Глава 13

В сопровождении своего нового адвоката Кристина вышла из такси и остановилась перед нотариальной контрой, у которой была назначена встреча. Ее всю трясло от предстоящей процедуры вскрытия завещания, и все силы были направлены на сохранение внешнего спокойствия. Эти люди, кто бы сегодня ни пришел, не дождутся, чтобы она проявила слабину или даже показала нервозность. Она должна в любом случае выглядеть невозмутимо и спокойно, даже если все сложится не в ее пользу. Пока что просчитывать варианты не хотелось, да и сосредоточиться не получалось. Впрочем, все возможные варианты уже были сто раз обговорены, так что теперь предстояло просто вынести это испытание с достоинством и принять правильное решение, но уже потом.

Невольно озираясь по сторонам в поисках знакомых лиц, она поймала себя на том, что ищет взглядом Луку. Почему-то она считала естественным увидеть его здесь, ведь он собирался принимать участие в этом мероприятии изначально, предлагал поддержку. Она больше не рассчитывала на него, нет. Более того, считала себя вправе потребовать его уйти. Однако жажда увидеть его казалась просто непреодолимой, несмотря ни на что. Пусть он придет, пусть ведет себя возмутительно, самоуверенно и нагло, как он это умел. Пусть она выскажет ему все, что о нем думала, все, что у нее накопилось за эти бесконечно долгие дни. Пусть ему станет так же больно, как ей. И, может, тогда ей полегчает? С какой стати она вообще сейчас стоит и думает о нем? Сколько этот человек мог мучить ее даже на расстоянии и после того, как с ней поступил? Она ведь давно не была ребенком и все прекрасно понимала. Но понимал разум, а сердце томилось, болело и ждало, да и реакции собственного тела все еще сводили с ума, когда накрывали воспоминания. За одно только это хотелось расцарапать его лицо и отвесить ему еще миллион пощечин, а потом увидеть эти нахально усмехающиеся и полыхающие дьявольскими страстями глаза и отдаться в их плен, наплевав на гордость.

Нет, все… это стало бы концом для нее. После этого она никогда не смогла бы вновь себя уважать. Погрузившись в эти внутренние баталии с воображаемым соперником, она даже не заметила, как упрямо помотала головой в знак протеста.

К зданию наконец-то подкатил роскошный вишневый автомобиль, из которого голливудской дивой выплыла Лариса, до смешного вычурно разодетая в меха, с вечерней укладкой, вечерним же макияжем и вся увешанная драгоценными каменьями, которые сверкали ярче звезд. Кристине неприятен был даже ее вид. Никаких добрых чувств или наивных надежд в отношении этой дамы она уже не питала. Сейчас мачеха будет рвать ее на части, и если она не удержит оборону, от нее и мокрого места не останется. Адвокат Филипп Иванович, солидный рослый и массивный мужчина лет пятидесяти, едва заметно склонился к ее уху.

— Полагаю, это наши оппоненты? — уточнил он, видимо, тоже оценив возможности другой стороны и неопределенно откашлявшись.

— Да, жена моего отца… — отозвалась девушка холодно. Даму сопровождало сразу трое адвокатов. Хотя Кристина не удивилась бы, если бы один из них оказался личным телохранителем. Шикануть Лариса любила даже на последнее, да и нуждающейся сейчас отнюдь не выглядела.

Как и ожидалось, дамочка, вся в драпировках из норки, словно шарпей, прошествовала ко входу в нотариальную контору мимо своей падчерицы, даже не поздоровавшись. Зато обдала всех присутствующих стойким ароматом дорогих духов.

— Свидетели еще не приехали, — обронила Кристина ей вслед. — Тем более внутри много народу, и назначенное нам время еще не подошло.

Лариса остановилась и обернулась, уже взявшись за ручку двери.

— Свидетели нам и не потребуются, — бросила она холодно.

— Закрытое завещание никто не станет вскрывать, пока не явятся оба свидетеля, которые присутствовали при его запечатывании, — пояснила девушка как можно более невозмутимо.

— Закрытое что? — Лариса вздернула бровь, остановившись. Кристина внутренне восторжествовала. Все-таки сохранить информацию о наличии завещания удалось до конца, и это радовало. В своей самонадеянности мачеха даже не рассматривала вариантов, при которых кто-то мог диктовать ей условия. К счастью, о встрече договаривались уже не лично, а через адвокатов, поэтому вопросов, почему для встречи была выбрана именно эта нотариальная контора, не возникло.

— Лариса Павловна, — встрял адвокат Кристины, чувствуя, что тут сходу разгорается конфликт. — Ваш супруг оставил завещание. Мы специально организовали встречу, чтобы зачитать его в присутствии всех заинтересованных лиц.

— Мой супруг не оставлял никаких завещаний! — повысила тон оскорбленная вдова. — Если бы оставил, я бы первой об этом узнала!

— Простите, но иногда люди делают это втайне от второй половины. Давайте не будем обострять ситуацию. Моя клиентка пока что тоже ничего не знает о его содержании, поэтому выяснять отношения преждевременно.

— Что?! Ах ты сучка поганая! — Без какого-либо предупреждения Лариса бросилась к девушке и попыталась ухватить ее за волосы или за меховой воротник пальто. Ее спасло только то, что адвокат, довольно тучный и высокий мужчина, оттеснил ее себе за спину, фактически перегородив дорогу своим массивным телом.

— Что вы себе позволяете?! — строгим басом прогрохотал он, получив от Ларисы толчок в грудь. — Будете применять физическую силу, мы вызовем полицию и скорую и зафиксируем факт нападения. Подобным поведением вы ничего не выгадаете, так что прошу взять себя в руки!

— Лариса Павловна, прошу вас… — мягко заметил один из сопровождавших буйную дамочку мужчин. Он взял ее под руку, пытаясь оттянуть в сторону.

— Эта гадина ввела меня в заблуждение! Она залезла в мой дом! Выкрала мои бумаги! И теперь у нее вдруг оказалось какое-то завещание?! Вы в своем уме?! — принялась верещать она, размахивая руками, не стесняясь ни проходящих мимо людей, ни собственных адвокатов, ни тем более присутствия Кристины, которая уже немного отошла от первого шока и оценила, что все идет именно так, как она и предвидела, не хуже и не лучше.

— У моей клиентки нет завещания, лишь свидетельство о его составлении, — вновь встрял адвокат девушки, пытаясь воззвать к разуму оппонентки. — Завещание было составлено у нотариуса этой конторы и хранится у него. Мы для этого сюда и приехали.

— Почему вы не предупредили меня?!

— Мы не были обязаны это делать… — Филипп Иванович в раздражении покачал головой и поджал губы. Иметь дело с подобной истеричной особой явно ему не нравилось.

— Это мошенничество!

— Ни в коей мере… Вы сейчас и сами во всем убедитесь.

Лариса вновь завопила что-то в своей обычной манере, адвокаты с обеих сторон продолжили ее увещевать, но Кристина уже ничего не слышала, хоть и продолжала смотреть на всю эту безумную сцену с отрешенным и безразличным видом стороннего наблюдателя. Только сердце у нее уже замерло и в коленях появилась привычная слабость, потому что к узкой полоске тротуара, на которой они ютились у входа в нотариальную контору, вдруг подъехал еще один автомобиль. Девушка узнала его, даже не повернув головы, просто уловив боковым зрением… Из автомобиля вышел Лука и направился к ним. Она не хотела и не собиралась на него смотреть, просто чувствовала его приближение кожей, словно он испускал какое-то мощное невидимое излучение, которое выжигало все живое в ней насквозь.

— Какого черта ты сюда явился?! — завопила Лариса с новой силой уже в сторону сына, грозно выставляя вперед наманикюренный указательный палец. — Я предупреждала тебя! Ничем хорошим для тебя связь с этой девкой не закончится!

Вот это уже переходило всякие границы… Кристина понятия не имела, сколько еще сможет выдерживать эту сумасшедшую. Сердце готово было выскочить из груди от возмущения, стыда и ярости. Если бы мачеха сказала еще хотя бы слово, она бы уже не отвечала за себя. Наверное, тоже высказала бы все, что думает, а потом перестала бы себя уважать за этот порыв неконтролируемой агрессии. Только Лука в этот момент вдруг схватил мать под локоть, видимо, достаточно сильно, потому что она охнула, а потом побежала туда, куда он ее потянул, быстро перебирая по асфальту сапожками на шпильках.

Они отошли на достаточное расстояние, чтобы их разговор никому не был слышен. Один из сопровождающих Ларисы Павловны бросился было за ней вслед, но почему-то быстро приотстал, а потом и вовсе замедлился, остановившись на приличествующей дистанции. Кристина прижала к губам ледяные пальцы, пытаясь выровнять дыхание и издалека наблюдая, как Лариса продолжает что-то там выговаривать в лицо сыну, а он склоняется над ней грозной громадой и тоже выплевывает ей что-то в лицо, крепко держа за руку. От ужасной семейной сцены их отвлекли наконец-то подъехавшие свидетели. Девушка растерянно поздоровалась, а потом в смятении наблюдала, как Лука невозмутимо возвращается назад в сопровождении утихомиренной матери.

Теперь мачеха выглядела слегка потрепанной, обозленной до предела, но при этом какой-то пришибленной. Что такого он мог ей сказать? Угрожал? Чем? Мысль о том, что Лариса могла сообщить об их отношениях жене Луки посещала ее и раньше, и от этого к горлу подступала тошнота, хотя в общем-то это была вовсе не ее проблема. Она и сама не могла разобраться в своих противоречивых чувствах к нему. Обычно она пыталась убедить себя, что разочарована, что презирает его, что даже ненавидит. Но вот сейчас вновь поймала на себе его случайный мрачный взгляд и все в ней всколыхнулось: еще не зажившая обида, еще неутихомиренная страсть, еще не успокоившаяся ревность. Все это время он любил другую… жил с ней, воспитывал их совместного ребенка… а потом соблазнил ее с такой легкостью и бессовестным напором, что даже не дал задуматься над происходящим. Ответила ему мертвенным безразличным взглядом и таким же каменным выражением лица, как и у него. Пусть даже мысли не допускает, что она страдает или что она уже могла простить. Мельком оценила весь его вид и передернула плечами. Как всегда ошеломляюще красив, шикарен и элегантен. Правда, слегка осунувшийся и такой чужой, что даже мурашки по коже… А еще совершенно равнодушный и непроницаемый, будто и не было между ними ничего. Конечно… посторонний мужчина, женатый на другой женщине…

Кристина покусала губу, вытянув себя из омута, в который этот тип всегда затягивал одним своим появлением. Лариса, вся раздраженная, но утихомиренная, послушно прошла в открытую Лукой дверь нотариальной конторы и с самым недовольным видом встала в стороне, ожидая, пока адвокаты договаривались с секретарем о назначенной встрече. Девушка тоже не стала встревать. Кажется, на Филиппа Ивановича вполне можно было положиться — надежный, уравновешенный, серьезный и компетентный специалист, который не любил лишних слов и обещаний, но всегда давал четкие ответы на конкретные вопросы. Всех заинтересованных лиц наконец вызвали в отдельный кабинет, предварительно проверив документы. Кристина невольно прошла в опасной близости от Луки, который встал в коридоре, словно страж, контролируя ситуацию. Его провожающий взгляд ощутила всей поверхностью кожи. Да что там… до позвоночника пробрало… Вспомнив, как отвесила ему пощечину, как кричала на него и прогоняла, почему-то содрогнулась. С таким лучше не становиться врагами. Он источал опасность. Всегда. И он все еще ее хотел…

Еще какие-то формальные разговоры и организационные вопросы, и вот наконец нотариус вскрыла конверт и начала читать: «Город Москва, Российская Федерация. Шестнадцатого сентября две тысячи восьмого года, я, Петр Данилович Рогожин, двенадцатого мая тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения, гражданин Российской Федерации, зарегистрированный по адресу… настоящим завещанием делаю следующее распоряжение…»

Кристина заметила, как Лариса вся напряглась, стискивая зубы и истерично постукивая кончиками ногтей по подлокотнику, хотя изо всех сил изображала полное безразличие, вальяжно раскинувшись в кресле, распахнув и разложив вокруг себя роскошные меха. Нотариус продолжала монотонно зачитывать текст.

«Все мое имущество, какое окажется ко дню моей смерти мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю своей дочери, Кристине Петровне Рогожиной…»

Теперь и Кристина нервно вздрогнула и прижала ладонь к губам, чтобы сдержать возглас удивления. Значит, все-таки отец помнил о ней и уже давно хотел именно этого… Почему-то из глаз неконтролируемо полились слезы. Она закрыла глаза и откинулась на спинку стула. Ей было абсолютно все равно, что принадлежало ему на момент смерти. Возможно, эта расторопная и предприимчивая дама и правда обобрала его до нитки, но все же сам факт, что он думал именно о ней давно переполнил вновь всколыхнувшимися чувствами и воспоминаниями. Еще незажившая рана открылась и заболела, вышибая весь воздух из легких.

— Сучка! Воровка! — зашипел до отвращения знакомый женский голос. Кристина даже не стала оборачиваться в его сторону. Хотелось просто закрыть руками уши и не слышать этой мерзости. — Даже не думай, что это все! Даже не надейся! — продолжила рычать она пониженным тоном, должно быть, опасаясь быть услышанной Лукой, который находился за дверью, но абсолютно не стесняясь всех присутствующих.

— Будьте любезны успокоиться! — жестко отрезал адвокат Кристины.

— Ведите себя достойно, пожалуйста. Вы находитесь в нотариальной конторе, и нам здесь не нужны скандалы и разборки. Для этого есть улица, — слегка раздраженно и в то же время абсолютно безразличным и привычным тоном вставила нотариус. — Мне нужна полная тишина для оформления документов. Наследнице будет предоставлена заверенная копия протокола вскрытия завещания с его текстом.

Лариса открыла было рот вновь, но подсевший к ней адвокат принялся что-то бубнить ей на ухо, и она замолкла. Кристина мечтала лишь об одном — поскорее уйти отсюда, чтобы больше не видеть это исчадие ада, которое ненавидело ее без всяких на то причин и с которым ей еще предстояло воевать в судах за наследство. Перспектива не столько пугала… сколько вызывала стойкое неприятие и тошноту. Только вот пренебречь последней волей отца она точно не собиралась. К тому же, эту гадину тоже хотелось поставить на место.

Выслушав своего юриста, Лариса встала и прошествовала к выходу. Собственно, ей больше нечего было здесь делать, за нее остались ее поверенные. К Кристине придвинулся Филипп Иванович, который вздохнул и проводил скандальную даму унылым взглядом.

— Сочувствую… иметь такую родственницу, пусть и не кровную, то еще испытание, — покачал головой он.

— Я и сама не ожидала, что она будет вести себя настолько ужасно.

— Сдается мне, она злоупотребляет алкоголем, — продолжил мужчина пониженным тоном. — Впрочем, это может сыграть нам на руку. Правда, с неадекватными людьми все всегда непредсказуемо. Она как раз из таких, шальных… Рискну предположить, что ей все же есть, что терять…

— И есть, что скрывать… Я уже говорила вам, что не знаю, какое имущество принадлежит отцу…

— О, не волнуйтесь. Мы сделаем запрос через нотариуса в Росреестр и без труда выясним, какое за вашим отцом числилось недвижимое имущество. Если дом на момент смерти принадлежал вашему отцу, мы получим подтверждающую это выписку. Что касается счетов, мы также сделаем запросы в банки и в налоговую. Налоговая может и отказать, но мы можем обжаловать это решение в суде. В общем приготовьтесь, Кристина… Нам предстоит долгая война, но я в целом настроен оптимистично.

— Что ж, я рада, если так, — Кристина кивнула, попытавшись натянуть губы в благодарной улыбке. — Спасибо за поддержку. Думаю, нам нужно будет подписать контракт на дальнейшие услуги. Я ведь пока что оплатила всего ничего… Мне бы хотелось, чтобы вы представляли мои интересы в суде.

— Мы подпишем дополнительное соглашение, не волнуйтесь. И… я рад, что отец оставил все вам. Это правильно. — Филипп Иванович улыбнулся. — Только попрошу не общаться с представителями вашей мачехи без моего участия. Хорошо? Остальные детали еще обсудим по телефону и при следующей встрече.

Через полчаса все вышли из кабинета. Ларисы уже и след простыл. Видимо, побежала зализывать раны разочарования. Зато Лука по-прежнему стоял напротив двери, словно почетный караул, грозный, неприступный и неумолимый. Сколько же раз ее будет жечь от его присутствия так, что дышать становилось трудно? Неужели он всегда будет иметь над ней какую-то скрытую власть? Кажется, изначально она собиралась прогнать его и что-то там ему высказать, но теперь язык онемел, да и вынести его тяжелый взгляд представлялось невозможным. Девушка проскользнула мимо, гордо подняв подбородок, сделав вид, что не замечает. Уже на крыльце конторы попрощалась со свидетелями и своим адвокатом и собралась вызывать такси, когда ее мягко взяли за локоть.

— Нам нужно поговорить. — Всегда необъяснимо волнующий мужской голос заставил вздрогнуть.

— Это плохая идея, — тут же отчеканила она заранее заготовленный ответ, предпринимая все усилия, чтобы не шарахнуться от него, как от удара молнии.

— Не будь ребенком, солнышко, — во властном низком голосе появились ласкающие нотки, так выбивающие из колеи. — У меня сейчас мало времени, и я по делу.

Кристина сделала короткий вздох и подняла глаза. Что-то в устало-нежном взгляде бархатисто-серых глаз ее встревожило.

— Что случилось?

— Боюсь, не очень хорошие новости. — Лука сделал паузу. — У меня есть предположение, что твоего отца довели до такого тяжелого состояния, возможно, подменяя ему лекарство…

— Ч-что?.. — Девушка нахмурилась, пытаясь как-то осознать услышанное. Нет, его глаза точно не лгали. Он в принципе никогда не стал бы шутить с ней по такому поводу или подставлять. — Ты предполагаешь, что твоя мать… — договорить не успела, да и не решилась бы вот так сходу произнести это вслух.

Лука беспокойно отер подбородок, чувствуя себя не в своей тарелке. Сообщать подобное едва ли могло быть приятным.

— Я общался с его лечащим врачом. Он наблюдался в хорошо известной мне частной клинике. Думаю, он был не так уж плох и он не мог настолько халатно относиться к своему здоровью, чтобы полностью запустить болезнь. Я также попросил доверенного эксперта прокомментировать заключение патологоанатома. Он пришел к выводу, что твой отец, скорее всего, либо получал пониженную дозу инсулина, либо вообще его не получал… какое-то время…

— Но это же… — у нее губы онемели, да и в ногах почувствовалась ужасная слабость.

— Кристина… — Лука коснулся ее плеча, и она не отдернула руку, слишком шокированная, чтобы сопротивляться. — Я понятия не имею, можно ли тут будет что-то доказать, — продолжил он. — Но поверь мне, моя мать способна на это. Поэтому я постараюсь найти еще какие-то сведения. Только прошу тебя, не суйся в это сама и будь осторожна. Она также может попытаться обвинить тебя в воровстве, потому что видела нас тогда в доме вместе… У нее везде установлены камеры, так что… Боюсь, тебе придется подготовиться к худшему и рассказать все своему адвокату. Пока что мне пришлось пригрозить ей разоблачением того, что она сделала с твоим отцом, чтобы она не бросилась обвинять тебя и не сделала достоянием общественности наши отношения, но я сомневаюсь, что этого хватит надолго. Она слишком уверена в своей безнаказанности…

— Я… тебя поняла… — быстро выговорила Кристина, на этот раз отворачиваясь. — Спасибо за участие и за то, что сегодня вмешался. — Девушка глубоко вздохнула, отступая. Находиться в такой близости с ним так долго было чревато. Только Лука вдруг поймал ее за кисть, сжал ладонь, потянул на себя, но она попыталась вырвать руку.

— Кристина, — окликнул он, не отпуская и вновь приковывая к месту, — я уеду на неделю, потом вернусь. Надеюсь, ты будешь готова встретиться и поговорить.

— Лука… я… наверное, должна тебя выслушать, но не могу. Все это неправильно. Я больше никогда не смогу… довериться и… — ее задушил ком в горле.

— В жизни по-всякому бывает, девочка… — его пальцы, теплые и грубоватые, заботливо отодвинули локоны, убирая прилипшие к губам волосинки за ухо. — Ты ни в чем не виновата. Я сам сделал неправильный выбор и совершил много плохих поступков, но это не значит, что я не имею права все начать сначала.

— Нельзя бесконечно все начинать сначала, когда тебе вдруг приедается собственный выбор… — В ее глазах плескалась боль вперемешку с сожалением и нежностью, он не мог ошибиться. Мужчина погладил прохладную нежную щечку, зарываясь кончиками пальцев в светлые пряди волос, которые трепал уже по-зимнему жесткий ветер.

— Ты слишком юная, чтобы это утверждать, — горько улыбнулся он. Она сделала судорожный глубокий вздох.

— Я просто не хочу, чтобы ты сделал мне больно, когда тебе опять все надоест или ты посчитаешь, что ошибся.

— Мне никогда не надоест…

— Ты не можешь этого знать…

Теперь на его скулах заиграли желваки, а глаза потемнели.

— Ты будешь жалеть…

— Я уже жалею, Лука… — рассердилась она, уловив в этих словах угрозу, которой отнюдь не было, — постоянно жалею.

Его пальцы наконец разомкнулись, когда она дернула руку еще раз. Несколько бесконечных секунд они смотрели друг на друга, будто запоминая черты, чтобы они навсегда отложились в памяти. Потом девушка развернулась и пошла, сама не зная куда. Район не был ей знаком. Ей просто нужно было сбежать, скрыться с его глаз, уйти из зоны его притяжения, потому что стоило ей хоть на миг позволить себе забыться, а ему не посчитаться с ее чувствами, все усилия сохранить собственное достоинство были бы растоптаны и стерты в пыль.

Заметив проезжающий мимо знакомый автомобиль, Кристина проводила его напряженным взглядом и выдохнула, когда он скрылся за поворотом. Остановилась и отдышалась, жадно втягивая в себя холодный воздух. Вызвала такси и попыталась привести мысли в порядок. Щеки все еще горели от недавних прикосновений, ноги плохо слушались. Этот день запомнится ей надолго… А сколько еще предстоит таких стычек, разборок и объяснений? Что-то подсказывало ей, что Лука не отступит… Пока что она даже не знала, радоваться ли ей или сокрушаться… Глупое сердце все еще восторженно трепетало от его недавней близости, игнорируя даже более важные обстоятельства. Лариса довела отца до тяжелейшего приступа и смерти?.. Ее могут обвинить в воровстве за то, что зашла в дом отца и взяла оставленный ей документ из личного тайника?.. Это казалось невероятным… и в то же время вполне возможным, учитывая характер мачехи… Внутри поднималось возмущение, негодование, злость. А еще чувство вины и беспомощности из-за того, что она и не догадывалась толком, что отец все это время жил рядом с чудовищем, и она этого даже не подозревала, не проконтролировала, не предотвратила несчастье… Типичная эгоистичная дочь, которая сбежала из дома при первой возможности, чтобы устроить свою жизнь, и забыла о существовании отца, который столько для нее сделал. Теперь, что бы она ни предприняла, человеческую жизнь уже не вернешь. Тем не менее, нужно было по крайней мере разобраться во всем… разделаться с этим жадным и озлобленным ничтожеством. Ей необходимо было снова срочно связываться с адвокатом, обсудить все эти новые неутешительные факты и что-то предпринять…

Но мобильник в сумочке зазвонил сам. Это была ассистентка директора по кастингу, с которой Кристине уже приходилось иметь дело.

— Кристина, здравствуйте. У Ольги Александровны сегодня появилось окошко. Вы могли бы приехать сегодня к трем в телецентр? Надеюсь, вы успели проработать наши материалы по техническому заданию? Хотелось бы провести сегодня демо-съемку выпуска. Возможно, ее просмотрят в вашем же присутствии и дадут окончательный ответ.

— Да, конечно, я подъеду, — встрепенулась она, с силой вырывая себя из всего этого безумия, от которого уже голова шла кругом. Кроме всего прочего, ей обязательно нужен был этот контракт и эта работа. Сейчас у нее просто не хватило бы моральных сил искать что-то еще настолько же перспективное.

— Тогда семнадцатый КПП, — отчеканил бойкий голос в трубке. — Пропуск на вас будет заказан. На месте лучше быть за полчаса. В три вы уже должны быть у гримера. Успеете?

Девушка судорожно глянула на наручные часики.

— Успею.

— Тогда ждем! Не опаздывайте!

Времени до встречи оставалось не так уж и много, а еще предстояло заехать домой и переодеться. Для отведенного ей образа необходим был деловой стиль сдержанной сексуальности. Классические элегантные костюмы и платья с нотками откровенности, но без пошлости и вычурности. Сегодня она собиралась надеть темно-синее платье-футляр с глубоким треугольным вырезом, рукавами две трети и имитацией белого воротничка и манжет от белой рубашки. Длина юбки на ладонь выше колена. Покрой ладно облегал тело. На ногах — классические темно-синие лодочки в тон ткани. С ее ангельской внешностью смотрелось все это излишне нежно, но строгая прическа немного компенсировала этот недостаток.

Добравшись до телецентра Останкино немного раньше назначенного времени, девушка уже в который раз поймала себя на мысли, что ее успокаивает вся эта обстановка. Конечно, она нервничала перед первой серьезной съемкой, но все же ощущение, что здесь было ее место, не покидало ни на секунду. Может быть, дело было в этих бесконечных, серых, уносящихся вдаль на полкилометра коридорах, чаще всего пустынных и спокойных. В них вовсе не чувствовалась та атмосфера ажиотажа и шумихи, которые обычно ассоциировались у всех с телевидением… Они помогали ей сосредоточиться и собраться с мыслями, а еще выкинуть из головы все лишнее.

Гримерка тоже пока что стояла пустой. Кристина оставила там вещи и решила заглянуть в студию. Операторы, звукооператоры, осветители уже были на месте и возились с оборудованием, а вот остального персонала пока что не было видно. Впрочем, не исключено, что они уже собрались в аппаратной и наблюдали сверху… Она подняла голову. На уровне следующего этажа находилось затемненное окно аппаратной, выходящее прямо в студию, но едва ли кто-то когда-то в него смотрел… Там все обычно сидели, уставившись в многочисленные мониторы, транслирующие съемку с любых ракурсов, так что она всегда будет тут, как на ладони. Почему-то это не смущало. В студии ей тоже было спокойно… Она не пугала ни габаритами, ни десятками объективов и микрофонов, ни огромными светящимися экранами, панелями и огнями, которые будут создавать атмосферу, придадут лоска, привлекут внимание зрителей… Благодаря им они не увидят ни монтажных элементов, ни многочисленных лиан проводов, ни черных тканей, создающих фон и защищающих от лишних источников света, словно кокон, оплетающих небольшое пространство для съемки посередине.

Когда она пришла сюда впервые, чтобы посмотреть свое новое место работы, ей показалось, что студия мертва. Она выглядела пустой, потрепанной, исцарапанной, бесцветной, заброшенной… Сегодня из нее убрали все лишнее, ее немного привели в порядок, включили освещение и огромные мониторы, которые будут транслировать репортажи, отображать необходимую для зрителей информацию или просто создавать дополнительный фон. Со столика и кресел в центре сняли защитную пленку. Вскоре это место совсем оживет, наполнившись гостями, зрителями и коллективом съемочной группы. Кристина окинула пока что пустующие ряды сидений для зрителей и сделала глубокий вдох. Спокойно. Нужно запомнить это состояние и сохранить его, чтобы не позволить себе паниковать.

Из созерцания и своеобразной медитации вырвал чей-то голос.

— Кристина! Где вас черт носит! Почему еще не в гримерной?! — окликнула ее какая-то девушка небольшого росточка с весьма громогласным голосом для таких габаритов. Эту особу она бы, возможно, и не вспомнила, если бы не ее неприятный голос — резкий, грубоватый, вечно чем-то недовольный. Та самая серая мышка, которая грубила ей во время кастинга. Господи, неужели и сейчас придется с ней работать?.. К своему стыду, она толком еще не разобралась, кто она такая, да и вообще мало кого здесь знала лично.

— Да, да, бегу… — откликнулась Кристина и последовала за деловой и очень грозной «мышкой», пытаясь вспомнить ее имя. — Простите, как вас зовут? Нас, кажется, в принципе не представили…

Девушка что-то раздраженно пробурчала себе под нос, но даже не обернулась. Что-то она начинала немного бесить Кристину.

— Так… как мне к вам обращаться? — все же терпеливо переспросила она.

— Я сама к тебе обращусь, когда мне потребуется, — произнесла она холодно, остановившись перед дверью гримерной и закатывая глаза.

— Может, хоть скажете, кто вы. Довольно глупо вести себя так недружелюбно без всякой причины, если нам предстоит работать вместе.

Девушка откашлялась, всем своим видом демонстрируя, что имеет дело с какой-то недотепой. Нахмурив лоб, она подняла на Кристину уничтожающий взгляд и сунула ей в руки планшет с прикрепленной к ней пачкой листков с текстом.

— Ты лучше план сегодняшнего эфира прочти и запомни свои ключевые реплики и вопросы к гостю, чтобы во время съемок не было того же, что и во время кастинга, — произнесла она со скептическим видом. — И поверь, блондинки тут никому не нужны. Так что сначала дождись, чтобы тебя взяли, потом будешь мосты наводить…

Кристина даже воздуха в легкие набрать не успела, как эта очень важная персона развернулась и зашагала прочь. По дороге ее остановил какой-то мужчина и она принялась что-то ему втолковывать, размахивая руками и тоже держа себя как-то с вызовом. Девушку неприятно передернуло. Она повернулась к терпеливо ждущей даме-гримеру, которая наблюдала всю эту сцену, и все же не смогла сдержать эмоций.

— Черт… Она всегда такая? — Кристина уселась в предложенное ей кресло, перелистывая переданные ей бумаги.

— Большую часть времени, сколько я ее знаю… — сдержанно кивнула гример, принимаясь за свою работу.

— И… кто она? — Вопрос, возможно, был адресован не к тому человеку, но любопытство Кристина уже побороть не могла.

— Шеф-редактор… — был получен лаконичный ответ.

Вот черт… Девушка замерла, неприятно пораженная. Вот уж повезло так повезло… А еще, просматривая подготовленные записи этого шеф-редактора, она вдруг заметила, что в последний момент, видимо, заменили гостя программы. Абсолютно все, к чему она готовилась, оказалось бесполезным. Ее поиски нужной информации о приглашенном, ее пометки, ее собственные вопросы, ее репетиция и зубрежка некоторых фраз — все летело к чертям. На плечи тут же навалилась усталость, а изнутри начала распирать злость. Возможно, если бы шеф-редактор вела себя полюбезнее, она восприняла бы все это совершенно по-другому, но сейчас создавалось стойкое ощущение, что ее намеренно подставляли. И за что? За глупый анекдот на кастинге? Или эта «мышка» была недовольна ее кандидатурой?..

Пытаясь сосредоточиться, пока ей наносили грим, а потом делали укладку, Кристина судорожно вчитывалась в текст, но вовсе не чувствовала былой уверенности. Она не привыкла так… не любила полагаться на чужие, совершенно неизвестные ей и непроверенные источники… она всегда сама искала всю информацию, тщательно собирала по крупинкам, изучала интересующую ее тему со всех сторон… Теперь же ей предстояло выйти под объективы камер с какими-то заметочками на руках, составленными не пойми кем! Какой-то нахальной девицей, которая на пустом месте вставала в позу и из кожи вон лезла, чтобы показать, кто здесь главный! Да еще она — шеф-редактор! То есть это она будет определять весь ход шоу, писать его сценарий и действительно иметь право менять все в последний момент… Что ж… ладно… По крайней мере, сегодня не планировался прямой эфир. Если она ошибется, это еще можно будет исправить. Ведь так?

Последнее, что хорошо запомнилось Кристине, это собственное отражение в зеркале, когда гример и подоспевшая позднее парикмахер, известили ее, что все готово. Она оторвалась от записей и растерянно себя изучила. Пожалуй, образ ей создали потрясающий… Так она выглядела немного взрослее, серьезней и даже… роскошней. Аккуратная строгая деловая прическа по типу улитки, несколько локонов, выпущенных на висках, алые губы, черные стрелки на глазах, но больше никаких ярких акцентов. Роковая красотка… безупречная… аристократичная… Только вот времени любоваться собой совершенно не было. Сердце билось где-то в горле. Ей бы только хоть немного суметь соответствовать сегодня своему образу — и она будет просто счастлива…

— Пять минут до эфира, — проговорил кто-то, заглянувший в гримерку, и Кристина резко поднялась с кресла.

— Вы просто красавица, — искренне проговорила девушка-парикмахер, мило улыбаясь.

— Спасибо большое… — пролепетала Кристина с благодарностью. — Все это ваша заслуга.

— Удачи там сегодня.

Она кивнула и направилась на выход, крепко прижав к груди планшет со спасительными записями.

«Три, два, один…» — отсчитала про себя, прежде чем войти в яркий круг света на съемочной площадке студии, которая была наполнена зрителями, сидящими по рядам, и пока что еще снующим туда-сюда персоналом. Ей уже надели наушник и микрофон, в ухе послышался знакомый раздраженный командный голос. Что ж, по крайней мере, он говорил, что делать и что говорить, так что на собственную неприязнь можно было на время махнуть рукой.

У Кристины еще оставалось какое-то время, чтобы оглядеться по сторонам и постараться убедить себя, что это все та же самая студия, в которой она уже бывала раньше. Последние команды девушки-режиссера, которая работала с аудиторией и разъясняла, как будут проходить съемки, немного успокаивали. Только паника все равно искажала восприятие, огни ослепляли, сотни полторы незнакомых лиц смущали, волнение из-за того, что она плохо подготовлена, никуда не ушло. Тем не менее, когда ей дали команду, что идет съемка, она собралась, с уверенной сдержанной улыбкой поприветствовала телезрителей на камеру, которую ей указали, и представила гостя.

Все понеслось, словно в безумном сне, который невозможно было остановить. Иногда он казался ей сюрреалистическим кошмаром, потому что были моменты, когда она совсем терялась, и тогда голос из наушника, казалось, готов был врезаться в ее мозг и разорвать его на части. Тем не менее, этот голос помогал… Иногда все же ей удавалось даже слегка расслабиться и почувствовать вкус и азарт этой работы, потому что ее неплохо принимали зрители и еще она явно понравилась гостю программы, некоему владельцу контрольного пакета акций крупной компании ЭкоТи, производящей чай и кофе для российского рынка. Он охотно рассказывал как о своем бизнесе и становлении карьеры, так и о личной жизни.

Стараясь быть обаятельной и немного обольстительной, как это и задумывалось по разработанной для шоу концепции, она иногда замечала масляный и какой-то задумчиво-мечтательный взгляд собеседника, скользящий по ее коленям, груди, губам. В общем-то это слегка раздражало, но в целом не беспокоило. Он не был ей интересен, даже скорее отталкивал, несмотря на довольно приятную внешность: светло-каштановые волнистые волосы, хитроватые серые глаза, мягкую, обманчиво скромную улыбочку и небольшую родинку над верхней губой справа, которая невольно притягивала взгляд. К тому же он был одет со вкусом. Серо-голубой костюм невероятно шел к его глазам, как и почти небесно-голубой галстук. Когда-нибудь в другой жизни она, может быть, и обратила бы на такого внимание чисто внешне, но сейчас сердце было заперто на замок, приходя в себя после очередного незаконного проникновения со взломом.

А еще циничные и откровенно потребительские взгляды на жизнь этого типа не вызывали ничего, кроме неприязни, напоминая ей о другом таком же очень самоуверенном и нахальном типе… Пожалуй, между ним и Лукой даже можно было обнаружить некоторое сходство во взглядах… В частности, сегодняшний гость шоу с гордостью заявил, что был женат шесть раз, всегда имел любовниц, сейчас разведен и вовсе не против новых отношений. Он-де всегда любил женщин, и когда вокруг столько красоты, оставаться всю жизнь верным лишь одной — нонсенс, особенно с его деньгами и возможностями. Он просто готов осчастливить многих…

Внутри постепенно разгоралось негодование… Интересно, его жены и любовницы разделяют концепцию его любвеобильности? А то некоторые женщины прямо гордятся своими всем нужными мужьями… Невольно поддаваясь на провокации из-за наболевшей темы, Кристина перешла от деловой беседы к запланированным вопросам личного характера и не смогла воздержаться от колкостей. Будто уловив в ней какую-то слабину, владелец чайной компании ЭкоТи, Андрей Константинович, расплылся уже в откровенной порочной улыбочке и будто намеренно перешел к еще одной провокационной теме.

— Я вам больше скажу, Кристина, — продолжил мурлыкать вошедший в раж мартовский кот, — все женщины, занимающие серьезные должности в крупных компаниях, получают их через постель. Кстати, для красивых женщин в моей фирме всегда все двери открыты… — рассмеялся он, посылая широкий жест рукой в сторону студии, будто делая щедрое предложение всем присутствующим и в итоге останавливая взгляд на прелестной ведущей. Хитрый прищур, язвительная ухмылка, масляный блеск глаз, задумчивое и откровенное разглядывание, а затем показательное облизывание губ.

Кристина замерла, внимательно изучая этого вконец обнаглевшего типа. В ухе у нее загнусавил злой голос «мышки», которая требовала немедленно закругляться и больше не лезть на рожон, потому что до конца программы уже оставались минуты. Ну уж нет… она не собиралась оставить все, как есть… Сидя нога на ногу, покачала носиком туфельки, затем приподняла планшет, задумчиво его перелистывая… Вообще-то там не было того, что ей нужно. В гримерке она все же успела почитать кое-какую информацию об этом скользком типе в интернете. Может, конечно, желтая пресса, но, судя по всему, их шоу немного желтизны тоже не помешало бы. Во всяком случае, так ей объяснял их концепцию Гольцберг, просто это почему-то никак не отразилось в сценарии.

— Андрей Константинович, я, честно признаюсь, в последнее время столько кастингов прошла, а тут еще одно щедрое и весьма неожиданное предложение… — наконец неспешно и насмешливо выдала она. — Я только не очень понимаю, как при таком небрежном и легкомысленном подходе к подбору персонала вам удается сводить концы с концами. Все же женский коллектив — та еще банка с пауками, особенно если эти пауки вынуждены конкурировать за внимание босса и порой могут быть разочарованы в нем. Вот, к примеру, по имеющимся у нас сведениям, ваш бывший финансовый директор, Светлана Николаевна Решетина, участвовала в отмывании денег компании в своих личных интересах, и вам с большим трудом удалось доказать непричастность к этому преступлению руководства. Скажите, ее вы тоже нанимали через постель? Больно было так обмануться?

Гость программы побледнел. У него даже лицо вытянулось, а потом тут же помрачнело, и взгляд из приторно-слащавого сделался непроницаемым, как гранитная стена.

— Компания действительно доказала свою полную непричастность к деятельности Решетиной, а вот мои личные отношения с ней — выдумки жадных до скабрезных скандалов журналистов, — заявил он холодно, больше уже не рассматривая Кристину, словно лакомый кусочек пирога. Теперь он скорее убивал ее взглядом, а не собирался съесть.

— Вообще-то никто этого не утверждал, — заметила она небрежно, — хотя логичным было бы предположить подобное, учитывая ваши публичные заявления о собственной насыщенной личной жизни.

— Моя личная жизнь вас не касается! — вставил в конец взбешенный гость и подскочил с места.

— Вплоть до этого момента впечатление создавалось совершенно иное, лишь поэтому я и отважилась уточнить некоторые детали.

— Выключите камеры! Прекратите съемку! — завопил вдруг Андрей Константинович, властным жестом тыкая в ближайший объектив указательным пальцем. — Это не входило в сценарий программы!

Зная, что гостя и так уже больше не снимали, да и от микрофона отключили, Кристина неспешно встала, чтобы с ней отсняли крупный план. В ухе вновь раздалась возмущенная брань, на этот раз переходящая всякие границы. — Бестолочь! — вдруг вновь ворвался в ее ухо безумный вопль шеф-редактора. — Я не давала тебе разрешения вносить свои поправки в вопросы к гостю! Кристина на миг стиснула зубы, но и бровью не повела.

— Такие вот противоречивые тенденции ведения современного бизнеса… — насмешливо прокомментировала закономерный финал ведущая, идя навстречу объективу и разводя руками. — С нами был наш гость, владелец компании ЭкоТи, Андрей Константинович Акимов, и я, Кристина Рогожина, в новом шоу на Прайм ТВ «Время — деньги». До свидания!

Кристина сняла наушник и немного отдышалась. Гость смотрел на нее обозленным волком, по-видимому, собираясь продолжить стычку. Только ей однозначно было не до него.

— Всего хорошего, — кивнула она с невозмутимым лицом, кинув короткий взгляд на окно аппаратной, и вышла из студии.

— Сука! — Услышала за спиной, а еще с десяток других нелицеприятных слов, которые на телевидении обычно запикивают. Что ж, это было, пожалуй, заслуженно, но почему-то не вызвало ни малейших эмоций. Ей было абсолютно все равно, что думал о ней этот беспринципный папенькин сынок, на чьи деньги он и раскручивал свой бизнес весьма сомнительными методами. Об этом она уже тоже успела прочесть в интернете пару строк.

Поднявшись на третий этаж, Кристина нашла аппаратную и дернула ручку. Дверь, к счастью, оказалась незапертой, иначе в порыве накопившейся в ней ярости она вполне могла бы начать бить в нее ногой. Ее уже очень… очень давно так не доводили. Перед двумя десятками мониторов сидело человек пять сотрудников, среди них и шеф-редактор собственной персоной, которая всю программу считала себя вправе орать ей в ухо, да еще и обозвала в конце бестолочью. Не дав никому сориентироваться, ворвалась в чужое рабочее пространство и дернула за спинку кресла на колесиках, на котором восседала, словно нахохлившаяся крыса, эта в конец обнаглевшая девица. Кресло резко отъехало назад, сильно стукнувшись о стену. Девица охнула, вцепившись в подлокотники, собралась вскочить, но Кристина намеренно подступила вплотную.

— Совсем уже сбрендила?! — заорала обнаглевшая «мышка» не своим голосом, в то время как все остальные тут же притихли в ожидании разборок.

— Научись следить за языком, озлобленная истеричка! Еще раз назовешь меня бестолочью, пожалеешь!

— Да кто ты такая, чтобы мне угрожать?! И какой еще следующий раз?! Вылетишь отсюда, как пробка из бутылки! Ты провалила прямой эфир!

— Ах, вот как! Прямой эфир, значит! Почему же меня никто не предупредил о прямом эфире, подсунув мне материалы по новому гостю программы в последний момент?!

— Привыкай к работе на телевидении, если собралась тут звездить, звезда, у которой вместо «зве» одни «пи»!

Кристина замерла, изумленно взирая сверху вниз на эту в конец опустившуюся в ее глазах крысу. Девушка кивнула и сложила на груди руки, уже замечая в озлобленных глазах-пуговках страх.

— Что ж, вижу деградация и зависть довели тебя до ручки. Я никогда не стану работать в коллективе с таким ничтожеством. Ни за какие деньги. Так что или я, или ты. Поверь, я доведу это до руководства шоу, а там пусть решают. Мне все равно.

— Я с этими людьми и на этом месте десять лет работаю! Никто не станет меня увольнять из-за капризов какой-то тупой блондинки! — сделала последнюю попытку оскорбить белобрысая дрянь.

Кристина даже выдохнула короткий презрительный смешок.

— Тогда мне жаль это шоу, если оно окажется в твоих руках. А тебя мне жаль вдвойне, если ты гадишь на месте, которое тебе так дорого. Людей, которые терпят рядом с собой такое поведение, я тоже не уважаю. — Она мельком окинула взглядом подзависших сотрудников.

— Да пошла ты! — очередной раз рявкнули в ее адрес.

В общем-то Кристине больше не о чем было разговаривать с этой особой. Она развернулась и ушла, хлопнув дверью. Только мельком заметила у входа ту самую грудастую брюнетку, с которой они вместе проходили кастинг. Та стояла, прислонившись спиной к стене, скрестив на груди руки, и с удовольствием наблюдала за скандалом. Видимо, она находилась здесь все время съемок и следила за всем, что происходило в студии. Что ж, если в итоге эту оставят вместо нее, они с шеф-редактором идеально споются. Кажется, на сегодня было уже достаточно потрясений, и единственное, чего ей хотелось, это уйти из этого места и остаться наедине с собой.

В холле перед входом в студию и гримерку все еще толпились зрители, поглядывающие на нее заинтересованными взглядами. Кажется, она не вполне себе представляла, каково это, постоянно находиться в центре всеобщего внимания. Что ж, возможно, привыкать и не потребуется. Она проскользнула в уже опустевшую гримерку, забрала свои вещи и ушла, по дороге вызвав такси. Этот день был слишком долгим, слишком безумным, слишком утомляющим. Уже сидя в машине, почувствовала, как непроизвольно задрожал подбородок, а по щекам вдруг потекли горячие слезы, должно быть, прожигая борозды в гриме и беспощадно уродуя безупречный образ. Достала мобильник, пролистала контакты, нашла Луку и прочла его последнее сообщение, на которое так и не ответила. «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь». Да, она не могла забыть… видимо, все эти годы не могла, а недавно он только разбередил едва-едва зажившую рану… Почему он был таким?! Почему так сладко манил и так жестоко предавал?! Почему он не может быть рядом, когда так нужен?! Почему она не может прямо сейчас набрать его номер, высказать ему все, что было на душе, плакать, ругаться, кричать! Только бы знать, что он слушает и что он всегда будет с ней, что бы она ни сказала… Заливаясь слезами, Кристина убрала телефон обратно в сумочку и закрыла глаза. Скоро все пройдет. Еще чуть-чуть, и она возьмет себя в руки, снова станет сильной, никому не позволит себя обижать.

Дома она достала из морозилки готовый ужин для микроволновки и налила себе полбокала вина. Отпив глоток в ожидании сигнала о готовности, почувствовала, что хмелеет. На нее сейчас слишком много всего навалилось, ей просто нужно учиться становиться жестче, холоднее, практичнее и еще отвлекаться на что-то, возможно, найти друзей… Телефон в сумочке вдруг зазвонил. Она нехотя побрела в прихожую и с удивлением обнаружила входящий от Гольцберга.

— Здравствуйте, Виктор Иосифович. — Как она ни старалась, чтобы голос прозвучал бодро, приветствие получилось вымученным.

— Кристина, хочу извиниться за сегодняшний инцидент, — произнес он тоже не очень-то весело. — Такого больше не повторится.

— Вы тут ни в чем не виноваты… — выдавила из себя дежурную фразу она.

— Рад, если между нами нет недопонимания, и хочу пригласить тебя завтра на подписание контракта.

— Ох… — только и смогла неопределенно выдохнуть Кристина.

— Мне понравился твой сегодняшний эфир, несмотря на то что ты отошла от сценария. Это было круто! Именно в духе того, что мы с тобой обсуждали. Поздравляю!

— Спасибо огромное… — девушка совсем растерялась от неожиданности, но все же взяла себя в руки. — Только… Извините, но работать с нынешним шеф-редактором я отказываюсь.

— Вот как… — насмешливо протянул Виктор Иосифович. — Вполне тебя понимаю после того, что я услышал. Так что она уволена. Уверен, вы хорошо сработаетесь с новым кандидатом. Она довольно опытная и… позитивная.

— Что ж… буду рада! — На этот раз радость переполнила ее всю, заставляя улыбаться и сиять.

— Значит, завтра в одиннадцать в моем офисе. Прошу не опаздывать. Ты умница. — На этот раз Кристина уловила в голосе сурового продюсера мягкие нотки и просияла еще больше.