Глава 14. Милослава.

Глава 14. Милослава.

В субботу на дачу приезжают Шмалевы.

Дашка, которая терпеть не может выезды за город, неожиданно сама напрашивается в гости. Так уж ей не терпится посмотреть на нас с Давидом.

А мы, между прочим, с ночи поруганные - он Авдотью обидел.

Сильно.

Моя девочка весь день где-то прячется от крика этого мужлана.

- Давид Андреевич, - выглядывает из-за руля моя разукрашенная косметикой подруга. - А я вам мужа своего привезла. Принимайте!

Пассажирская дверь открывается, и мы видим сначала длинные ноги в черных спортивных брюках с лампасами, а затем и всего Шмалева.

В олимпийке. Тоже с лампасами.

С сигаретой и усами.

Двухметрового, лысого и как всегда угрюмого.

Дашка шутит, что весь свой эмоциональный интеллект, он, как и зарплату - отдает жене.

- Господи, как у вас хорошо здесь, Давид Андреевич! - кружится подруга, раскинув руки. - Как же я обожаю природу.

Я прячу улыбку.

Шмалев смотрит на жену с недоверием.

- А дом какой большой, прямо Дворец Бракосочетания. - давит смешок и подмигивает мне. - Вот говорила я тебе, Шмалев, - надо было дом строить!

- Никогда такого не говорила. - он быстро сдает жену.

- Ой, да. Опять таблетки «от памяти» выпить забыл. - Дашка смотрит на Литвинова и, усмехнувшись, машет рукой. Снова поворачивается к мужу. - Ильюш. Ильюшенька… Тортик! Тортик забери.

- Сей момент. - гремит недовольный бас.

Шмалев хлопает дверцей автомобиля и подходит к нам.

- Илья. - выставляет огромную ладонь перед Литвиновым.

Полковник осматривает высокого гостя с изящным «Хлопчиком кучерявым» и длинной розовой ленточкой на упаковке.

- Давид… - спокойно говорит, затягивается и отвечает на рукопожатие.

Познакомились.

День проходит чудесно.

Богдана старательно зазывает всех поиграть в хоккей на газоне. Давид даже пробует из вежливости, Шмалев ссылается на больное колено, поэтому дочка уходит на веранду перед домом.

Ведь если нельзя играть в хоккей, можно его смотреть?

Тем более - матч начинается в прямом эфире.

Мы с Дашкой колдуем на кухне над салатами и закусками, а мужчины уходят к мангалу. Разжигают его, раскладывают предварительно замаринованное филе индейки на решетки, и синхронно курят, глядя, как зарумянивается корочка.

Все это делают молча.

Но как-то сообща, что ли.

- Кажется, подружились! - подглядывает Дашка в окно.

- Думаешь? - тоже смотрю на две одинаковые неподвижные колонны у мангала.

- Ну пусть наболтаются… - машет на них рукой Дашка и подмигивает. - Лучше расскажи, как тебе хозяйкой в таких хоромах?

- Да какая хозяйка, - смущаюсь и провожу пальцами по румяному от готовки лицу. - Мы здесь в роли беженцев. Сама знаешь, что с Коптяками… Дом восстанавливать смысла нет.

- Будешь новый строить?

- Не знаю… - пожимаю плечами и нахожу глазами Литвинова.

Он контролирует взглядом огонь, переворачивает решетку и выглядит таким сексуальным, что я тут же забываю про Авдотью.

Никакой женской солидарности, но Дуня сама виновата.

Есть у моей девочки одна странная привычка. По крайней мере для кошки.

Уши по ночам лизать. Вернее, мочки и не всем, а только своим.

Домашним.

Так что покушением на уши Давида Авдотья его признала.

А ему, видите ли, не понравилось!

«Пизда с ушами».

Так он ее обозвал.

И много что ещё сказал с психу.

- Так вы типа вместе теперь?

- Встречаемся…

- Ну нет, мать… Встречаются по-другому - гвоздики дарят, роллами в кафе давятся, а вы живете вместе. Вон как Нонночка в твоего полковника стратегические инвестиции в виде пирожков закладывает.

- Мы же на лето здесь.

- А осенью?

- Что? - поднимаю взгляд от мини-бутербродов с салями.

- Что будет осенью?

- Даш…

- Ладно, молчу! - изображает на губах замок. - Ну классный мужик, Милованова. Я же тебе говорила?

- Классный… - вздыхаю грустно и снова на окно пялюсь. - Только вспыльчивый очень.

- Ну, Шмаленок мой вон тоже был вспыльчивый. Вот мы раньше по молодости ругались. Пух и перья летели. С него конечно. Даже полысел. - хохочет.

- Ты не рассказывала…

- Было-было. А как-то поругались, - склоняется. - Так он меня оставил кровью истекать и ушел. Представляешь?

- Прямо до такой степени? - охаю. - Даша! Ужас какой.

- Ну, в смысле, критические дни у меня были. Я ему - сходи в аптеку. Вообще, ни в какую!

- Дашка! - я заливисто хохочу. - Дурочка!

- Так что и ты привыкнешь.

- К чему?

- К тому, от чего отвыкла, Милка. Идеальные люди - это те, с кем не живешь.

- Наверное… - я пожимаю плечами и встречаю с улыбкой мужчин.

За стол садимся все вместе.

С гостями, ругающимися детьми и мамой.

Даже Авдотья с царской выправкой в дверях появляется и обиженно смотрит на Литвинова. Давид ее замечает, переводит уже спокойный взгляд на меня и берет мою руку под столом.

Вообще-то мириться вот так - без разговоров и положенной рефлексии - неправильно. Но мне сейчас плевать. Тем более, Давид в качестве извинений подносит мои пальцы к лицу и целует, а Дашка смешно округляет глаза и нежно гладит по руке Илью.

- Можно вас перебить, мужчины? - спрашивает она с улыбкой в тишине. - Хоть бы слово вставить. Все болтаете…

Все смеются.

Даже у Шмалева уголки рта дергаются.

- Спасибо вам, Давид Андреевич, за приглашение. Такой чудесный дом. Ну скажи… - пихает мужа в плечо.

Илья смотрит на Давида.

Давид на Илью.

Шмалев озирается.

- Фундамент?

- Монолит. -отвечает Литвинов.

- Канализация?

- Центральная.

- Газ?

- Есть.

- Вода?

- Скважина.

- Ну нормально.

- Нормально.

- Сам кто?

- Полковник. Уже на пенсии.

- А я буровой мастер.

- Нормально.

Шмалев кивает, брови расправляются и мужчины чокаются стопками, а затем выходят покурить.

Мы переглядываемся.

Ну вот теперь точно подружились.

Дашка прощается со мной объятиями и тихо бросает:

- Не просри мужика, Милованова.

- Ой… - я отмахиваюсь.

Мужчины обмениваются крепким рукопожатием.

Шмалев активно хмурит темные брови.

- Ну, держись…

- Я и держусь, - рука Литвинова обхватывает мою талию и привлекает к себе.

Не сопротивляюсь.

- Главное - терпение.

- Я все слышу, Шмалев! - Дашка высовывается из окна.

- Все слышит. Иду я, иду. - складывается в машину.

На веранде тихо.

Дана в доме, только планшет на столе оставила. Там всё ещё идет хоккей.

Мама с Савкой уходят, а я прикрываю глаза и позволяю себя обнимать.

Соскучилась, пока за Дуню обижалась. Но она тоже нашла кому мочки лизать?

С Давидом Андреевичем так нельзя.

Тут правильный подход нужен.

Надо сначала погладить, приручить, а потом можно лизать все, что душеньке угодно.

Ох и раскраснелась я.

Щеки так горят.

- Осенью пахнет… - вдыхаю вечерний воздух.

- Да. - хрипит мне в ухо.

- Скоро дети в школу пойдут…

Говорю просто для размышления, но Давид тему не подхватывает и мне становится грустно.

Кто мы друг другу?

На даче он нас приютил.

А дальше?

Разъедемся по своим квартирам и будем встречаться время от времени у него?

Буду врать, если скажу, что этот формат мне подходит.

Нет.

Я хочу его всего.

Пол-полковника меня решительно не устраивает.

Хочу целенького.

Со всем, что к нему прилагается.

По утрам, вечерам и ночам…

Мне кажется, я этого достойна.

Я кладу пальцы на крепкие запястья и отвожу голову в сторону, потому что Литвинов меня целует в шею. Ведет горячими губами по коже, чешет об нее кончик носа и добавляет язык.

- Давид! - я озираюсь в поисках детей.

За Саву спокойна. Он мальчик взрослый и Давид для него авторитет.

А вот за Дану переживаю.

- Ш-ш-ш… - он не дает мне развернуться. - Сегодня будешь у меня спать, понятно тебе? - ворчит.

- Чтобы защищать тебя от приставаний Авдотьи?

- Ее защищать. Я ведь и прибить могу.

Я закатываю глаза.

- Ты мухи не обидишь. - смеюсь.

Он вообще добряк, который когда-то спрятался за образом прожженного циника.

Я обнимаю небритую щеку ладонью, поворачиваю голову, и мы целуемся, будто малолетние подростки на первом свидании.

- Давид! - я хмурюсь и вздрагиваю.

- Го-о-о-ол!

Я шарахаюсь от Литвинова и только теперь замечаю Данку, свернувшуюся в глубоком кресле с планшетом на коленях.

Когда она успела вернуться?!

Дочь вскакивает и носится по веранде так, что Дуня подлетает.

Проносится мимо нас, но возвращается и обнимает обоих.

- Гол!

- Да поняли. - Давид ей отвечает и провожает взглядом до дверей. - Спишь со мной.

Ещё приказывает.

- Ладно. - выдыхаю я и смотрю на Авдотью предупредительно.

Он вообще-то мой!

Вместе с мочками.