Глава 10.Милослава

Глава 10.Милослава

- У меня есть идея получше, чем садовый центр!

Прошу Давида повернуть на ближайшем перекрестке, а затем уйти на дублер. Чуть позже этот невозможный, а вернее, невозможно прекрасный мужчина догадывается о маршруте нашего следования.

- Серьёзно?

Я легкомысленно пожимаю плечами.

- Так это что ж, предлог был? - опускает правую ладонь на мои истосковавшиеся по ней колени.

Я… не знаю.

Возможно, это как-то накопительно работает, но от малейшего прикосновения подо мной словно виброплатформа включается.

- Неужели соскучилась? - посматривает на меня на светофоре и гладит по щеке.

- Очень. - я отвечаю без доли юмора и греюсь о его руку, как кошка.

Какие уж тут шутки?

Я с ума по этому классному мужику схожу!

Машина заезжает в уже знакомый двор, забитый автомобилями. Признаюсь честно - предаваться разврату у Давида в квартире, мне как-то психологически комфортнее, чем у себя.

- Не понимаю, в чем проблема спать вместе? - говорит Давид, поворачиваясь ко мне и обнимая. Я тут же обвиваю крепкую шею. - Дети у тебя адекватные.

Гордо выпрямляю плечи. Приятно ведь.

- Нонна, по-моему, очень даже продвинутая в этом плане дама. Начитанная…

- Только не говори, что ты заглядывал в ее книжки? - закатываю глаза.

- Ешьте такое сами с волосами. Я уже от названий просвещаюсь. - усмехается он с мужским хохотком. - «Пещера на троих» - это ведь не про коммунальную квартиру особо продвинутых неандертальцев?

- Боже… Закройте уже свой рот, полковник! - улыбаясь, прислоняюсь к его губам. - Или это сделаю я.

- Никогда бы не подумал, что фраза «закройте рот» может возбуждать.

- Потому что ты неандерталец.

Сегодня мы целуемся совершенно по-другому. Словно снова открывая себя друг другу. Возбужденно и сексуально. При этом неспешно и даже немного лениво.

Я предвкушаю предстоящую ночь, потому что действительно соскучилась, и мысленно подгоняю Давида. Мы выбираемся из машины и направляемся к подъезду, но возле двери я снова замедляюсь и оглядываюсь.

- Что случилось?

- На меня уже второй раз здесь будто кто-то смотрит. Если бы мы были на даче, я бы уже знала, с какой стороны ноги растут. - намекаю на соседку. - Странное ощущение.

Давид мгновенно становится серьёзным. Отступив, разбрасывает свои сосредоточенные взгляды по двору и вытягивает из кармана брюк сигареты.

- Откуда смотрит? - тихо интересуется и подкуривает.

- Я не знаю. - нервничаю и иду вперед.

Меня ведет странное третье чувство, но я обхожу Давида с левой стороны и замечаю движение в одном из автомобилей. Это обычная старая, будто бы заброшенная «Шкода». Такие «подснежники» есть в каждом дворе, и все их знают.

Правда, из нее вдруг высовывается маленькая, босая нога.

- Давид... - говорю испуганно, но все же направляясь туда. - Это ребёнок.

На сиденье нахожу маленькое чудо.

Чумазое до ужаса.

Грязные коленки, спутанные короткие волосы, босые ноги и удивительные янтарные глаза.

Все остальное, кроме последнего - жуть!

- Господи... Ты как здесь оказался? - открываю скрипучую дверь. - Ты кто вообще?

Чуду года три. И почти не разговаривает. По крайней мере разборчиво.

- Дя… - тычет маленьким пальчиком на Давида. - Дяв….

- Ты его знаешь? - я резко оборачиваюсь.

- Теоретически. - он поразительно спокойно выдыхает дым.

- В смысле, теоретически? - подозрительно хмурюсь.

- Ленкин.

- Ленкин?

- Алкоголички местной. Нарожала целый выводок, а мозгов не нарожала.

Я отворачиваюсь от Давида и нервно сглатываю.

Извините, конечно.

Я сейчас заплачу.

Лук. Смерть Кемаля в финале «Черной любви». Беспризорные, несчастные дети - это то, что всегда вызывает в горле ком.

А как психолог я знаю, что надо выпускать эмоции наружу.

- Сандалики твои где, чудо? - подобрав подол платья, осторожно присаживаюсь и вытираю набежавшие слезы.

Озираюсь в поисках детской обуви, но… натыкаюсь на мусор на резиновом коврике. Пластиковые бутылки, обертки, антисанитария полная. Для женского сердца видеть в такой помойке ребёнка - просто невыносимо.

- Я им денег на них давал. - говорит Давид.

- На них?

- На сандалии. Славка, блядь. Просрал все.

Я медленно задираю голову.

- Кому именно ты давал деньги?

- Детям.

- Каким… детям?

- Ленкиным.

- А… сколько их? - ошарашенно спрашиваю.

- Трое.

Пялюсь на него непонимающе.

- Чего ты на меня смотришь как на врага народа? - он ворчит. - Не от меня ведь она их нарожала.

Я снимаю платок.

- Мила, нет…

- Ты потерялся? Потерялась? - качаю головой, накрывая ребёнка. - Это мальчик или девочка?

- А я по чем знаю? Я не проверял… - выдает очень грубо и цинично.

Я… вдруг страшно на него злюсь.

- Ты мальчик?

- Не… - пожимает плечами.

- Или девочка? - задумчиво глажу ребёнка по голове.

- Не-е-е…

- Так… - решительно подхватываю хрупкое тельце из «подснежника». - Пойдем-ка. Ты, наверное, страшно голодный. Или голодная? Кушать хочешь? Ты сегодня что-нибудь ел вообще?

- Ням… - показывает на грязный рот.

Мотает головой.

- Ну пойдем.

- Эй… Куда пойдем-то? - слышится позади мужское негодование. - Мила, черт возьми.

- Домой.

- Ко мне?

- Можем и ко мне! - упрямо оборачиваюсь. - Здесь недалеко.

- Куда ты ребёнка потащишь? Он ведь чужой.

- Детей чужих не бывает. - парирую.

- Мила, ты делаешь только хуже.

- Почему?

- Они же потом не отвяжутся.

- Давид Андреевич, побойтесь Бога! - останавливаюсь и смеряю Литвинова строгим взглядом. - Не стоит быть таким бессердечным!

- Это я-то бессердечный? - он извлекает из кармана бумажник. - Давай я дам денег, как обычно. А мы пойдем заниматься тем, чем и планировали…

Я кутаю ребёнка и ласково обнимаю.

Слов нет, что за мамаша! Ну я ей устрою!

- Я ничего с тобой не планировала!

- Пиздец.…

- Не слушай дядю! - улыбаюсь малышу или малышке. - Мне кажется, это девочка, Давид. Уж больно глаза красивые.

Осторожно шагаю по подъезду до самой квартиры, а там сбрасываю с ног балетки и направляюсь в ванную комнату. Ставлю дрожащее, перепуганное «чудо» в ванну, раздвигая волосы и замирая от легкой брезгливости, внимательно осматриваю голову, и темные ссадины на коленках.

Вместо прошлого предвкушения - новое. Как сниму с ребёнка эту грязную, оборванную одежду.

- Принеси чего-нибудь поесть… - обращаюсь к Давиду, потому что чувствую, как он вырастает за моей спиной.

- У меня кроме льда и кофе ничего нет.

- Сходи, пожалуйста, в аптеку. Надо купить что-нибудь от педикулеза…

- Только этого добра нам, блядь, не хватало.

- И в продуктовый. - командую. - Я чего-нибудь быстренько приготовлю. И узнай, где двое остальных.

- Почему с твоим появлением в моей жизни теперь все время присутствуют дети? - он ворчит, но при этом обнимает меня сзади.

- Иди уже, пожалуйста. Мы пока здесь помоемся и все узнаем. Мальчик это у нас или девочка.

- Вот тебе и гендер пати… Я ушел. За старшую.