Глава 9. Милослава

Глава 9. Милослава

К вечеру мое желание остаться с Давидом только вдвоем становится почти невыносимым, а он, кажется, и не особо страдает. Вон как мило беседует с мамой на веранде.

В воздухе пахнет цветами, вкусным ужином и мокрой травой, где-то у пруда поют птицы. Разве не о таком лете для детей я мечтала?

Хо-ро-шо.

- Какой прекрасный летний вечер, дорогие мои! - отпускает мама, расставляя тарелки с пирожками и свежими ягодами, собранными ещё днем детьми.

- По-моему, обычный! - поправляю платок, накинутый на плечи.

Кусты черной смородины на даче всё-таки нашлись. Правда, они все это время были скрыты за баней, а Давид туда никогда не заглядывал, потому что ему и без того «есть чем заняться».

- Замечательная у вас дача, Давид Андреевич! - нахваливает напомаженными губами и подливает ему чай. - И земля вон какая хорошая, плодородная. - Откуда только так решила, удивляюсь я, вполуха слушая их диалог. - Вы участком покупали и сами строили?

- Да как сказать сам… - он вздыхает, целится на меня и будто бы мысленно интересуется, с чего вдруг я на него безотрывно смотрю. - Просто заплатил и мне построили то, что я сказал… - расслабленно говорит.

- Ах, какой мужчина! - восхваляет мама, подмигивая мне.

Я закусываю нижнюю губу и заправляю волосы за ухо.

- Что? - Давид опускает взгляд на свою рубашку. Видимо, чтобы удостовериться, все ли с ней в порядке.

- Ничего. - Я улыбаюсь. - Сижу вот… радуюсь.

- Чему? - прищуривается.

- Боже… Жизни, конечно. - закатываю глаза.

- Очень подозрительно!

Мама философски вступает в наш незамысловатый диалог:

- А жизнь прекрасна, мои дорогие!

На газоне неподалеку от веранды Богдана тренируется с клюшкой, чтобы подготовиться к новому сезону. На траве разложено специальное покрытие для хоккейного дриблинга, по которому моя дочь гоняет шайбу, как заведенная.

Воротами же в данном случае служит каменный забор.

Савелий развалился неподалеку в гамаке. С чупа-чупсом во рту и с телефоном в руке.

- Быстрее! - командует сестрой, отвлекаясь от экрана.

- Отвали!

- Ты шайбу теряешь, бестолочь.

- Я тебя сейчас потеряю. - Дана разворачивается, ставит руки на пояс шортов и не придумывает ничего лучше, чем показать ему язык, а когда старший брат отвечает ей вытянутым средним пальцем, дочь неожиданно взрывается слезами. - Мама!

Прекрасный летний вечер подошел к концу.

- Сава. Ты с ума сошел? - вступаюсь за дочь.

- А че она…

- Мама, он все время меня доводит! - рыдает моя хоккеистка, размахивая клюшкой. - А сам - у него даже прическа дурацкая. Как… у альпаки!

Давид подозрительно громко откашливается, и я пытаюсь справиться со своими ощущениями. Во-первых, с тем, что полковник силится скрыть улыбку. Во-вторых, что за нами ведется наблюдение.

Ну не могу - слишком тонкая у меня кожа, я все чувствую. Каждый недобрый взгляд, каждое слово, сказанное в спину.

Что это? Дар или выработанная интуицией функция?

Не знаю.

Хотя второму ощущению тут же приходит подтверждение, которое я замечаю на соседнем участке. Сначала из-за забора появляется милая шляпка. Элегантная такая, цвета соломы. Потом она исчезает.

- Придурок! - перебрасываются оскорблениями дети.

- А ты бестолочь. - сын хохочет в экран.

- Иди в ж…

- Сама иди. Лохушка.

- Мама! - беспомощно всхлипывает Дана.

- Дети!

- Я его ненавижу!

- А я ее терпеть не могу…

- Сава… Ну как так можно… - злюсь, но стараюсь обратиться мягко.

- Так! - неожиданно обрывает нас всех мужской собранный голос, от которого даже мы с мамой поджимаем головы в плечи. - Савелий. Не стоит разговаривать так с женщиной!

- Эй, я не женщина… - оскорбляется и шмыгает носом Данка.

- С маленькой… женщиной. - поправляет ее Давид и смотрит так, что у неё отпадает желание спорить.

Сын даже приподнимается в гамаке, чтобы в изумлении посмотреть на веранду.

Затихает.

- А че она… - пытается оправдаться.

- Это не тема для обсуждений. Ты мужчина. Будь выше.

- А она… - его голос предательски дрожит.

- Савелий! - ещё ниже и чуть громче говорит Давид. - Я все сказал.

- Ладно… - сын резко отворачивается.

Думаю, чтобы спрятать слезы.

Поэтому я, как мать, мысленно бью себя по щекам, чтобы не вступиться. Ну не привыкла я, чтобы с моими детьми так… Грубо, что ли. С другой стороны - мы сейчас в гостях и должны вести себя соответственно правилам Давида.

Зато Дана сияет круче декоративного самовара на столе и на этом азарте ловко запуливает шайбу - в ворота.

То есть в забор, который оказывается слишком коротким.

- Мамочки! - слышится писк вместе с грохотом.

Шесть пар глаз, включая Авдотьины, устремляются туда, где через мгновение появляется женская голова. Уже без шляпки, но все с теми же бигудями.

- Вы там вообще смотрите, куда ваши дети шайбы бросают? - строго возмущается намакияженная.

Я собираюсь подскочить, чтобы, как Дашка, раскидать эту соседку, которой вдруг не нравятся мои «фейхуи», но меня останавливают.

- Мы надеялись, что вы за ними посмотрите, Элиза Дорофеевна. - невозмутимо отвечает ей Давид и проверяет часы на запястье. - Не зря ведь вы уже четырнадцать минут тридцать две секунды на посту.

- Ой. Я это… соли хотела попросить. - наглющая особа тут же находит предлог.

Мама моя поднимается.

- Вам какой? - вежливо спрашивает. - Поваренной меленькой, крупной пищевой или может быть сванской со специями?

- Какой дадите.

- Я охреневаю… - слышу мужское стенание справа. - Соль - она ведь и в Африке соль? Зачем так усложнять?

Обернувшись, касаюсь его руки.

Человек ещё к разным видам капусты не привык, а тут новая задачка со звездочкой.

- Извините. Я не хотела вам навредить. Я… удар тренирую. - обращается к соседке Богдана и, кинув клюшку, притихшая направляется к нам. Напевая что-то под нос, посматривает на полковника и наливает себе чай, а потом плюхается в кресло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И жутко краснеет, будто смущается.

- Ешь вон… пирожки. - Давид небрежно двигает к ней тарелку.

- Спасибо! - она опускает глаза.

- И в следующий раз лучше бей туда… - показывает за дом.

- Заметано.

Полковник смотрит в сторону гамака.

- Савелий, иди тоже к столу.

- Не хочу.

- Через не хочу. - Литвиновская интонация, как обычно, давит.

Как здесь откажешься?

Я вот тоже… не устояла же. Такому напору только завидовать.

- Ла-а-а-адно. - Сын идет к нам, но по-детски трет щеки, а мама возвращается с солью.

Соседка, конечно, уже смылась. Уверена, с солью у неё все в порядке. Просто сплетни ходит собирает. Кто это тут приехал и чай гоняет?

Вечер перетекает во что-то идеальное и семейное.

Я восхищенно смотрю на всех по кругу.

Сава спокойно ест, Дана лыбится, мама….

Ох… Мама читает очередной роман.

Ну идиллия.

А так можно было? Без долгих психологических бесед и поисков виноватого? Чтобы одним словом все заткнулись и пили чай, как в рекламе?

В каком-то очередном любовном приступе долгим взглядом изучаю Литвинова, мирно разговаривающего с Даной и совершенно спокойно продолжающего пить чай.

- Черт. - громко ставлю чашку на стол.

- Что такое? - спрашивает Давид.

- Я ж козлобородник забыла купить. - всплескиваю руками.

- Кого?

- Козлобородник.

- Это в смысле… человек? - не въезжает.

- Растение такое. - смотрю на него с укором.

- Очень хорошее растение. - подтверждает моя мама, надкусывая конфетку. - Красивое. Вот бы его туда, Давид Андреевич, к заборчику-то. Там солнца много. Он под метр вырастет.

- Я уже боюсь сойти с ума… - берется за голову. - Вы надо мной шутите так?

- Ой, да какие шутки. Мне надо в город. Я его видела в одном месте. - тут же поднимаюсь.

- Завтра купишь. Сядь. - он произносит спокойно.

- А я хочу сегодня! - смотрю на него так, чтобы понял.

- Куда тебе его сегодня, блин?

Нет, ну почему мужчины даже умные - такие тугие?

- Давид. Мне. Очень. Нужен. Козлобородник.

- Да понял я! - отвечает уверенно. - Завтра привезу. Потерпи.

Мама с легкой улыбкой подносит чашку к лицу и понимающе говорит:

- Давид Андреевич, голубчик, мне кажется, Милославе козлобородник нужен именно сегодня.

Он смотрит на нас, как на не очень умных, но все же красивых женщин, которым ну никак не может отказать.

- Ладно, поехали. - ворчит, поднимаясь и приобнимая меня за талию.

Когда мы быстро выезжаем на главную дорогу и несемся в сторону Москвы, меня вдруг начинают одолевать странные щемящие чувства.

Привыкаю я к этому мужчине.

Ой, привыкаю.

Как мама к своим романам.

- Адрес знаешь? - серьёзным голосом интересуется Давид, посматривая на меня.

- Адрес? - я выплываю из мыслей.

- Ну да. Где там твою херню продают?

- В садовом центре… - слишком влюбленно говорю, не замечая незначительные оскорбления растения.

Оно переживет, а вот мне просто дико приятно.

Ведь Давид называет мое сиюминутное желание «херней», но при этом несется в вечернюю Москву, чтобы его исполнить.

Ну, от такого у какой женщины либидо не вырастет? А?

Вот. То-то же!

И у меня оно уже… под метр.