Глава 11. Давид

Глава 11. Давид

Закрываю дверь.

Стою и смотрю на нее, как влюбленный истукан.

Вода - там у них, а плывешь ты, Литвинов!

Когда такое было?

Пять минут назад ты собирался эту женщину трахать. В идеале - всю ночь. До того часа, пока не распустятся торговые точки с таинственным козлобородником. Теперь идешь покупать продукты, средство от вшей (что само по себе - пиздец!) и разыскивать чужих детей.

Из-за двери доносится приглушенный Милин голос:

- Ручки подними. Вот так. Умничка моя.

И какое-то нечленораздельное детское мычание.

Следом смех.

Закатываю глаза и тянусь за сигаретой. Даже не докуриваю первую половину, пока иду к магазину.

Мила Селиванова, твою мать! Вот не может эта женщина увидеть проблему и не заехать в нее с чемоданом своей эмпатии?

Нормальная баба увидела бы ребёнка - вызвала мать.

Максимум сунула бы шоколадку или денег на нее.

Моя же - ни хуя!

Моя уже - ребёнка моет и курлы-курлыкает над ним, как мамка.

Эм.

Моя?

Спотыкаюсь на ровном месте.

- Да еб твою мать. - выкидываю сигарету в урну и дергаю дверь.

В продуктовом теперь как дома. Ощущение, будто в Сколково сам капусту спаривал. Есть, кстати, у меня оттуда знакомый. Как-то участвовали в одном замесе от Кремля. Надо ему при встрече предъявить: «Че за херня, Иннокентий? Хуева туча капуст, а пирожки сделать не из чего. Курицы нам на пирожки яйца нести заебались»

Беру корзину и иду по узкому проходу, попутно сшибая плечом пачку чипсов.

Чем там кормят маленьких детей?

Йогурты. Детские йогурты?

Вот какие-то с динозаврами. Хуйня, наверное.

Динозавры давно вымерли.

И без сахара есть… Вот это тема. Детям ведь вредно сладкое?

Плюс они ещё и с протеином.

Ленкиным полезно.

Худые, пиздец.

Кинув в корзину, набираю Миле.

- Да? - перебивает льющуюся воду на фоне.

- Что дети едят?

- Так… Купи молоко, яйца, творог, бананы, макароны, курицу…

- Господи, остановись, женщина. - ворчу. - Молоко, яйца, творог, бананы, макароны, курица… - запоминаю секретным способом советского разведчика.

Шифром, короче.

- Повторишь?

- Я запомнил.

Она смеется. Звонко так.

С моими яйцами в дуэте.

- И да… что-нибудь вкусное детям возьми. - договаривает.

- Например.

- Сам придумай. Мне… в общем, некогда. - бросает трубку.

- Вот заебись. - ворчу, убирая телефон.

В итоге набираю две корзины и несусь домой через аптеку на углу.

- Добрый вечер. Мне от вшей. - говорю привычным голосом.

Фармацевт медленно и подозрительно поднимает глаза.

Женщина справа делает шаг назад.

За ней бабка.

И то ли девка, то ли мужик. У молодых-то хрен разберешь. Одежду носят на пять размеров больше, волосы отращивают патлами. Жуть.

- В смысле, это не мне.

- Ну конечно… - за кассой театрально закатывают глаза. - Я уже тут привыкла. И гонорея ни у вас, и сифилис, и геморрой… у тещи.

- Нет у меня тещи. И геморроя нет. Мне ребёнку от вшей чего-нибудь дайте?

- Ребёнку? - смотрит на меня теперь презрительно. - Сколько лет?

- Три…

И тут понимаю, что понятия не имею, сколько точно.

- Примерно три ей. Или ему…

Сука.

- Мужчина, какой вы плохой отец! - женщина орет так, что уж кого-кого, а вшей я бы ей подселил.

- Опеки на них не хватает. - резко включается бабка. Словно с утра ровно на этом месте стояла и ждала какой-нибудь лютой срачки.

- Молчать! - рявкаю и прожигаю взглядом фарму. - От вшей. Для ребёнка. Быстро.

Пыхтит и смотрит там что-то в компьютере. Глазюки в очках мерцают.

Приносит.

- Это безопасное? - спрашиваю, читая названия.

- Сейчас посмотрим, - обиженно шмыгает носом.

Слушаю очень внимательно, а потом покупаю безопасное средство и перчатки.

Для Милы.

У неё маникюр.

Жалко же…

Пока иду с пакетами обратно, настраиваю себя на Ленкину квартиру. Это зрелище всегда не из приятных. Честно, деньгами помогаю, но чтобы вот так ходить туда постоянно - этого не могу.

Стучу громко, но сразу не открывают.

Гасятся

Раза с пятого высовывается нос Славки.

Естественно, грязный.

- Дядь Давид?

Но главное - за ним выглядывает ещё один.

- Где мать?

Молчат, как партизаны.

- Славян?

- Она спит. - опускает глаза и упрямо держит дверь почти закрытой.

- Давно?

- Давно.

- Я пройду?

Перечить не осмеливается, и я какого-то хрена захожу.

В нос сразу бьет кислый запах от грязной посуды и переполненной пепельницы на кухне. Повсюду валяются детские игрушки вперемешку с одеждой, в том числе носками.

Бардак, конечно. Чего уж тут слова подбирать?

- Собирайтесь. - командую.

- В Екатеринбург? - лицо Славки от радости проясняется.

Я смотрю на него с улыбкой.

- Тебе лишь бы в Екатеринбург, босота. Ты куда прошлые Екатеринбурги девал, Славян? Почему мелкой сандалии не купил? Договаривались же.

Глаза цвета грязного янтаря наливаются слезами, а зубы сводит от несправедливости. Кулаки сжимаются по-взрослому.

- Я купил. А она… - кивает в сторону комнаты. - …продала!

- Что она… - вытягиваюсь в стойку.

- У меня ещё остались, дядь Давид… - Славка лезет на покосившийся стул и вскрывает заначку под куском обоя у старенького электросчетчика. - Вот. Я на еду спрятал. На черный день… - разворачивается ко мне. - Заберите. Я не обманывал.

- На черный день? - озираюсь.

Пацан сует мне в лицо скомканные, замызганные банкноты.

Всю мою хваленую язвительность смывает ледяной водой.

Как из ушата окатывает.

Ну что, полковник, довыебывался?

Ну и поссы теперь кверху! Раз такой умный.

- Ты прости меня, Славка. Я ж не знал. - ставлю пакеты и хватаю пацаненка за подмышки. - Ты это, не надо мне ничего, давай обратно спрячем. А сам соберись и этого.… безымянного собери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Куда? - настороженно интересуется и пугается. - Мы не пойдем в приют.

- Да выше нос, какой ещё приют, Славка? Ко мне сходим. В гости… - ставлю его на ноги и наличием пакетов подтверждаю, что готов встречать этих самых гостей.

- Тогда можно… - осторожно заявляет и несется в детскую.

Я прохожу дальше.

Ленка спит поперек дивана в спортивном костюме.

Трогаю за плечо.

- Лен.

Ноль внимания, фунт презрения.

- Ленка, блядь. - склоняюсь и рявкаю.

Что-то нечленораздельно мычит.

Проверяю пульс.

Живая.

Уже хорошо.

Нацарапываю тупым карандашом записку, что дети у меня.

- А мама? - спрашивает Славка, пока поднимаемся выше.

- Мать ваша проснется - я с ней поговорю.

- Она ругаться будет.

- Пусть попробует.

- Она хорошая. Водка плохая. - заступается малой.

- Так кто б спорил? - вздыхаю, подгоняя его вперед. - Вы ведь не уходите навсегда. Пожрете, помоетесь и переночуете нормально. Утром вернетесь.

Уже возле квартиры слышу уютный голос Милы.

Открываю дверь ключом и замираю на пороге.

Потому что жизнью пахнет.

Настоящим домом.

Чудо - вымытое и благоухающее - восседает на высоком барном стуле и качает ножками. В огромном махровом полотенце.

Что-то активно ест ложкой.

А Мила пританцовывает возле плиты. Босая, стройненькая и в моей футболке, которая ей по колено. Волосы собраны, а вернее, почти рассыпаны в творческом беспорядке.

- О, вы пришли! Мойте руки. - как ни в чем не бывало говорит.

- Ты куда ушла, Юлька?! - Славян узнает в чистой девчонке свою сестру.

Девочка - всё-таки девочка - что-то радостно лепечет.

Дети моментально начинают разговаривать между собой. Мила знакомится со Славкой и его братом, которого, оказывается, величают Женькой.

Причитает над ними, кудахчет и отправляет их в душ.

- Ты чем ее кормишь? - спрашиваю и ставлю пакеты на стол.

- Нашла у тебя крупу.

- Где?

- У тебя. В верхнем шкафу.

- И сколько ей лет?

- Срок нормальный. - Мила пожимает плечами, льнет к моей груди. - Давай уже все разберем. Ага… - выкладывает на стол упаковки и пакеты, пока я и чудо ей любуемся. - А это к чему? - крутит в руке банку с протеиновым йогуртом.

- Так детям.

- Юле такое нельзя. - мягко говорит, снова мгновенно принимая решение за всех. - Одна химия же, Давид…

- Нельзя так нельзя… - вздыхаю, провожая взглядом стройные ноги и смотрю в окно.

Сука ты, Ленка!

Сама-то, вон как трахалась.

А я?