Глава 15. Давид.
Глава 15. Давид.
Идеальное утро на идеальной пенсии начинается с секса и с выкуренной лежа сигареты после него.
А мое?
Мое утро на даче… с говна начинается.
Предположительно собачьего.
- Откуда в доме, где нет собаки, это? - мрачно спрашиваю у Милы, кружащей возле неприятной кучки.
Она недобро переводит взгляд на… мумию, притаившуюся под диваном.
В смысле Сфинкса.
Дуня. Доня. Дуся. Ненужное зачеркнуть.
Та, хоть и из-под дивана, но смотрит на меня свысока.
Сосалка, блядь.
От горшка два вершка, а гонора-то. Принцесса.
Будто я у неё в гостях, а не она у меня.
- Я, вообще-то, ее тоже терпеть не могу. - наблюдаю, как поворачивается ко мне лысой жопой и чапает к лестнице. - Но вот это… точно не ее. Где дети?
- Думаешь, они?
- О-о-о-о…
Мила с подошедшей Нонной удивленно зажимают рты.
- Отставить «О-о-о-о». Думаю, это дети притащили в дом какую-нибудь живность.
- Надеюсь, ты ошибаешься, Давид.
- Надеюсь, что оно хотя бы «домашнее», а не из леса.
Спустя полчаса расследования выясняется, что собаку- толстую, неповоротливую таксу, которую все утро соседи ищут по всему поселку, притащил пацан.
- На хрена она тебе, Савелий? - говорю, когда закрываю дверь за хозяевами.
- Просто хотел собаку. У всех есть собака, а у меня нет.
- И ты решил отжать? Ты давай это брось… - опускаю ладонь на плечо. - С таких мыслей обычно в стране всякая херня начиналась. Иди лучше… перекури. - подмигиваю.
Воспитание так себе. Согласен.
Но уж очень хочется к нему подмаслиться.
Сам-то помню пацаном у соседа сигареты стрелял.
И вообще, была проблема - где взять? В магазине не продают ведь.
Стоя бы помер от такой радости, если б предложил кто.
- Я не курю. - снова воротит от меня лицо. - Это вредно.
- Ну тогда иди убирай… - разворачиваю его к куче от длинной таксы. - Это полезно.
Сам иду на кухню, но прямо в дверях сердце прихватывает.
Вот давно не было, а тут… прям инфаркт в связке с инсультом.
В ахуе, короче.
- Это че? - пораженно смотрю в мойку.
- Давид Андреевич. - Нонна Степановна раскладывает на столе тарелки. - Сегодня пирог с рисом и рыбой.
Я уже молчу, что из-за этих пирогов одышкою страдать начал. Даже как подтягиваться и отжиматься пришлось вспомнить.
Я слишком люблю свой член, чтобы перестать видеть его из-за живота.
- Это что? - переспрашиваю хмуро.
Мамаша быстренько вытягивается в полный рост, поправляет край ажурного фартука и щурится в мойку с посудой.
- А… Это?- наивным тоном спрашивает.
- Оно.
- Нож вот у вас нашла, Давидушка Андреевич. Ведь ни одного хорошего во всем доме. А мне рыбку надо было почистить.
- Рыбку? - горло аж дерет.
А мне и правда больно.
- Горбушку… - кивает и идет к нему. - Она небольшая была, косточек-то немного.
Прикрыв глаза, аккуратно принимаю президентский кортик с высеченной на рукоятке надписью «За выдержку».
Блядь.
Так вот она какая - эта выдержка?
Мила приобнимает сзади и, юркнув под рукой, успокаивающе гладит меня по груди, прижимаясь бедром к паху.
Отвлекать она умеет, конечно. Не поспоришь.
Но кортик жалко…
Горбуша…
- Ладно. - ворчу и, глянув на закрытую дверь кабинета, прячу подарочную коробку с кортиком подальше на шкаф. - Допустим, утро не задалось. Но покурить-то я могу…
Выхожу на улицу и вдыхаю свежий воздух.
Правда, тишины нет.
Богдана клюшкой с самого утра долбит так, что соседка в город раньше сентября съехала.
Бью по карманам, озираюсь в поисках пачки или хотя бы портсигара, но нет нигде.
- Черти что… - выдыхаю, чувствуя адскую головную боль. - Кто-нибудь скажет, где мои сигареты?
На мой крик из дома выбегает Мила, а из-за угла высовывается голова юной хоккеистки.
- Я все выкинула. - сообщает с радостью и шмыгает носом.
- Ты… что сделала? - хриплю, всё ещё продолжая взглядом искать.
- Отнесла все на помойку. - говорит с хитрой улыбочкой и уходя добавляет: - Курить, вообще-то, вредно. Нам тренер сказал.
Открыв рот, перебираю в голове подходящие слова без мата, а Мила жмется грудями к моей груди и, запрокинув голову, скромно щебечет:
- Помнишь, я тебе рассказывала про курсы?
Я опускаю глаза на ее губы, представляю ее, так сказать, на курсах повышения квалификации по минету и плыву, как катамаран, до тех пор, пока не беру себя в руку.
Полковник я или хрен моржовый?
- Это только один раз прокатило. - ворчу.
- Курить и правда вредно, - она пожимает плечиками. - Мама тоже заметила.
- Мама, значит, заметила. - посматриваю на окна.
- Ну да…
- Вы что, женщины? Решили жизни меня учить?
- Нет, что вы, Давид Андреевич… Как можно? Ты в курсе, что ты идеальный? - гладит меня по щекам, а я льну к этой ласке.
- В курсе. - вздыхаю.
Но курить-то хочется…
Поэтому меняю домашние брюки с домашней рубашкой на брюки и рубашку и смываюсь по тихой до ближайшего поселкового магазинчика.
Правда, как только выезжаю за ворота, раздается звонок, которого не ждали.
- Отсос Иванович, блядь… - морщусь и снимаю трубку. - Литвинов.
- Давид Андреевич, здравствуйте.
- Добрый.
- Через час у нас с вами допрос. Вы не забыли?
- Какой ещё…
Блядь.
Час?
- Отправляли извещение. Вам разве не приходило?
- Нет. - перекидываю телефон к другому уху и меняю направление.
Хорошо хоть переодеться успел.
Ценой примерно трех штрафов с дорожных камер наблюдения на Лубянку не опаздываю.
Контора живет.
Все по старой схеме: оформление пропуска на проходной, с десяток знакомых лиц и щемящее чувство в груди, которое даже не закурить толком - сигареты-то купить не успел.
Правда, сейчас уже будто легче все воспринимается. Ведь, как там говорится? Когда закрываются одни двери, открываются другие. В моему случае - с кучей шума, постоянными склоками и ароматом вкусного ужина.
Не так уж все и хуево?
Так?
- Давид Андреевич, расследованием были установлены новые факты по делу генерала Ярославского. Оказывается, вы доложили не все, а вот ваш бывший руководитель раскололся на одном из допросов и сообщил о нескольких эпизодах, которых раньше в материалах не было. Нам придется провести дополнительную проверку вашей роли.
- И что же я забыл?
- Заданий от генерала было гораздо больше. В частности, выезд в Чехию и встреча там с сотрудником европейского ведомства.
- Не было такого.
- Напоминаю, что допрос официальный. Все данные фиксируются на диктофон.
- Не было такого.
- Давид Андреевич, подумайте ещё раз.
Я смотрю на его лысую башку и думаю, что же мне она напоминает.
Точняк.
С утра под диваном такую видел.
На задницу сфинкса походит.
Один в один, твою мать.
- Подумали?
- Подумал… - киваю.
- И?
- Не было такого.
- Задам вам ещё несколько вопросов.
Я вздыхаю про себя и чувствую, как в кармане постоянно вибрирует телефон, поэтому отвечаю структурированно и быстро. После - внимательно читаю протокол и расписываюсь.
- Напоминаю о подписке, Давид Андреевич. Место пребывания без моего разрешения не меняете.
- Я живу на даче. Это в черте города.
- У вас указан московский адрес. Вы последние недели нарушали, мы закрывали глаза как бывшему коллеге. Больше не будем.
- Услышал тебя. - опускаю ручку на стол и выхожу из кабинета.
Ещё полчаса провожу в управлении и выдвигаюсь домой.
Дорога выходит отличным способом для «подумать».
Если Ярославский и правда из вредности что-то наплел, вся эта херня может начаться по новой. Есть, конечно, ещё вариант того, что Отсос пиздит, как дышит, а дышит часто. Чтобы меня разболтать.
Но это все надо тщательно обмозговать.
Да и выезд на дачу сейчас закрыт.
Надо со всем этим разобраться. Если надо, подключить личные связи раньше, чем грянет гром.
Оказавшись в своем дворе, вспоминаю про телефон в нагрудном кармане рубашки.
- Да… - набираю Миле и хлопаю дверцей. - Восемь пропущенных вызовов?
- Мы так надоели тебе, что ты сбежал и не попрощался? - спрашивает она.
В голосе улыбка, но такая… нервная.
- Не придумывай, Мил. Я поехал за сигаретами, по пути мне позвонили по работе, пришлось смотаться в Москву.
- В офис?
- Ага.
- Хорошо, - отвечает уже доброжелательнее. - Можешь заехать в магазин на обратном пути?
- Сегодня не получится. - отвечаю с сожалением.
А она настороженно:
- Почему?
- Выходит так. Я тебе потом расскажу.
- Ясно.
- Савелий за старшего.
- Я ему передам, - смеется.
Так звонко, что я уже скучаю.
- Чем там занимаетесь? - по пути стучусь к Ленке.
- Мама с Даной варят варенье.
- Блядь….
- Мы ничего не сожжем, не переживай.
- Я не про это… Ленки дома нет.
- Ленки? - ее голос становится серьёзным. - А где она?
- Не знаю, - поставив свободную руку на пояс, осматриваю дверь и лестничную площадку.
- А дети?
- Нет никого, - нахмурившись, поднимаюсь дальше.
- Очень странно, Давид. - Мила обеспокоенно говорит. - Эм…
- Что?
- Что?
- Ты что-то сказать хотела?
- Нет. - тихо выдыхает и нежно лепечет: - Позвони мне, как что-нибудь узнаешь…
Я захожу в квартиру и слушаю свои шаги в полной тишине.
Прохожу к окну и выискиваю соседских детей на площадке.
Пусто.
Телефон ещё раз вибрирует в руке.
- Да.
- Дядь Давид.
Славка.
С Ленкиного телефона.
- Вы где? - спрашиваю, посматривая на часы.
- Мы в Туле. - говорит шепотом. - Нас сюда мамка от теток из опеки увезла.