Глава 12

Утром Лука вновь заметно нервничал, ворча на плохо выглаженные рубашки и раздражаясь, что новый галстук при другом освещении оказался не того оттенка. Конечно, волновал его далеко не галстук, Елена это прекрасно понимала, поэтому приблизилась, выбрала другой, идеально гармонировавший с костюмом и сорочкой, и аккуратно повязала его классическим узлом, выверяя и расправляя каждый миллиметр.

— Все будет хорошо, — мягко заверила она, погладив его по груди. — Я уже созванивалась с утра с врачом. Ева еще спит. Надеюсь, я буду там до того, как она проснется. Знаешь, ты молодец… организовал все так быстро…

— Милая, я ничего особо не организовывал, — немного раздраженно отрезал он, будто чувствовал, что она заискивает. Он никогда не любил незаслуженной похвалы и лести. — Просто частная клиника сработала быстро, — пояснил Лука, натягивая и оправляя пиджак и отворачиваясь к зеркалу. — Они сотрудничают со многими ведущими больницами, как у нас, так и за рубежом. Так что мы и правда можем на них положиться.

— Ты прав… — с тяжестью на сердце выдохнула она и последовала за мужем, провожая его к выходу. Наблюдая, как он надевает пальто и обувается, прислонилась спиной к стене, стараясь не мешать и не отвлекать, но все же ожидая, что ее заметят. Лука и правда бросил на нее какой-то рассеянный взгляд. Прежде чем открыть дверь, секунду помедлил и все же приблизился, нежно обняв и поцеловав в щеку. Хоть она и ожидала чего-то более интимного, его близостью все равно накрыло с головой.

— Не волнуйся, милая. Увидимся сегодня вечером в больнице. Постараюсь организовать еще одну выездную консультацию. Еще одно мнение специалиста никогда не будет лишним.

— Конечно. Пока…

Мужчина вышел за дверь, и она заперла ее на ключ. Когда он уходил, на душе всегда становилось тяжело и неуютно, будто всякий раз провожала его навсегда. Что между ними теперь происходило? Прошлой ночью ей показалось, что его страсть вспыхнула с новой силой, но вот пришло утро — и холод вернулся, как и привкус недосказанности от его поцелуев. Может быть, такой он человек — сдержанный, формальный, действительно вечно занятой. Думать об этом больше не было сил. Ей нужно было ехать к дочери, и она набрала водителя, чтобы удостовериться, что тот уже на месте.

***

— Мне нужно, чтобы вы установили слежку за этой девушкой, — сухо проговорил Лука, протягивая частному детективу конверт. Мужчина, приблизительно его возраста, только светловолосый и с лукавой улыбочкой в светло-карих глазах, неспешно взял конверт и заглянул внутрь. — Никаких контрактов. Никаких моих личных данных нигде. Никаких звонков мне. И никакой слежки за мной. Последнее будет воспринято как угроза моей безопасности. Я обращусь в правоохранительные органы, и, поверьте, факт моего обращения к вам никто не сможет доказать, — тут же жестко и бескомпромиссно пояснил он.

— Как скажете, — детектив небрежно пожал плечами и положил конверт во внутренний карман пальто.

— И да, если вы попытаетесь меня обмануть, я вашу конторку с землей сравняю, — на всякий случай посчитал нужным добавить Лука. Улыбочка в глазах детектива вспыхнула с новой силой, хотя ни один мускул на лице не дрогнул. Оно оставалось по прежнему невозмутимым и спокойным.

— Даже так… — со всей серьезностью произнес он, чуть вздернув брови. — А я уж понадеялся, что новый клиент в кои-то веки меня удивит. Меня, кстати, зовут Влад.

Лука вовсе не был расположен к шуткам, даже к легкой иронии, поэтому еще раз окинул своего собеседника за столиком кафе вымораживающим оценивающим взглядом.

— Я про вас и так знаю все, что мне необходимо, — отклонил он переход на фамильярный тон и сближение, окончив свою инспекцию. Детектив и на этот раз ничуть не смутился, лишь коротко вздохнул, как от давно наскучившего рутинного ритуала.

— Это льстит, — парировал он безразлично все в том же духе. — Спасибо, что выбрали нашу компанию и все такое. Мне нужна неделя для сбора первичной информации. Хотя, конечно, этого бывает достаточно далеко не всегда. Насколько могу судить с первого взгляда, суммы, что вы уплатили, хватит месяца на два. Вы предполагаете длительное наблюдение?

— Я принесу еще столько же через две недели, если останусь доволен, — пояснил Лука.

На этот раз шутить детектив больше не стал, лишь понимающе кивнул.

— Что вы хотите установить в результате наблюдения? Факт измены? Промышленного шпионажа? Или…

— У меня нет определенных целей, — перебил Лука нетерпеливо. — Хочу знать о каждом ее шаге. Время, адреса, с кем она общалась и какого рода был контакт.

— Ну, это уже можно считать целью… — Детектив смотрел на него прямо, будто пытаясь разгадать, правду он говорит или нет. Луке это не понравилось, и он ответил тем же, глядя прямо в глаза собеседнику. — В каком формате хотите получать информацию? — сменил тему Влад.

— На флешке с шифрованием.

— Как пожелаете. — Влад откашлялся, в некотором удивлении наблюдая, что клиент уже встал с места и развернулся к выходу.

— Не звоните мне на тот телефон, по которому я с вами связывался, — бросил он через плечо. — Он одноразовый. Следующая встреча в это же время в Кофе Хауз на Павелецкой площади 1А.

— Ам… хорошо, — только и успел ответить Влад. — С вами приятно иметь дело. Ну да вы и так об этом знаете, — добавил он скорее себе под нос, впрочем, рассчитывая, что новый чопорный клиент все же прекрасно его расслышал. Как бы там ни было, клиент больше не обернулся, быстро покинув заведение.

***

На работе практически не оставалось ни секунды, чтобы продохнуть, да и для посторонних мыслей тоже не оставалось времени. Елена звонила несколько раз, чтобы рассказать о состоянии дочери, и тогда Лука сбрасывал звонки и перезванивал, когда мог взять паузу. Он старался быть терпеливым, только эта женщина все чаще вызывала в нем ничем не обоснованное раздражение. Нет, он не винил ее ни в чем, он винил себя. Только это ничуть не помогало снизить градус напряжения. Эвита — главной для него сейчас была Эвита, и он стоически выслушивал одно и то же, прекрасно осознавая, что они ходят по кругу во всех этих беседах и что Елене просто нужно выговориться именно ему, потому что она его любит. От этого становилось еще горче и противнее. И все превращалось в замкнутый круг.

Уже после обеда, который он, как это часто случалось, пропустил, Лука накинул пальто и вышел на балкон, чтобы покурить и сделать звонок матери.

— Когда у вас с Кристиной назначена встреча? — тут же перешел к главному после короткого приветствия.

— Что же ты у нее не спросишь? — сразу встала в позу Лариса, заговорив слащаво-любезным змеиным тоном, даже не пытаясь больше притворяться, что в ней еще осталось что-то порядочное.

— Я спрашиваю у тебя, — мертвенным тоном проговорил он, уже предчувствуя, куда она сейчас поведет. В трубке раздалось противное хмыканье. Иногда за одну только такую насмешку он готов был ее придушить, потому что так она ухмылялась даже тогда, когда ему нужна была ее поддержка в детстве. Эти ее ужимки давно отпечатались на подкорке. Безразличная эгоистичная продажная сука.

— Как-то странно, что ты вдруг стал настолько тактичен и интересуешься подобными деталями у меня, — продолжила она испытывать его терпение. — Мне казалось, что вы с ней опять снюхались. Тебя ведь всегда тянуло на сторону, а к таким пигалицам в особенности, не так ли?

Значит, вот как… Она знала об их отношениях, и это именно она, скорее всего, просветила Кристину, что он женат. Лука проглотил этот вызов, не слишком удивившись или разволновавшись. Даже скорее испытывая некоторое удовлетворение, что это была именно мать, а вовсе не брат.

— Тебя это совершенно не касается, — безразличным тоном отчеканил он.

— Как и тебя мои дела с ней! — с наигранным оптимизмом подхватила Лариса. — Хотя в этой ситуации ты должен был бы стать на мою сторону или занять нейтральную позицию.

— Ни того, ни другого ты ничем не заслужила, — пояснил он, не удивляясь и этой вопиющей бессовестности.

— А юная блондиночка, конечно же, заслужила чем-то?! — заливалась самоуверенная дамочка соловьем, оседлав любимого конька. — Кто бы сомневался! Чего еще ожидать от неблагодарных сыновей?!

— Что посеешь, то и пожнешь, как говорится. — Лука с жадностью втянул в себя пряный дым сигареты и выпустил его сквозь зубы. В принципе он уже понял, чего теперь ожидать от ближайшей кровной родственницы, просто хотел позволить ей выговориться и самостоятельно выложить все, что его интересовало. Конечно же, он в ней не обманулся.

— В таком случае, выясняй все самостоятельно и продолжай и дальше совать свой нос в это дело, если не боишься, что у меня лопнет терпение и я расскажу твоей жене о твоих невинных пристрастиях и похождениях, — выпалила она скороговоркой с чувством полного превосходства. — Охрана поселка сообщила мне, что ты приезжал в мой дом с незнакомой девушкой. Ну, а проверить, кто это была такая, не составило проблем по записям с видеокамер.

— Тогда ты должна знать, что ничего не было, — с ледяной выдержкой прокомментировал ее выпад Лука. — И мне не семнадцать лет, чтобы я приводил девушку порезвиться в родительской спальне.

— Даже не сомневаюсь, что ты нашел для этого места получше. Потому что видео с вашими трогательными недвусмысленными объятьями я имела счастье наблюдать лично. Думаю, Леночка…

Вот тут терпение его лопнуло.

— Оставь Лену в покое, — прорычал предупреждающе. — Если только посмеешь что-то ей наплести…

— Ну что ты! Разве я посмею разрушить любящую счастливую семью! — язвительно заверила она, но тут же сменила интонацию на жесткую и откровенно злую. — Я просто напишу заявление на эту воровку, которая рылась в моем доме в моих вещах, если ты продолжишь совать свой нос в мои дела с этой самовлюбленной фитюлькой! Это справедливая и выгодная сделка, признай! Если ты, конечно, совсем голову не потерял, во что я едва ли поверю. Ты всегда был умным мальчиком.

После некоторого неопределенного молчания в трубке Лариса почувствовала наконец свою полную власть и победу.

— Что ж, это правильный выбор, сынок, — с по-истине материнским великодушием похвалила она. — Надеюсь, мы и впредь сможем находить общий язык.

Лука не стал ни в чем ее переубеждать, просто сбросил звонок и убрал мобильный в карман. На пару минут он задержался на балконе, докуривая сигарету и вглядываясь в очертания серой холодной улицы внизу и в проносящиеся автомобили. На ледяном ветру определенно думалось легче, и мозги продувало прекрасно. Не то чтобы ему сильно нравилось то, на что он собирался пойти, но поступить по-другому он уже просто не мог.

За полтора часа он уладил все вопросы, которые требовали его личного участия, а затем запер кабинет, спустился в гараж, сел за руль и направился в банк. Взяв наличные, нашел интернет-сайт юридической конторы, в которой накануне побывала Кристина, раскрыл раздел специалистов по наследственным делам и без труда отыскал там того самого молодого коня, который увивался за своей сногсшибательной клиенткой. Набрав номер, записался на консультацию, и через час езды по пробкам уже сидел в просторном кабинете, с пафосом обставленном тяжеловесной кожаной мебелью, с солидным инкрустированным столом для переговоров в центре человек эдак на двадцать и со здоровенной золотой статуей Фемиды на комоде под огромной плазменной телевизионной панелью. Секретарь на ресепшен предложила кофе, и он не отказался. Пока неторопливо потягивал крепкий напиток, курил и ждал консультанта, обдумывал последние детали.

— Лука Дмитриевич, здравствуйте! — наконец влетел в комнату моложавый энергичный мужчина лет эдак двадцати восьми, от силы тридцати, белобрысый, с рябым, но в целом приятным лицом, очень светлыми глазами, похожими на две серые лужицы, и пухлыми немного женственными губами. Он протянул руку, и Лука пожал ее, хоть и без особого энтузиазма, затем дождался, когда чересчур активный адвокат усядется, и сам развернулся к нему, вальяжно развалившись в кресле и критически взирая на светлый в обтяжечку клетчатый костюмчик и тонкий галстучек этого типа.

— Ну, что ж… — начал белобрысый франт. — По телефону вы сказали, что хотели бы проконсультироваться на тему получения наследства от близкого родственника по закрытому завещанию. Готов выслушать, в чем состоит ваш вопрос и помочь по мере сил и возможностей.

Лука неспешно затянулся и стряхнул пепел в увесистую пепельницу из толстого темно-зеленого с переливами стекла.

— Видите ли, меня не интересуют наследственные дела. Меня интересует одна ваша клиентка, которая позавчера была у вас на консультации, — произнес он невозмутимо.

— Эм… — поспешно протянул юрист, нахмурившись и явно сразу чувствуя себя не в своей тарелке, что понравилось Луке. — Извините, но информация о наших клиентах неприкосновенна, — забеспокоился он. — Мы не обсуждаем их со случайными посетителями.

— Мне не нужна никакая информация о ваших клиентах. Девушку, которая у вас была, зовут Кристина Петровна Рогожина, — продолжил Лука спокойно, не обращая внимания на жалкие возражения честного адвоката. — Это ее интересовало получение наследства от отца по закрытому завещанию. Я хотел бы знать, заключила ли она с вами контракт на юридическое сопровождение и обсуждала ли вероятность ведения ее дел в суде.

Чуя неладное по тону и всему виду Луки, адвокат сглотнул, поерзал на стуле и скрестил пальцы, беспокойно их сжимая.

— У нас каждый день бывает очень много клиентов… Я мог и забыть ее.

— Забывчивый адвокат — это прискорбно, — вздернул брови Лука, аккуратно сбивая пепел с кончика сигареты в пепельницу. — Но уверен, эту клиентку вы запомнили. Модельная внешность, блондинка с ногами от ушей, голубые глаза, очаровательная улыбка. Вы сопровождали ее в тот день в кафе. И таких не забывают.

— Ах, да… кажется, припоминаю… — вдруг немного оживился мужчина, будто обрадовавшись, что все как-то проясняется. — Она действительно получила консультацию и заключила с нами договор. В любом случае, я не обязан сообщать вам какие бы то ни было подробности.

— Меня и не интересуют подробности, — Лука пожал плечами. — Потому что я намерен забрать у вас эту клиентку за очень приличную сумму.

— Что, простите? — у адвоката даже лицо вытянулось.

Лука не стал тянуть время, положил на стол кейс, который до этого держал на полу, медленно его раскрыл и аккуратно вынул из него увесистый конверт с деньгами.

— Думаю, этой суммы будет достаточно, и даже с лихвой, чтобы вы навсегда забыли о существовании этой клиентки. Единственное, что от вас потребуется, это позвонить ей сегодня или завтра утром и сообщить, что ее дело будет вести другой адвокат вашей фирмы по причине вашей неимоверной занятости. В конверте также находится листок с его именем и телефоном. Передадите ей эти контакты, и она будет считать, что имеет дело с вашим коллегой. Это все, — Лука натянуто и подчеркнуто холодно улыбнулся.

Некоторое время белобрысый тип в клетчатом костюме взирал на него с почти нескрываемым изумлением, кажется, слегка потеряв контроль над ситуацией. Его даже слегка перекосило.

— В-вы вообще представляете, чего от меня требуете?! — воскликнул наконец он. — Если руководство узнает, меня уволят! Меня лишат адвокатского статуса!

Луке понравился ход его мыслей. Этот тип на самом деле пекся исключительно о себе, а вовсе не о правомерности происходящего, безопасности клиентки или ее интересах. Это означало, что он спокойно мог продолжать, не опасаясь последствий.

— У вас в любом случае останется номер телефона и имя моего адвоката, — заверил Лука, закрывая кейс и вновь ставя его на пол, тем самым показывая, что вопрос уже решен положительно. — Вы можете проверить все данные о нем в открытых источниках или в адвокатской базе и убедиться, что его квалификация намного выше вашей. Так что если вдруг у вас возникнут проблемы с законом или просто с трудоустройством, обращайтесь. Только вот их не возникнет, если вы сами не станете делать глупостей. Оплату от клиентки вы уже получили. Вам просто не нужно выполнять вашу работу. Возьмите тайм-аут, проветритесь, устройте себе перерыв. Поверьте, так будет лучше для самой же клиентки. Она останется довольна, и у нее не будет ни малейшей необходимости обращаться к вашему руководству или в принципе возвращаться в вашу фирму. Все, что ей потребуется, она будет решать непосредственно со своим новым адвокатом. Ни малейших рисков… Откройте конверт.

Лука кивнул своему собеседнику на стол. Тот неуверенно взял конверт в руки, раскрыл и заглянул внутрь. Затем вернул его на место. Около минуты они сидели в полном молчании, и Лука наблюдал, как этот тип переваривает полученную информацию — нервно постукивает ручкой по столу, затем теребит ее в руке, поджимает губы и стискивает челюсть, хмурится, а глаза его бегают, ища ответа. Ему определенно повезло попасть на такого корыстного сосунка. Решая прийти сюда, он полностью осознавал, что мог попасть по-крупному. Только вот ему повезло как всегда… Немного опомнившись, адвокат резко потряс головой, будто стряхивая с себя наваждение, потом наклонился вперед, как бы стыдливо взял конверт и убрал его во внутренний карман пиджака.

— Я вас понял, — быстро проговорил он, вставая.

— Вот и чудесно, — Лука кивнул, тоже поднимаясь.

Больше белобрысый тип не протягивал ему руку, но он вовсе и не испытывал желания ее пожать. Оба они направились к выходу и уже там коротко бросили друг другу «до свидания», довольные тем, что больше никогда не пересекутся.

Уладив этот вопрос, Лука почувствовал некоторое облегчение. Он прекрасно понимал, что сейчас вовсе не берет Кристину под контроль, что контроль этот мнимый… Стоит ей узнать о слежке или о подставном адвокате, ее отторжение лишь усилится, и он загонит себя в еще большую ловушку. Едва ли ей понравится оказаться в руках человека, который развлекся с ней пару раз и теперь пытается покровительствовать, не поставив ее в известность и не спросив разрешения. Тем не менее, другого выхода он пока что не видел. Не готов был отпустить, но и вернуть прямо сейчас был не в силах. Ему нужно было время, таймаут и больше информации.

Спустя час он уже примчался в больницу и застал жену и дочь в палате за какой-то настольной игрой, которую они разложили на кровати. Ева счастливо улыбалась, хихикала и забавно вздымала вверх кулачки, радуясь победе. У него тут же отлегло от сердца, и он понял, чего ему так не хватало весь этот долгий паршивый день. Дочь, увидев его, тоже изменилась в лице. Вся засияла, подпрыгнула и чуть ли не завизжала, оглашая радостными восклицаниями полупустые помещения больницы. Через несколько секунд она уже была у него на руках, радостно повторяя: «Папа! Папа!» и захлебываясь потоками новостей, которые так и сыпались из ее незакрывающегося ротика. Даже дышать ей было некогда, пока она тараторила, поэтому захлебывалась эмоциями, словами, судорожно хватала ртом воздух, а он счастливо улыбался и вместе с тем с каким-то несвойственным для себя ужасом прислушивался к ее вздохам и ее сердцебиению. Неужели в этом совершенном создании что-то могло быть не так? Неужели ей и правда предстоит то, что он только что в очередной раз обсуждал с врачом?..

Верхний свет в палате уже был выключен, горели лишь точечные диодные светильники под панелью с розетками и выключателями вдоль стены у изголовья кровати. Дочка забегала по постели, как обезьянка, устраивая ему место, которое обложила подушками, чтобы папочке было удобнее. На каком-то игровом поле разложили пестрые карточки, и он с зачарованной улыбкой слушал путаные разъяснения дочки, пытаясь въехать в правила. Только выходило, что в этом деле он соображал намного хуже, чем в бизнесе… Или, возможно, просто умотался настолько, что теперь, в этой мирной и счастливой обстановке так расслабился, что совершенно не хотел воспринимать игру всерьез.

— Ну, па-а-п, ну ты чего! Я же понятно все объяснила! — тормошила его Эвита, а Елена тихонько смеялась, потому что карточки падали на пол от возни шустрой девчонки, она продолжала возмущаться, а Лука упорно делал вид, что ничего не понимает.

— Виточка, папа устал… Давай ему лучше сказку почитаем… — заметила Елена, поглядывая на Луку чуть настороженным, но таким же влюбленным, как всегда, взглядом.

— Точно! Сказку! Только не я! — тут же выпалила Ева. — Я тоже устала! — Она нырнула к папе под руку, пристраиваясь под одеялом, шебуршась, толкаясь и готовясь слушать, а Лука еще больше расслабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, пристраиваясь вздремнуть. Должно быть, со стороны они выглядели как образцово-показательная семья. Сегодня ему и правда не хотелось думать о том, что это не так. Главное, что Ева находилась сейчас здесь, совсем рядом, живая и здоровая, в тепле его объятий. Только внутри, в фоне, все равно постоянно ныла тупая боль и все еще не утихшая злость на Кристину. Она должна была его выслушать, потому что чувствовала то же, что и он — это притяжение, от которого срывало крышу, эту едва различимую дрожь от нетерпения увидеть друг друга, эту волну тепла и нежности, которая накрывала всякий раз, когда они оказывались рядом.

Елена начала читать какую-то книжку, пристроившись в кресле, и под звуки ее мелодичного голоса он вырубился практически сразу, уморенный и теперь убаюканный. Сквозь сон он какое-то время чувствовал, как копошится Ева, но вскоре и эти ощущения исчезли.

Дождавшись, когда и дочь, и муж уснут, Елена встала и долго смотрела на этих двоих тревожным любящим взглядом, затем выключила свет. Потом по ее лицу прошла судорога боли и страха. Она сглотнула и облизала губы, обернувшись к одному из стульев у большого круглого стола рядом с окном. На нем висел пиджак Луки, и она уже давно его заметила там и все вынашивала в душе ужасающую и в то же время не дающую покоя мысль. В пиджаке был его телефон. Он, конечно же, был запаролен, но когда-то давно она чисто случайно заметила, как муж разблокировал его, и запомнила эти цифры. Эта информация казалась ей в общем-то бесполезной поначалу, но в последнее время обрела особый смысл. Она должна была все о нем знать. Ее грызли черви сомнений. Еще недели две назад она добралась до его телефона, пока Лука был в душе, ввела пароль, но за ним телефон затребовал еще пин-код. Для того, чтобы выяснить и его, ей пришлось изворачиваться и подгадывать удачный момент, вертясь у мужа за спиной, например, подавая ему кофе, наливая чай или предлагая какое-то блюдо. Теперь же она стояла, борясь с собственной совестью с одной стороны и страхом с другой. Вдруг она узнает то, что ей вовсе не понравится? Как потом с этим жить?..

Тем не менее, ноги сами повели ее к стулу, на котором висел пиджак. Скользнув пальцами во внутренний карман, девушка вынула гаджет, тут же развернулась спиной к кровати, на которой лежал муж, и прижала телефон к груди. Сердце стучало, как бешеное. Она чувствовала себя ничтожеством и воровкой, но останавливаться не собиралась. Каким бы облегчением это стало — не найти там ничего подозрительного, ничего порочащего… Она бы смогла, наконец, вздохнуть спокойно… любить его еще больше…

Спрятав телефон в кармане джинсов и прикрыв сверху свитерком, она бесшумно вышла из палаты и нырнула в туалет, заперевшись на замок. Закрыла крышку унитаза и уселась сверху, путаясь в собственных растрепавшихся и наэлектризовавшихся волосах. Дрожащими пальцами ввела оба кода и с облегчением выдохнула. Хотя бы коды он не сменил…

Боясь оставить какой-то след от своего присутствия в чужом устройстве, она принялась неспешно и осторожно заглядывать в мессенджеры, пролистывая бесконечные списки контактов и переписок… Черт, разве здесь найдешь что-то быстро?! Оставалось только надеяться, что Лука не проснется прямо сейчас и не хватится… В переписках и адресных книгах встречались в основном мужские имена, хотя женские тоже попадались. Один только взгляд на его переписки с женщинами вызывал подташнивание, и узел под ложечкой скручивался с новой силой. Но все эти краткие и лаконичные обмены любезностями или информацией не несли в себе никакой провокационной подоплеки, даже несмотря на то, что фотографии некоторых были ничего себе так… Кажется, она начинала сходить с ума… Как она могла пасть настолько низко, украв его телефон и тайком рыская в нем, словно какое-то опустившееся ничтожество?!..

Пересмотрев кучу сообщений, Елена уже почти успокоилась, когда вдруг наткнулась на имя «Кристина» без фамилии. Лука всегда был педантом до мозга костей, аккуратным, точным, предусмотрительным. Поэтому каждый контакт обычно содержал фамилию как минимум, а чаще еще и отчество, а также должность или еще какую-то дополнительную информацию. Здесь же не было ничего… кроме фотографии… Блондинка, чувственный, чуть улыбающийся, далеко неглупый взгляд голубых кошачьих глаз, губы расслаблены и нежны, будто просят поцелуя, но подбородок вздернут, и стиль одежды вовсе не намекает на доступность. Закрытая белая блузка без рукавов, застегнутая на все пуговки, серые брючки от делового костюма на тонком ремешке в тон, через руку перекинут такой же пиджак. Строгая, но в то же время нежная. Уверенная в себе, но в то же время не наглая, скорее, даже доверчивая… Красивая…

Нажала на ее имя в мессенджере и обомлела.

«Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь», — гласило единственное последнее сообщение от Луки этой Кристине, так и оставшееся без ответа. Всего одно сообщение, и в нем Елена почему-то сразу увидела все, что обжигало, кромсало на части и душило ее ужасом неизбежного конца. К лицу прилил жар, воздух стал горячим, раскаленным… Судорожные вдохи не приносили облегчения, они опаляли легкие, причиняя адскую боль, которая жадными пожирающими щупальцами пробиралась внутрь все глубже, поражая все живое на своем пути… ее живую плоть… Руки противно задрожали… Из глаз потекли ядовитые разъедающие слезы… Лицо перекосило гримасой отчаяния. Она замотала головой, беззвучно повторяя «нет, нет, не может быть, это неправда», будто уговаривая себя, но не веря. Затем включила в раковине кран на полную и позволила себе разрыдаться.

Елена понятия не имела, сколько прошло времени. Вытягивая себя из бездонного колодца отчаяния, она заставила себя встать и подойти к зеркалу. Глаза казались двумя пустыми кратерами, спутавшиеся рыжие волосы походили на выгоревшую на солнце траву, бледное лицо превратилось в осунувшуюся маску из папье-маше, какие она делала когда-то в детстве, когда ходила в художественную школу. Только те маски были расписаны красивыми яркими узорами, а эта была изуродована потекшей тушью и размазанной косметикой. Ноги у нее подгибались, все тело ломило и трясло, словно от лихорадки. Она чувствовала себя постаревшей и разрушенной.

Потерянная и вымученная, девушка вытащила из заднего кармана джинсов резинку, собрала волосы в хвост и умылась с мылом, смыв остатки макияжа. Кожу тут же стянуло. Мыло оказалось дешевым и резким, вовсе не предназначенным для ухода за нежной кожей лица… Она вспомнила про крем для рук в сумочке, но, глянув на себя в зеркало еще раз, понуро опустила глаза. Какая теперь, к черту, разница? Сил бороться у нее не было, во всяком случае сейчас… Она не чувствовала в себе больше той бьющей через край энергии, которая когда-то двигала ее вперед — покорять новые вершины… Возможно, это было то самое убеждение, что он ее любит… такой мужчина, как Лука… Теперь остались лишь усталость, боль, безразличие ко всему и разочарование…

Вернувшись в палату, Елена положила телефон обратно в карман пиджака, уже особенно не заботясь о том, чтобы не быть замеченной, и опустилась в одно из кресел, задумчиво глядя в темноту. Сейчас ей уже казалось, что она всегда это знала — он изменял ей. Изменял постоянно. У него для этого было предостаточно возможностей. Он без конца мотался по командировкам, задерживался после корпоративов и деловых встреч, иногда просто приходил поздно как ни в чем не бывало. Нет, никаких женских волос, следов помады, посторонних запахов она никогда не обнаруживала… Он в принципе всегда держался и объяснялся весьма достойно, и ей не хотелось ломать это взаимное уважение, устраивать сцены, истерики, бросаться оскорблениями, обвинять в том, чего не могла доказать… К тому же подспудно она знала, что с ним все это было бы бесполезно. Лука не терпел, когда на него давили и не потерпел бы, чтобы с ним вели себя неуважительно. Что ж, она и не вела… и получила теперь то, что получила… Вот вся его благодарность за эти годы самоотдачи, когда она иной раз не чувствовала себя собой, не ощущала себя в своей тарелке, не понимала, что она делала рядом с ним в том обществе, в котором он вращался… Эти толстосумы, наглые, самовлюбленные властелины мира, обсуждающие дела, к которым она никогда не имела никакого отношения… Эти по сути скучные и бессмысленные для нее люди, которые не разделяли ее ценностей и интересов, потому что были хищниками в этом мире, тогда как она была всего лишь сошкой под их ногами с ее интеллигентностью и стремлением к внутренней гармонии и саморазвитию, а вовсе не к власти и богатству.

Елена попыталась представить себе, как отреагируют на новость об их разводе мать и отец… Посыпятся упреки в духе «а я тебе говорила» и бесконечные оскорбления в адрес человека, которого она искренне считала своим солнцем, своим небом, своей землей… надежной опорой и идеалом, до которого она никогда не дотягивала. От этих романтических бредней стало противно. Сколько можно было витать в розовых облаках? «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь». Не забудется, это точно… Она никогда не забудет, как ее завоевывали, как ее умело околдовали, как легко для нее создали иллюзию любви, в которую она поверила, потому что была слишком неискушенной и никогда не попадалась в руки опытных любовников, опытных соблазнителей, опытных мужчин…

Сейчас она прекрасно понимала, что ее всегда пугало в Луке… Это был его порочный взгляд, полный темных желаний. Он подавлял их, чтобы не отпугнуть ее, но они всегда были там, облизывались, ухмылялись, глядя на нее, источали тлетворные обещания и выдвигали непристойные требования, на которые она никогда не посмела бы откликнуться… Он смотрел так на нее иногда во время секса, будто бы забываясь. «Смотри мне в глаза, когда я тебя трахаю… Смотри в глаза, когда кончаешь…» — жарко шептал он в губы, нависая над ней и доводя до сладкого беспамятства. Она пыталась ответить на его взгляд, но не выдерживала. Он подавлял ее. Ей было стыдно. И потом она всегда интуитивно чувствовала его разочарование, просто он умело его скрывал, и она отмахивалась от этих мыслей… ей было неловко даже думать об этом.

Из черной бездны воспоминаний вырвал яркий свет. В комнату вошла медсестра с металлическим подносом.

— Извините, вечерний укольчик, — объявила она громко. Увидев жмурившегося сонного отца в обнимку с дочерью, она на миг задержалась на месте, но все же не надолго. — Да у вас тут сонное царство! Вы бы не волновались так… ехали бы домой… Мамочка ваша, должно быть, уже устала целый день-то на дежурстве… Да и вам как следует выспаться не помешает. — В голосе медсестры слышалась доброжелательность и заряд бодрости, но все это лишь раздражало Елену.

Лука спросонок ответил нечто бессвязное, но встал и аккуратно переложил Еву поудобнее. Она толком не проснулась даже, поэтому медсестра сама откинула одеяло, спустила ее пижамку и аккуратно уколола.

— Ой, — пискнула Ева, но тут же натянуто улыбнулась сквозь сон. — Я больше не боюсь, уколов, пап… — пробормотала она, пряча лицо под одеялом и зевая.

— Ты моя умница… — с тяжелым сердцем похвалил он, погладив ее по голове, и, пытаясь прийти в себя, потянулся и принялся одергивать закатанные рукава рубашки.

Медсестра еще что-то ему сказала. Он ответил. Елена наблюдала за ними, так и не поднявшись с места, чувствуя себя отсутствующей и ничего не значащей. Только обрывочные мысли всплывали в голове. Эта медсестра была молодой, симпатичной и очень уж с ним любезной и разговорчивой. Интересно, медсестер он тоже трахал, поэтому эта так стелилась и улыбалась, даже не замечая присутствия жены? Может, он всех здесь перетрахал, поэтому вся больница бегает перед ним на задних лапках?.. Губы дрогнули. По щекам вновь потекли предательские слезы, и она резко стерла их злым остервенелым движением. Еще чего не хватало, рыдать тут, как какая-то слабачка! Она больше не позволит обращаться с собой так!

Елена резко встала и скрестила на груди руки.

— Могли бы и не включать верхний свет. Ребенок уже спал, — резко вставила она, даже не слушая, что сейчас обсуждали эти двое.

— Извините, — откликнулась медсестра, обернувшись на нее. — Так положено.

— В следующий раз думайте, что делаете, — не стала смягчаться Елена.

Бойкая девушка промолчала, но недовольно поджала губы. Пока она выходила, Елена стояла, приподняв подбородок, и провожала ее ледяным взглядом.

— Черт, который час… — отрешенно спросил Лука, ничего не замечая вокруг. — Может, ты поведешь?

— Я собиралась остаться здесь на ночь. На такой персонал оставлять ребенка нельзя, — отрезала она.

Свет уже вновь погасили, и теперь они стояли в темноте. Лука, к счастью, вновь не мог видеть ее лицо, а голос, вроде бы, ее не подвел.

— Лен, в этом нет никакого смысла. Ты же устала… сама хотела завтра ехать на фирму… Не нужно себя загонять. У нас еще столько испытаний впереди. Побереги силы.

Его голос звучал не то чтобы очень мягко, он всегда будто приказывал свысока, но все же она привыкла слышать в нем заботу любящего мужа и отца. Сейчас она больше ее не слышала, да и не хотела слышать. Лицемер. Он был мерзким лицемером, которого гораздо больше волновала какая-то Кристина… «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь». В этих двух предложениях чувствовалась не простая интрижка, а целая история… и от этого становилось лишь противнее… Где-то его ждала эта Кристина, а он сидел тут с ними, отрабатывал долг семейного человека, но думал совсем о другой…

— Лен, ты меня слышишь? — Когда она уловила этот его вопрос, Лука оказался неожиданно близко. Он уже надел пиджак, подтянул галстук, застегнул пуговицы, пригладил немного растрепавшиеся волосы и вновь предстал перед ней эдаким денди, от которого всегда дух захватывало. Рукой приподнял ее лицо за подбородок, разворачивая к свету, идущему из коридора, и вглядываясь в ее черты. Она вперила в него прямой упрямый взгляд, невольно стиснув зубы, чтобы не показать, что губы дрожали. — Ты плакала? — Мужчина нахмурил брови, а она отодвинула его руку и отвернулась, чувствуя предательские импульсы, отвечающие на его близость, на его прикосновение, пусть такое грубоватое и будничное.

— Я тоже устала, Лука, — прохрипела она, вдруг решив, что вовсе не собирается демонстрировать ему собственную осведомленность о его интрижке. К тому же она поняла, что ей нужно больше сведений, больше доказательств, чтобы точно знать, как ей теперь действовать. В таких вопросах нельзя было спешить. Ей было, что терять. Что если он попытается забрать у нее Еву?.. Он, с его-то деньгами, связями, возможностями?.. Ей лучше действовать осторожнее и подготовиться. Только бог ведает, сколько сил ей для этого потребуется, но теперь она вовсе не собиралась оставаться слабой и верить в мнимую силу его защиты. Этот человек больше никогда не вызовет в ней доверия и никогда не вызовет тех теплых чувств, которые растоптал так жестоко. «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь». — Ты прав, — наконец выдавила из себя она. — Нужно поехать домой и выспаться как следует. Давай ключи, — девушка протянула руку, чтобы заполучить ключи от его мерседеса. Затем подошла к больничной кровати, склонилась, поцеловала спящую дочку в темные локоны на макушке и быстрым шагом, не оглядываясь, вышла из палаты.