем, - я решаюсь и выпрыгиваю из «Вольво».
- Мила! - зовет он зычным голосом.
Я раскидываю руки в сторону и поднимаю голову к небу. Смеюсь от того, как капли бьют по щекам, и удовлетворенно улыбаюсь, услышав стук автомобильной двери.
- Ненормальная какая, Милка! - Литвинов привлекает меня к себе.
Дышит с шумом и мокнет на глазах.
- А что тут такого? Это всего лишь дождь.
Теперь мы оба мокрые насквозь.
- Хочу разбудить твоего внутреннего ребёнка.
- Он уже часа два как на ногах, - обхватив мои ягодицы, нагло и многообещающе прижимается. - Даже не садился.
- Да я не про это! Господи! Какой ты… - хохочу и позволяю себя целовать.
Под проливным летним дождем, в московском дворе, будто нам по пятнадцать.
Счастье кружит голову.
- Пойдем уже, - тащит к подъезду, обхватив мою руку.
Я едва успеваю смеяться, убирать волосы с лица и огибать лужи с ручейками.
А перед тем как войти, быстро озираюсь по сторонам.
Кожей чувствую чей-то взгляд.
Наверное, показалось…