Глава 17. Милослава.
Глава 17. Милослава.
В квартире Лены впервые за две недели ничем не пахнет. Вернее, пахнет чем угодно, но не перегаром, сигаретами или грязью.
Хлоркой, краской и немного грустью, так как неслышно детских голосов, а сама Лена периодически всхлипывает, причитает, но продолжает оттирать старый, лакированный паркет.
- Остатки хорошей жизни, - ворчит, доставая из-под дивана пустую бутылку.
- Просто выкинь.
- Тебя спросить забыла. Ходишь сюда самая умная.
Шуршит пакетами для мусора.
Я вздыхаю, завязываю узел на футболке и распахиваю окно пошире, наслаждаясь почти осенней, московской прохладой.
Развернувшись, смотрю на Лену. За это время она будто старше стала. Сейчас в растянутой майке и шортах выглядит обычной женщиной. Не очень ухоженной, но от природы довольно милой. У неё, оказывается, прекрасные, длинные волосы. Раньше я этого не видела.
- Можешь не драить одно и то же место полчаса, - замечаю тихим голосом. - Чище оно уже не станет.
Она поднимает лицо.
- А чё мне ещё делать?
- Например, поесть. Я привезла тебе пирог.
- Жри его сама.
- Или поспать.
- Не спится по трезвянке…
- Значит, нужно сходить к специалисту. Он выпишет успокоительное. Я знаю одного…
- Слушай, чё ты сюда ходишь? - спрашивает равнодушно. - Совесть, что ль, замучила?
- С моей совестью все в порядке.
- Ой ли…
Отвернувшись, захватываю краску кистью и наношу на деревянную раму.
Когда Давида забрали, я дождалась в его квартире протрезвевшую Лену, и мы с ней крупно поругались. Она напала на своих детей с претензиями, я стала защищать. Сцепились.
Правда, потом пришлось объединиться, потому что во второй раз сотрудники из опеки пришли не одни, а с участковым и бумагами. Детей изъяли, и в этот момент я увидела в Лене раненого зверя. Она так рыдала, что мое сердце по отношению к ней тут же оттаяло.
А с совестью и правда странная история.
Оказывается, можно сделать что-то правильное - а свой звонок по поводу детей я всё ещё считаю верным решением, - но при этом чувствовать себя виноватой и причинить боль другим. Кого-то даже разочаровать…
Фраза «хотела как лучше» всегда звучит отвратительно, потому как означает, что ты сделала хуже. Себе или другим.
- Ты теперь довольна? - едко спрашивает Ленка.
- Чем?
Поджимаю губы.
- Детей моих забрали.
- Нет, Лена. Я недовольна. И очень за них теперь переживаю.
- А чего так? У тебя ведь все получилось. Может быть, ты это сделала, чтобы себе их забрать. Откуда я знаю?
Я откладываю кисть и снимаю перчатки.
- Мне, конечно, понравилась твоя Юлька. Чудесная девочка. Да и Славка с Женькой хороши, но я сделала это не для того, чтобы их забрать. У меня у самой двое.
- И муж поди есть, а ты к Давиду бегаешь?
- Нет. - прохожу по комнате, опускаюсь на пол и сажусь рядом. - Муж погиб.
- О как. - откладывает тряпку.
- Да. Десять лет назад. Авария.
- Плохо…
- Да уж, - усмехаюсь, рассматривая стену перед собой, понимая, что давненько не сидела просто так.
Время без Давида снова превратило меня из женщины в воина.
Я перевезла семью в город, готовлю детей к школе, набрала новых клиентов. Каждый день поднимаюсь с мыслью о том, что главное - не останавливаться, чем-то себя занимать.
И получается.
- А я ведь раньше не пила совсем… - немного сипло произносит Лена.
Я сжимаю губы, чтобы не начать задавать вопросов. Когда человек сам начал говорить, ими можно только навредить.
- Ну не в смысле совсем… Новый год там, праздники. Все как у всех. А потом… Витька умер.
- Витька?
- Ну да. Муж мой первый и единственный. Отец Славки.
- Не знала, что ты была замужем.
- А чем я тебе не такая?
- Я ведь не об этом… - смотрю на нее расстроенно.
- Славке тогда ещё трех не было. А Витька на одном складе сторожевал. Денег не хватало, решил подработать. Там его и пришили. Грабить пришли, а он… Ну, в общем… - машет рукой. - Ты поняла…
- Поняла.
- Похороны смутно помню…
- Я тоже не помню.
- А после спать вообще перестала. Ложусь на подушку, а башка дымится. Думаю, думаю, думаю… Не могу… - морщится и кивает в коридор. - Соседка… Теть Наташа. Щас она умерла уже. Она говорит: выпей грамм сто, чтобы заснуть. Ну я и начала. Сначала по вечерам, потом оказалось, что днем это тоже помогает не думать о Вите.
Мне хочется сказать что-нибудь профессиональное и правильное, но я молчу. Лена не мой клиент, а я здесь не в качестве психолога.
Люди часто уходят в зависимости при проживании горя, потому что психика всегда будет искать самый легкий и быстрый способ перестать чувствовать.
- Потом уже мужик новый появился. Выпивали вместе. Казалось, что семья будет. Такая же, как с Витей. Но что там… алкаши одни попадались. - машет рукой и всхлипывает. - Они уходили, а дети оставались, и спать становилось все сложнее. Только если выпить побольше…
Она поднимает на меня глаза.
- Это как замкнутый круг. Каждый раз ты говоришь, что возьмешь себя в руки в следующем месяце, с понедельника, осени, зимы. А проблем только больше становится, затягивает в яму.
- Понимаю.
- А ты не запила? - смотрит на меня, будто ищет поддержки.
- Нет. - отвечаю доброжелательно. - Я беременна была. Дочкой.
- Повезло… В смысле, было чем заняться…
- Это точно. Сначала надо было доносить, потом заботы о новорожденной, ещё маленький Савка. Это мой сын. Я вас познакомлю. Мама помогала с учебой и работой, страховала меня, подруги старались вытянуть, чтобы развеяться. Точно повезло, что я была не одна.
- Да. Мамка-то моя тоже живая ещё была. Я даже похороны ее не вспомню, все какие-то люди организовывали. А дети? Где тогда были дети? Даже не вспомню.
Молчу, все больше убеждаясь, что не могла я не сообщить о том, что здесь происходит. Может, у Лены и случится откат, но вот эта минута ее осознанности, когда мозг полностью протрезвел, - была просто необходима.
- Я, вообще-то, тоже сломалась, - говорю спустя минуту тишины. - Просто по-другому.
- По-другому?
- Десять лет вообще ни с кем не была. Как-то и не хотелось.
- В смысле?
- Ну… с мужчинами.
Она пялится на меня неверяще.
- Десять лет? - осматривает меня с ног до голову.
- Ага.
- Ни-ни?
- На свиданиях пару раз была. Дальше не зашло…
- Господи… - шепчет. - Лучше б ты забухала.
- Вот спасибо, - говорю с вырывающимся смешком.
И мы обе хохочем, держась за животы.
- Пирог говоришь принесла?
Ленка кряхтит, но поднимается.
Выставляет ладонь, чтобы помочь встать мне.
- Пойдем. У меня там настойка…
- Лена…
- Да шучу я. Чай будем пить.
- Чай - это хорошо, - тут же соглашаюсь. - Я люблю зеленый.
- Какая царица. Зеленый… Ты не в ресторане. У меня только черный.
- Можно и черный, - смеюсь.
- А потом поможешь мне с документами. В опеке сказали собрать целый список и отвезти куда надо, чтобы они провели проверку у меня здесь и можно было забрать моих обратно.
- Конечно, я помогу. С удовольствием.
А на следующий день у нас запланирована долгожданная для Богданы встреча с Эмилией.
- Мамочка, я нормально выгляжу? - крутится дочь возле зеркала в торговом центре.
- Все отлично.
- А волосы? Нормально?
Приглаживает свое удлиненное каре.
- Ты красавица.
- Думаешь, я ей понравлюсь.
- Даже не сомневаюсь.
- Я думала надеть юбку, но оказалось у меня нет ни одной. Купим, мам?
- Конечно, - мысленно благодарю Бога, что дождалась этого дня. - Прямо сегодня и зайдем.
- Не, по магазинам я ходить не буду. Ты в «Агате» закажи. С доставкой на дом.
Закатываю глаза.
Показалось.
Моя дочь - всё ещё моя.
Когда мы заходим в ресторан, Эмилия в светлом платье с открытыми плечами уже сидит за столиком. Увидев нас, поднимается, и я замечаю, что животик стал ещё заметнее.
- Привет! Ты, кажется, Богдана? - обращается к дочке. - Я так мечтала с тобой познакомиться.
- Со мной? Мечтала? - Дана в экстазе переспрашивает, и они обнимаются.
Озвучив наш заказ официантке, благодарно смотрю на Эмилию под галдящую Дану, которая хочет обсудить со своим кумиром все на свете: хоккей, ролики из интернета, музыку.
- Какая чудесная у тебя дочь, Милослава!
- Спасибо, - провожаю Богдану взглядом до двери в уборную. - Она недавно выкинула все сигареты и портсигар твоего отца, потому что курить вредно. Он был в шоке.
- Боже, - Эмилия хохочет. - У тебя не осталось видеозаписи, каким было в этот момент его лицо?
- Нет… Как-то об этом не подумала.
- Жаль.
Я вдруг становлюсь серьёзной.
- Я хочу спросить. Твоему мужу несколько дней не звонила, чтобы не надоедать, но не терпится узнать, есть ли какие-то продвижения по делу Давида? Я совсем не в курсе…
- Не в курсе? - она немного теряется. - Папу освободили позавчера. Я думала, ты знаешь.
- Вот как? - кое-как спрашиваю, потому что дыхание останавливается.
Эмилия пугается.
Смотрит по сторонам и двигает стакан с водой ко мне поближе.
- Мила, прости. Ты так побледнела.
- Значит, у Давида всё хорошо?
- Я, наверное, что-то не то сказала… - смотрит по сторонам.
- Все в порядке. - прихожу в себя и грустно улыбаюсь. - Главное, что с ним всё хорошо.