Глава 14
Лука выпал из привычной жизни на два месяца и теперь чувствовал себя опустошенным. Вспоминая долгие недели, проведенные в госпитале под Женевой, он ясно осознавал, что жизнь поделилась на до и после. Нет, прогнозы врачей теперь уже были оптимистичными, и он им доверял. Просто угроза потерять самое дорогое, что имел, постоянный стресс и непривычная бездеятельность, которая сводила с ума, привели к безучастности и очерствению. Особенно учитывая отношения, которые сложились у него в последнее время с женой.
В Швейцарии Елена много плакала в первые дни, но при этом все равно непривычно держалась на расстоянии, будто затаила обиду. Если честно, выяснять, что случилось, у него не было ни малейшего желания. Он и сам предпочитал дистанцию, хоть и делал все возможное, чтобы поддержать ее морально, просто не нарушая границ личного пространства — ее и своего собственного. Во время тревожных часов ожидания, когда Еву увезли в операционную, они вышли на балкон подышать свежим прохладным воздухом, и Лука попытался обнять жену со спины, видя, как напряглись женские плечи. Он почувствовал, как девушка вздрогнула, словно испугавшись или опомнившись, а потом мягко высвободилась и развернулась к нему лицом, скрестив руки на груди в защитной позе. Ее взгляд показался ему странным — вопросительным, вымученным, осуждающим. В этих воспаленных глазах плескалась боль и непонимание, они призывали к ответу. Невольно ощетинившись, мужчина убрал руки в карманы брюк и нахмурился, ожидая нападения.
— Когда планируешь вернуться в Москву? — задала она нейтральный вопрос, и Луку слегка отпустило.
— Не думаю, что раньше, чем Эвита стабилизируется и любые риски исключат… — честно ответил он, все еще разглядывая ее лицо и пытаясь нащупать смыслы между строк.
— Ты же понял, что это может затянуться, — пожала плечами девушка и заморгала, опустив глаза. — Боюсь, поначалу нас излишне обнадежили, чтобы заранее не вызвать панику. Думаю, ты будешь ей нужен, пока она будет восстанавливаться… Она по тебе постоянно скучает и спрашивает. — Ее рука вдруг метнулась к губам, прикрывая искрививший лицо спазм отчаяния. — Ты никогда себе не простишь, если не будешь рядом в такой трудный для нее период…
— Лен, что с тобой? — Лука все же притянул ее к себе за плечи, заглядывая в лицо, но жена лишь замотала головой, не желая, чтобы ее рассматривали, как подопытного кролика, чтобы пытались разгадать ее эмоции и даже мысли. Она вновь попыталась отстраниться, но он с силой прижал ее к груди и поцеловал в растрепавшиеся золотисто-медовые волосы. Ему было жаль ее… жаль из-за дочери… жаль из-за того, что он сделал с их браком… жаль из-за того, что еще сделает… На этот раз она была не в силах сопротивляться, и просто заплакала у него в объятьях. — Я же сказал, что не уеду, — мягко подтвердил он. — После первой консультации с местными хирургами сразу решил поменять билеты. Я тоже сейчас сам не свой… едва ли смогу сосредоточиться на делах… Мне будет спокойнее рядом с вами, хоть я здесь и бесполезен…
— Я… рада, что ты принял такое решение, — прошептала она.
После того раза она больше не плакала, разве что от счастья, когда Ева очнулась после операции, и они смогли обменяться парой слов, прежде чем она уснула, еще не отойдя после наркоза. Дни потянулись однообразной чередой, но Лука и правда ни разу не пожалел, что остался здесь так надолго, наблюдая, как дочь приходит в себя и крепнет с каждым днем, выбираясь на редкие пешие прогулки с Леной и иногда проводя тихие вечера в гостиничном номере за ноутом, пытаясь принимать хотя бы какое-то участие в делах фирмы. А еще он здесь многое передумал… Здешняя атмосфера, воздух, природа действовали успокаивающе… Открывали новые грани сознания. И он скучал, тосковал, волновался, хотя прекрасно знал, что все у него было под контролем. За Кристиной присматривал детектив и опытный адвокат, даже не один, и он не слишком часто задавался вопросом, как она вновь приняла бы его, когда он будет готов. Сладкое искушение, которое навевали воспоминания, наглая самоуверенность, с которой он привык брать, что хотел, понимание, что девочка сходит по нему с ума, — все это не позволяло допускать и мысли, что что-то могло пойти не так.
Примерно месяца через полтора, проведенные в Женолье, он случайно уронил в ванной на пол полотенце для рук, наклонился, чтобы поднять, и обнаружил под комодом раковины бумажную полоску теста на беременность. Она была смята, но на ней четко просматривалась одна линия. Лука выдохнул. Потом поиграл желваками, размышляя. Их редкий секс в последнее время походил на жалкие попытки снять стресс и еще какую-то назойливую привычку реагировать на близость друг друга. Темнота, тепло и робкие движения чужого полуобнаженного тела рядом, желание разрядиться. Они даже не пытались друг друга чем-то удивить. Все получалось само собой, так, как это предусмотрела природа… И он всегда был убежден, он знал, что она принимает таблетки, потому что они не планировали детей, он не планировал, черт возьми.
Лука вернулся в комнату с мрачным остекленевшим лицом, оглядел номер и, игнорируя присутствие жены, которая читала на диване книгу, ринулся к ее сумке, стоящей на комоде. В каком-то неконтролируемом порыве злости, он схватил ее, нервно дергая молнию.
— В чем дело? — удивилась Елена, еще толком не успев рассердиться.
Мужчина не ответил. Лишь перевернул сумку и с силой тряхнул пару раз, вываливая все содержимое на постель.
— Ты что творишь? — повысила тон она, отбрасывая книгу в сторону и подскакивая с дивана.
— Где они?! — рыкнул он, давая понять, что он настроен очень даже серьезно.
— К-кто — «они»?! — пребывая в шоке, выпалила она.
— Твои противозачаточные таблетки!
Елена облизала пересохшие губы, зависнув на месте и побледнев.
Лука остановился, чуть склонив набок голову и просверливая ее испытующим взглядом.
Девушка сцепила на груди руки, в замешательстве помотав головой.
— Он-ни… к-кончились… П-просто нужно купить следующую упаковку…
— И когда ты собиралась это сделать?!
Она пожала плечами.
— К чему вообще этот допрос?! — не выдержала вдруг.
— К тому, что мы не планировали детей! — заорал он, уже не сдерживаясь. — А я нахожу вот это! — он бросил на постель, поверх вываленных из сумки вещей, смятую полоску теста.
— Ч-что? — На этот раз Елена преодолела первое замешательство, и в ее голосе послышались ответные гневные нотки. — Ты уже начал рыться в мусорных баках, чтобы в чем-то меня уличить?!
— Мне не пришлось рыться! Я случайно нашел это на полу!
— Тогда тебе стоит порыться! Потому что там же ты найдешь и пустую упаковку из-под таблеток! И ты что же, всерьез считаешь, что при приеме контрацептивов я на сто процентов застрахована от беременности?!
— На девяносто девять и семь десятых, твою мать!
Елена нервно рассмеялась, покачав головой и усмехаясь.
— Я вижу, перспектива снова стать отцом тебя приводит в ужас. Даже подумать не могла, что реакция может быть такой!
— Твою мать! Какая беременность, когда у нас дочь всего месяц назад была в реанимации! Меня почти каждую ночь кошмары мучают! Я боюсь, что у нее сердце остановится! Ты с ума сошла, вынашивать ребенка, когда сама в постоянных нервных срывах, и я иной раз не понимаю, что у тебя на уме, потому что ты со мной не говоришь!
— Я не говорю?!.. — Елена искренне изумилась, но тон ее при этом заметно успокоился, будто она почувствовала, что уже выиграла в этом споре. — А ты пробовал со мной поговорить хоть раз, Лука?.. Мы с тобой стали как чужие, и теперь еще это… — Она брезгливо указала на выброшенные на кровать вещи.
— Ты обязана была обсудить все со мной! — вновь взревел он, но девушка лишь равнодушно скривила губы.
— Как видишь, там одна полоска. Так что обсуждать нечего.
Она принялась поспешно собирать все обратно в сумочку, затем перекинула ее через плечо и поспешно вышла из номера. Лука прекрасно знал, что найдет ее в палате у дочери, она проводила там практически все время, но не стал беспокоить. Ему и самому нужно было прийти в себя и разложить все по полочкам. Что же он творил? Рушил последнее, что между ними еще могло остаться — человеческие отношения. Следует ли ему признаться во всем сейчас, потому что она уже и так чувствует его охлаждение? Или лучше оставить все, как есть, и поговорить позднее, как и было запланировано? Ведь в таком состоянии она едва ли будет мыслить рационально… и что тогда? Он должен был до последнего сохранить эту иллюзию семьи, пока Эвита полностью не станет на ноги… Скорее всего, Елена это понимала, просто ей будет тяжело все принять.
Через пару дней они ужинали в одном из изысканных ресторанов французской кухни в Женолье, куда он пригласил жену через некоторое время после ссоры. Оба восприняли этот поход как акт примирения, тем более, что он подарил ей роскошные серьги с изумрудами, которые так шли к ее зеленым глазам. Елена была необыкновенно хороша сегодня в нежно-голубом строгом платье, которое красиво гармонировало с ее медовыми волосами. Только Лука уже оставался равнодушным. Он привык поддерживать видимость какой-то сдержанной симпатии в последнее время, и, похоже, жена к этому тоже привыкла. Желая расслабиться, оба они выпили больше, чем следовало, чего за ней уж точно никогда ранее не было замечено. Алкоголь подействовал на нее раскрепощающе, она шутила, искрила улыбками и вела себя с вызовом, будто пыталась его очаровать. От этого вдруг стало совсем не по себе… Он больше не мог лгать, не мог поступать с ней настолько подло и не хотел продолжать играть эту осточертевшую ему роль любящего мужа.
— Может, потанцуем? — томно произнесла она, протягивая руку через стол и сжимая его пальцы. Лука вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не высвободиться.
— Здесь не танцуют, милая… — мягко, словно неразумному ребенку, разъяснил он и сжал в ответ ее руку.
— Но я хочу потанцевать… — Девушка поспешно встала, возбужденная и раскрасневшаяся от нескольких бокалов сухого красного вина. Теперь он уже не сомневался, что выпила она намеренно, прекрасно зная свою меру. — Такой красивый вечер… Мы сто лет нигде не были, — потянула она его к себе, заставляя подняться. Лука послушался, но смущенно откашлялся, обводя оценивающим взглядом зал с чопорно восседающими за столами парочками, все больше старшего поколения. Некоторые из них уже поглядывали на них с любопытством. Его никогда не волновало чужое мнение, но конкретно здесь и сейчас он просто не хотел проблем, потому что и без того был раздражен.
— Давай просто прогуляемся немного и проветримся. Подожди пару минут, я оплачу счет и буду готов.
— Но я не хочу уходить! Я хочу танцевать! — навеселе пропела она, цепляясь за его пиджак одной рукой и обвивая его за шею другой. Женские пальчики перебирали волосы у него на затылке, глаза жадно пожирали его губы, тело выгнулось в его объятьях, прижимаясь крепче, чтобы возбудить, спровоцировать. Только вот он оставался глух, нем, невосприимчив и нестерпимо устал. Он тоже выпил больше своей нормы, и единственное, чего ему хотелось, это добраться до дома, лечь в постель и вырубиться. Чтобы не было метаний на подушке или жутких кошмаров.
— Лен, прошу… веди себя прилично, ладно? — попытался охладить ее он.
— Что?.. — будто и правда не расслышав, сузила глаза она, закидывая назад голову, словно подставляя всю себя для поцелуев. — А что если я не хочу прилично? — продолжила она, утыкаясь носом ему в шею и жадно вдыхая аромат его духов.
Черт, ну почему он довел до этого… Почему не объяснился с ней раньше? Почему не может больше притворяться, просто чтобы не разжигать эту ситуацию, ведь притворялся же он до сих пор…
— Пожалуйста, давай уедем домой, — прорычал он, едва сдерживаясь, когда пришлось позволить себя поцеловать и когда почувствовал, как ее язык скользнул между его сухими губами. Мужские руки переместились на ее плечи, крепко сжав и грубовато отстраняя.
— Ты что, серьезно?! — нахмурилась она, пытаясь сфокусировать на нем хмельной взгляд, в котором все-таки уже полыхало понимание происходящего. — Какого черта, Лука?! Уже не можешь потанцевать с собственной женой?! Я настолько тебе противна?!
— Мне не нравится, когда ты ведешь себя так! Все это нельзя обсуждать в общественном месте!
— В каком?! В этом?! — Она окинула презрительным взглядом зал, хохотнув и повышая голос. — Господи! Здесь что — святая святых?! Или дворец царственных особ?! Какого черта?! Я плевать хотела на этих людей! Мне на нас не плевать! На нас! Ты понимаешь?!
— Черт… Ты хочешь танцевать?! Иди сюда! — Он схватил ее и притянул к себе, должно быть, невольно причинив боль и слишком явно продемонстрировав свое раздражение, но она вырвалась и вдруг отвесила ему пощечину. Теперь уже точно все посетители ресторана смотрели на них, неприкрыто вытянув лица и разинув рты, как это почему-то очень любило делать светское европейское общество, забыв про воспитание и голубую кровь, словно какие-то дешевки из пошлого телевизионного шоу. Господи, как же она была права насчет этих царственных особ… Только ведь им это больше не поможет.
— Ты ничтожество! Ненавижу тебя! Если думаешь, что я такая дура, то очень ошибаешься, Лука! И только попробуй свалить отсюда к какой-нибудь очередной своей шлюхе, пока твоя дочь не поправится полностью! После этого будем общаться через адвокатов!
Она схватила сумочку и чуть не выскочила на улицу без пальто. Потом вернулась, споткнулась у входа, подвернув ногу на высоком каблуке, но быстро оправилась и позволила администратору помочь ей одеться. Лука выматерился про себя, бросил наличные на стол и тоже поспешил к двери. На улице она развернулась и что-то швырнула в его сторону. Это оказалась открытая коробочка с серьгами, которые выскочили и покатились по выложенной булыжником улице. К горлу у него подкатила тошнота, лицо горело, голова пульсировала болью. Все же виски он явно перебрал. Он провел холодной ладонью по лицу, а потом склонился пополам, и его вырвало. До чего он докатился… Зато возврата к прошлому больше не было.
***
— На флэшке все расписано по часам и даже по минутам, — детектив протянул Луке флэшку с миниатюрной клавиатурой для ввода пароля. — Только вот разбирать вам тут за два месяца придется ох как много… Я вам не завидую…
Мужчина настороженно нахмурился.
— Она встречалась со многими людьми?
— О, вы даже не представляете… — Детектив иронично приподнял брови. — Ужины, банкеты, съемки, фотосессии, деловые встречи, репортажи, интервью, собеседования… И все же даже эта информация крайне скудна, потому что большую часть времени она проводит в телецентре, а это строго охраняемый объект. При вашем желании мы можем проникнуть и туда, внедрить своего человека, скажем, технического работника… Но проще, наверное, будет открыть интернет или включить телевизор. Информация польется на вас рекой… Только разбирайся, где правда, где ложь…
Лука нахмурился, не вполне понимая, шутит этот тип или нет.
— Она стала знаменитостью?
— Ну, в своем роде да… — детектив пожал плечами. — Для тех, кто смотрит все эти шоу и интересуется жизнью звезд телевидения…
Заметив, что клиент замер, вперив в него недоверчивый жесткий взгляд, Влад внутренне одернул себя за неуместную насмешку.
— Впрочем, простите мне это замечание. Я уже начинаю брюзжать, — исправился он и продолжил. — Поскольку вам была нужна любая информация об этой девушке, я собрал для вас ссылки на все ее эфиры, фотографии, статьи, ее странички в соц. сетях. Ну а что еще не собрал, можно увидеть в прямом эфире раз в неделю по пятницам в 20:00 по Прайм-ТВ. Шоу «Время деньги». Лучшее эфирное время и рейтинги до небес… Возможно, вам понравится. Она берет интервью у крупных бизнесменов. Правда, как правило открывает нелицеприятные факты о них, но, думаю, именно это и привлекает людей… Может быть, они сами приплачивают, чтобы им там перцу задали…
Когда Влад закончил свой отчет, клиент по-прежнему выглядел неопределенно задумчивым. Насколько детектив мог судить, Лука был из тех людей, которые привыкли скрывать свои чувства. Вот и сейчас он сидел, слегка опираясь на руку и прижав к губам пальцы. Он был шокирован? Рад? Зол? Черт его поймет… Впрочем, в отношении интереса к этой девушке детектив не сомневался. Таких любителей новизны и красоты он знал, как облупленных. Семья им быстро наскучивала, и они возвращались к привычной погоне за свежей дичью. Конечно, учитывая статус этого хлыща, девушки наверняка были отборные, да и вкус у него был весьма неплох… Такие прелестные, только что зажегшиеся звездочки, наверняка становились объектом притяжения. Только вот в случае со знаменитостями у богатых и женатых всегда возникала одна и та же проблема — конспирация… Им всегда было проще найти какую-нибудь неприхотливую куколку, которую можно держать в золотой клетке только для себя… В случае с этой Кристиной Влад что-то сомневался, что ее уже можно будет спрятать под замком и указывать ей, что делать. Ну а вообще — все это было не его дело.
— Так что, мы продолжаем наблюдение? — лишь поинтересовался он, так и не дождавшись ответа.
Клиент поиграл желваками и сунул флэшку в карман пальто.
— Да. Следующая встреча через неделю, — рассеянно откликнулся он и передал через стол очередной конверт.
— Здесь же, в то же время?
— Почему бы и нет.
Лука встал и направился к выходу, снова не попрощавшись, и Влад не был вполне уверен, что тот ясно слышал его вопрос и дал на него осознанный ответ, но в общем он не сомневался, что тот придет сюда ровно через неделю и, возможно, потребует чего-то более основательного и откровенного… Кажется, он вошел во вкус и сел на крючок. Ему обязательно захочется еще…
***
Как только они прилетели в Москву из Швейцарии, Елена настояла, чтобы Лука переехал. По ее словам, она больше видеть его не могла. Что ж, он вполне ее понимал и разделял это решение, особенно после всех тех сцен, что еще разыгрались между ними в Женолье, прежде чем они вернулись домой. И все бы ничего, только вот по дочери он очень скучал. Возможность видеться у них теперь оставалась только на выходных, и он регулярно приезжал, всякий раз боясь увидеть разочарованное или недовольное лицо Евы, но всякий раз встречая ее радостные вопли и горящие счастьем глаза. Похоже, она все еще не осознала, что произошло, а мать не настраивала ее против… Просто Елена теперь на дух его не переносила. Поэтому всякий раз исчезала куда-то, предпочитая передавать дочь его заботам через какую-то новую няню. Возможно, она решила, что он спал с предыдущими… Довольно мерзкое предположение, потому что он никогда не подпустил бы к своей дочери шалаву, готовую трахаться со своим работодателем. Но с другой стороны то, что он обычно делал на стороне, было еще более мерзким. Слава богу, она и не догадывалась насколько. Хватило того, что он не оправдывался ни в чем, не отрицал ничего из того, в чем она его обвиняла… Возможно, это тоже сыграло свою роль, потому что она рассчитывала, что он попытается ее удержать.
Кроме всего прочего, вскоре он услышал, что подобранный им административный персонал ее компании тоже был уволен в полном составе и заменен другим. Что ж, этого тоже следовало ожидать, и это тоже было правильным. Он привык во всем контролировать жену и присматривать за ней, но дальше это продолжаться не могло, несмотря на то, что в ее предпринимательских способностях он сильно сомневался… Лука вовсе не желал ей краха, просто приготовился принять какие-то разумные обоюдовыгодные условия во всем, возможно, откупиться, насколько это возможно, и отступить в сторону, сохранив за собой максимум возможностей участвовать в воспитании Евы.
Когда первые формальности были улажены, да и дела аудиторской компании были вновь взяты под контроль, он вернулся мыслями к девушке, которую оставил здесь, только сейчас вдруг осознав, насколько они отдалились друг от друга. Информация, полученная от детектива, подтверждала это как нельзя лучше. Кристина жила своей полной насыщенной жизнью, в которой, возможно, и не было места для него… Не то чтобы он хотел, чтобы она все это время плакала в подушку, напротив, он готов был бы многое отдать, чтобы развеять все ее печали… Но то, что она совершенно в этом не нуждалась, задевало его самолюбие. Да, он все же рассчитывал, что она думает о нем так же, как он думал о ней, и, возможно, ждет встречи… Только картина, которую он всякий раз наблюдал на экране телевизора, ноута, телефона кричала об обратном. У этой девушки едва ли было время, чтобы задуматься о каких-то там сердечных муках… За эти жалкие два месяца она превратилась в диву, дерзкую, неприступно сексуальную, самоуверенную и нахальную… Она восхищала, черт возьми… И он не сомневался, что у всех без исключения гостей ее шоу был стояк, пока она разделывала их в пух и прах… Потому что ему всякий раз казалось, что они покидали студию охреневшие от того, что с ними только что проделали искусно завуалированно и виртуозно непристойно. В общем, в ней появился тот опасный огонь, который, он чувствовал, может изжечь дотла, если неумело к нему прикоснуться и не суметь усмирить.
После того, как первый шок от осознания этих перемен прошел, появился азарт… а еще — сладкое предвкушение схватки… Он уже знал, что станет делать, как будет загонять в свои сети эту нежную звездочку, высоко задравшую свой прелестный носик… Ведь он был одним из немногих, кто прекрасно знал, что скрывается за этим сверкающим обликом неприкасаемой и недостижимой дивы. За ним была хрупкая и ранимая девочка, которую он когда-то приручил нежной болью и которая до сих пор тяготела к тому, в чем он знал толк…
Всякий раз, когда он думал о ней, на губах непроизвольно расцветала порочная улыбочка… Он больше не чувствовал себя связанным какими-то узами, поэтому был готов ко всему… И еще он позволил себе раствориться в ней… отдаться этому всепоглощающему чувству, чтобы переполниться им до краев, допьяна. Из каких-то неведомых и когда-то давно забытых тайников всяких файлов и записей, он извлек оцифрованные видео с ней… Те самые, которые она когда-то пыталась у него украсть, но не сумела. Жадно всматриваясь в каждую ее линию, в каждый изгиб ее тела, Лука упивался этой порочной чувственностью, в которой они сливались так гармонично и красиво, что дух замирал. Божественно прекрасная, пойманная в его ловушку неискушенная нимфа, которую он лишал невинности в наручниках, с которой потом играл, забавлялся, которую провоцировал, мучил и трахал до одури, когда и где хотел, пока она не теряла разум, совсем запутавшись в урагане нахлынувших противоречивых чувств…
Сейчас он хотел того же контроля, того же подчинения, той же отдачи… чтобы она трепетала перед ним, такая гордая и неприступная для других, чтобы запуталась, чтобы потеряла над собой контроль… «А кто сказал, что игра будет честной, лапочка?» — не без удовольствия вспоминал он собственные беспощадные слова из прошлого и то, что за ними последовало. Он и сейчас не собирался играть по правилам. Все же ставка была слишком высока, чтобы растрачиваться по мелочам…
Пару недель назад Лука решил себя побаловать после встряски и снял вполне приличную студию в одном из элитных небоскребов. Двести пятьдесят квадратов авангардного черно-белого шика. Умелое сочетание холодного конструктивизма, практичного хайтека и роскошного арт-деко. Черный и белый мрамор, кожа, стекло металл, немного хрусталя и необъятные панорамные окна, открывающие головокружительный вид на столицу… Сейчас он полулежал обнаженный, развалившись на постели в собственной спальне, упивался красотой девушки, которую трахал на огромной телевизионной панели, и дрочил, выкинув из головы все, что тревожило его в последнее время. Мысли о Кристине теперь всегда вызывали у него одну реакцию — жаркое и непреодолимое желание обладать. Доведя себя до пика и выплеснув сперму на живот, он отдышался, лениво притянул к себе полотенце и вытерся. Потом выключил видео, взял мобильник и набрал номер компании, в которой когда-то заказывал букет из клубники для Кристины.
— Я бы хотел, чтобы ваш курьер доставил не только букет, но и небольшой подарок от меня. Это возможно? — уточнил он.
— Конечно, — радостно улыбнулась менеджер на том конце линии. — Мы можем направить его к вам в удобное для вас время, вы передадите ему подарок и мы сразу же доставим букет по нужному адресу. Просто это предусматривает двойную плату за доставку.
— Отлично, — Лука скривил губы в ленивой полуулыбке. — Пусть это будет пятница. Вашего курьера пропустят в телецентр Останкино?
— Боюсь, что нет. Адресату должны будут передать доставку или вызвать его на пост охраны, чтобы принять.
— Я улажу этот вопрос. Курьер должен быть у меня в пятницу в восемь вечера.
Переведя оплату, он откинулся на подушки, отбросил полотенце и натянул на себя черную шелковую простыню. Сознание поплыло в сладкой дреме, вновь рисуя в воображении образ прекрасной Кристины. Из полусна вырвал телефонный звонок. Нехотя разлипив глаза, Лука разглядел на экране фото и имя жены. Внутренне собравшись, он с трудом заставил себя принять входящий.
— Да? — выдохнул в трубку, совершенно не представляя цели ее звонка, как и всегда в последнее время. На том конце несколько секунд можно было различить лишь частое напряженное дыхание. Он физически ощутил, что она плачет, и от этого стало так погано, что захотелось повесить трубку.
— Ты мог бы позвонить хотя бы раз за все это время… — наконец выдавила она с упреком, собравшись с силами. Только в ее приглушенном хрипловатом голосе все равно отчетливо слышалась мука.
Лука провел ладонью по лицу, прогоняя сон, и сел повыше.
— Чего ты хочешь от меня? — вымученным пониженным тоном произнес он.
— Чтобы ты не был, мать твою, так безжалостно равнодушен! Я скучаю по тебе! Ужасно скучаю… — Она всхлипнула, и он вновь физически ощутил, как по ее щекам потекли обжигающие слезы, как она вытерла их, как зажала пальцами воспаленные глаза, будто это могло остановить изливающуюся из нее боль.
— Прости меня, Лен… я сожалею обо всем… — попытался утешить он ее, как мог, ведь это было единственным, что он мог ей сказать…
— Боже, за что ты так с нами?!
На это у него не было ответа, и Лука просто промолчал. Ему и правда было жаль, что после стольких лет вместе он даже не находил правильных слов… Какое-то время он просто слушал, как она плачет, но потом она все-таки взяла себя в руки.
— Я звонила вовсе не ради того, чтобы унижаться, — ее голос немного окреп, а потом и вовсе стал как сталь. К такому он уже даже привык в последнее время. — Ева не может без тебя уснуть. Она не понимает, почему папа больше не укладывает ее в постель, почему не провожает ее в садик, почему тебя постоянно нет дома… Рано или поздно должны были появиться вопросы… И вот они появились. Она плачет, Лука… Из-за себя я бы никогда не стала тебе звонить.
Мужчина сглотнул комок в горле, прекрасно понимая, чего ей стоило просто взять и набрать его номер. Все последнее время она держалась, и он верил — пыталась справиться без него. Единственной ее слабостью теперь осталась Ева. Впрочем, как и его…
— Дай мне ее к телефону…
Он ждал, наверное, вечность. Потом в трубке послышался заплаканный и недовольный детский голосок. Кажется, он мастерски умел только одно — заставлять женщин любого возраста проливать слезы.
— Привет… — пробурчала девочка.
— Привет, милая, — ласково промурлыкал он. — Что случилось?
— Я хочу к тебе…
— Солнышко… мы увидимся с тобой на выходных, как всегда. И пойдем в одно волшебное место…
— Почему только на выходных? — проигнорировала она его отвлекающий маневр.
— Потому что у меня слишком много работы.
— Больше, чем раньше?
— Да… — через силу выдохнул он циничную ложь.
— А мама сказала, что у тебя теперь всегда будет так, и ты больше не будешь жить с нами… — голос девочки вновь задрожал и стал тоненьким и жалобным, как мяуканье котенка.
— Мама… права… — с трудом подтвердил он. — У меня многое поменялось. Но это не значит, что я тебя не люблю и что не скучаю по тебе. Просто у взрослых очень часто много важных дел, от которых нельзя отказаться. Хочешь я в следующий раз привезу тебе какой-нибудь крутой сюрприз? Чего ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты прямо сейчас приехал… — срывающимся голосом пролепетала она и жалостливо захныкала в трубку. У него сердце разрывалось, особенно от осознания, что ей в принципе нельзя было нервничать.
— Я сейчас приеду, дорогая. Ты дождешься меня? Не уснешь?
— Правда?! — она даже не поверила своему счастью, но радостные нотки в ее голосе ни с чем не могли сравниться — только благодаря им на душе становилось так радостно.
— Правда, — уверенно и также счастливо подтвердил он.
— Ни за что не усну! — воскликнула его принцесса, оглушая звонким, как колокольчик, писком.
— Дай мне маму…
Теперь девочка радостно завопила на весь дом, что сейчас приедет папа, а через какое-то время в трубке вновь послышался холодный голос жены.
— Приедешь на пару часов, дождешься, когда она уснет, и уедешь.
— Конечно, — покорно согласился Лука.
Меньше, чем через час, он уже был в ее спальне, они играли, читали, болтали и смеялись, даже вполне сносно общались с женой, старательно делая вид, что ничего не изменилось. Через пару часов он вырубился в большом мягком кресле рядом с кроватью дочери в обнимку с каким-то плюшевым жирафом. Проснувшись лишь в пять утра, откинул заботливо принесенный Леной плед, встал и, пройдя в ванную, не обнаружил там никаких своих привычных принадлежностей для бритья и умывания. Достал из шкафчика новую зубную щетку и женскую одноразовую бритву. Привел себя в порядок, поцеловал в лоб свою ангельски прекрасную спящую девочку и прошел на кухню, где нашел жену, готовящую завтрак.
— Могу я выпить кофе? — на полном серьезе поинтересовался он, больше не чувствуя себя в собственном доме хозяином.
Елена молча достала чашку и сунула капсулу в кофе-машину. Раньше она всегда заваривала ему свежемолотый кофе сама. Это, конечно, не имело значения, но в общем давало прочувствовать разницу. Через пару минут чашка была поставлена на стол, а девушка отступила в дальнюю часть кухни, будто боялась даже одним воздухом с ним дышать. Лука вздохнул, взял сахар из шкафчика, но даже садиться не стал.
— Спасибо, что разрешила переночевать.
Она закатила глаза, крепко сцепив на груди руки.
— Спасибо, что приехал, но… постепенно такие визиты лучше исключить.
— Хорошо, — кивнул покорно, за пару глотков осушил чашечку эспрессо и отнес ее в раковину.
— Поклянись, что никогда ее у меня не заберешь?! — вдруг резко окликнула она его. Лука вскинул на нее удивленный взгляд. Лена затравленно кусала губы, ее глаза снова были полны слез, а пальцы были сцеплены в кулаки, будто она готова была его избить, изорвать в клочья, исцарапать и уничтожить. — Поклянись! Иначе я собственноручно тебя убью! Найду возможность! — озвучила она то, что выражало все ее физическое состояние. Он даже пришел в замешательство. Наверное, до сих пор не осознавал до конца, какую боль ей причинил и какую ненависть вызвал тем самым. Лука облизал пересохшие губы.
— Я никогда не собирался этого делать, Лен… — несколько рассеянно произнес он. — Ева останется с тобой. Ты нужна ей больше. Только в свою очередь хочу попросить не разлучать нас с ней и не настраивать ее… — Договорить не успел.
— Уходи… — выпалила она, судорожно вобрала ртом воздух и тут же выдохнула. — Не могу больше…
Он не стал испытывать ее терпение, развернулся и вышел, от внутреннего напряжения и какой-то неконтролируемой обиды хлопнув дверью. Похоже, теперь он полное ничтожество в этом доме… Если не Лена, то ее родители обязательно когда-нибудь постепенно, медленно и неотвратимо, внесут свою лепту. Что ж, поделом ему. Слишком долго он не ценил никого и никем не дорожил. Слишком долго и правда вел себя, как последняя сволочь. А, может быть, он был слишком несовершенным для этой во всем совершенной добродетельной особы, и поэтому ему все осточертело? Сейчас ему больше не хотелось об этом думать.
***
После эфира Кристина вошла в гримерную, закрыла за собой дверь и рухнула в кресло. Она все еще чувствовала себя не в своей тарелке на этом месте. Не в ее привычке было так обращаться с людьми, даже если они того заслуживали или даже если это было прописано сценарием с их согласия. Иногда она в любом случае от него отходила, и тогда недовольства была масса. Девочки-гримеры и кое-кто из коллег тоже были здесь, готовились к следующей съемке другой передачи, но ей не хотелось никакого общения. Хотелось домой, расслабиться и отключиться…
Вдруг обратила внимание на цветы на собственном столике. Три букета. Как мило… Только, если честно, они уже не вызывали тех же ярких эмоций, что в самом начале. Она и так-то до сих пор не успела понять, нравится ли ей быть знаменитостью, да еще эти постоянные знаки внимания от совершенно незнакомых людей… Иногда ее останавливали на улице, ей даже стало страшновато ездить на метро, хотя часто это было удобно… Просто периодически к ней подходили какие-то люди, признавались, что любят ее шоу и просили автографы. Это было так странно — ставить свои подписи на всяких книжках и журналах с ее фотографиями… Как-то старомодно и неловко. А еще ей приходилось делать совместные селфи с незнакомцами… Один раз к ней даже пристал с нападками какой-то полусумасшедший на выходе из телецентра, и обвинял бог знает в чем. Она тогда сильно перепугалась. Хорошо, охранник на КПП заметил и вовремя поспешил на помощь.
Впрочем — все это были мелочи… В целом ей нравилась ее работа, общение с интересными людьми и гонорары. Отказываться ото всего было бы крайне глупо.
Кристина потянулась к букетам и развернула их к себе, чтобы рассмотреть. Тут сердце сделало предательский кульбит. Верхний букет был точно таким же, какой она уже получала однажды — алые розы и спелая клубника, залитая белой и шоколадной глазурью, украшенная съедобным декором в виде жемчужных и золотых бусинок. Во рту тут же пересохло. Она ничего не слышала от Луки уже больше двух месяцев и только-только начала немного смиряться с тем, что он исчез из ее жизни. Так ведь было правильно. Она сама оттолкнула его, не пожелав выслушивать и мириться с его беспринципностью. Она сама боялась попасться в его паучьи сети вновь. Она поверила, что он решил поступить честно на этот раз и хотя бы не мучить ее больше…
Руки дрожали, когда она взяла букет и заглянула между бутонами, проверяя нет ли записки. Но никакой записки не было. Может быть, просто совпадение? Кто угодно мог заказать такой… Она заставила себя успокоиться, хотя сердце по-прежнему колотилось, как бешеное, все воспоминания ожили разом, кожа воспламенилась.
— Хоть угостишь или сама все съешь? — окликнула ее гример Машенька, модная, с ног до головы тюнингованная миниатюрная платиновая блондиночка, сама собой являющая рекламный проспект своей профессии. — Мы тут с девчонками уже давно вокруг да около ходим и облизываемся! Вот бы всегда такие присылали! А то все цветы, да цветы…
— Угощайтесь, конечно… — опомнилась Кристина, небрежно дернув плечиком, и позволила всем желающим взять себе по несколько клубничек. Самой ей что-то ничего не хотелось… Она все еще боялась, что вот-вот откуда-нибудь выпадет записка с провокационным содержимым. Это было в его духе…
— Ммм… Обалденно! — проворковала Машенька. — Кстати! Там же еще подарок какой-то доставили вместе с этим букетом. Маленькая такая коробочка… Посмотри под другими цветами.
Кристина на несколько секунд зависла, вся леденея, потом все же пробормотала что-то вроде «о, спасибо» и отодвинула другие два букета. Небольшая вытянутая подарочная коробочка и правда обнаружилась под цветами. У нее дух замер от странного предчувствия. Осторожно взяла подарок в руки и сняла крышку. Странно… Внутри — маленькая золотистая флешка на мягкой подложке из красной бархатной ткани. Открыла ее и обнаружила миниатюрные кнопочки с набором цифр от нуля до девяти. Внутрь пробрались щупальца тревоги и волнения. Не нравилось ей все это. Переворошила ткань в коробочке, но никаких записок там тоже не нашла, как и кода. Что за дурацкая шутка?..
— Ну и что там? — поинтересовалась любопытная и как всегда слегка бесцеремонная Машенька.
— Ммм… да ничего… — небрежно бросила Кристина, но тут же встала и начала собираться, сунув флешку в сумочку. Уже в дверях опомнилась и обернулась. — Девочки, если хотите, доедайте клубнику. Я все равно столько не съем, а домой тащить не хочется… И…
— И цветы поставить в вазы… — перебила ее Машенька, продолжая мысль. — Будет сделано, босс…
— Спасибо! — Девушка выскочила в холл и понеслась по бесконечному коридору к выходу, то ли надеясь на что-то, то ли опасаясь чего-то…
Непонятный «подарок» всю дорогу будто жег своим незримым присутствием. Она пыталась расслабиться в такси, но водитель вел ужасно. Пару раз сделала замечания, но получила лишь пространную речь типа: «Дэвушка, да я нормално вэду! Посмотри, как спокойно! С дэтства за рулем! Это справа водитель меня подрэзал, а я что должен был дэлать?» В общем проще было закрыть глаза и не вмешиваться, надеясь, что доедет живой и невредимой. А еще она уже не раз думала, что пора бы ей было обзавестись собственным автомобилем. Разъезды на такси все чаще напрягали. Бывали всякие мелкие эксцессы…
Добравшись наконец до съемной квартиры, Кристина разделась и тут же подошла к ноутбуку. Включила его, вставила флешку — и ничего… Необходимо было ввести какой-то пароль. Она разочарованно вытащила ее, когда в кармане вдруг пиликнул сигнал сообщения. Увидев имя Луки, от которого уже очень давно ничего не получала, вся ощетинилась и пропиталась ощущением тревоги. Чего только она испугалась, глупая? Будто он мог добраться до нее даже здесь, в ее собственном доме. А если бы и добрался, то что?..
Открыла мессенджер и прочла: «3, 2, 1, 0…»
Что ж, теперь не оставалось сомнений, что «подарок» пришел от него. Очень смешная выходка! Похоже, он издевался…
Вновь опустилась в кресло перед ноутбуком и закинула назад голову, пытаясь отдышаться. Почему? Почему он всегда так на нее действовал?..
Немного придя в себя, вновь вставила флешку и набрала пароль. На диске читался только один видео-файл. Запустила видео и тут же задохнулась — стыдом, приливом жара, изумлением, гневом… Это было то самое видео, на котором он лишал ее девственности — бесстыдное, дико непристойное, до мурашек реальное, будто развратная фантазия, ожившая по воле какого-то волшебства… Когда из динамиков донеслись их голоса, ее наивный детский лепет и его жаркий бессовестный смех и какая-то пошлость, она в панике ударила по клавише, чтобы остановить эту пытку собственной нервной системы, которая и без того уже была на пределе.
Кристина поднялась с места, отшатнувшись от ноутбука, словно мужчина из видео мог прямо сейчас вылезти оттуда и наброситься на нее. Прижала ладони к пылающим щекам и губам. Заходила по комнате, понятия не имея, что такое с ней творится. Все эти два месяца она почти научилась не думать о нем, почти… Новые события, да и проблемы тоже, навалились на нее с такой стремительностью, что в принципе жалеть себя было некогда. Приходилось брать себя в охапку, идти и делать, что требовалось, хотя мысли нет-нет, да и возвращались к Луке, и вступали в пламенный спор друг с другом, сводя с ума этой дикой какофонией. Теперь еще и это… Сначала два месяца полного молчания — и вот провокация… Чего он добивался?.. Хотел сломить ее волю, вывести на эмоции, сыграть на чувствах и в итоге сделать своей любовницей?.. Он ведь обещал идеально отыграть роль чудовища, и она в его способностях даже не сомневалась… Только вот разговоры о разводе тогда вовсе не показались ей шуткой или ложью… Просто она была так зла, что даже слушать ничего не желала, а теперь… Боже… эти безумные внутренние голоса зазвучали вновь и на этот раз только усилились…
Приблизившись к окну, она остановилась, глядя на уютный и приятно ухоженный внутренний двор новостройки, сейчас совершенно пустой… Раньше его вид всегда вызывал умиротворение. С неба начали срываться белые мушки и уже покрыли тонким кружевом неприглядную вымерзшую землю и асфальт — первый снег в этом году… Как бы ей хотелось, чтобы этот снег охладил и ее… Прислушалась к себе, но вместо успокоения почувствовала, что кожа загорается еще сильнее, потому что она просто не могла остаться равнодушной к тому, что только что увидела и услышала мельком… Увидеть себя со стороны теперь, спустя столько лет, глупой юной опаленной первой страстью девочкой в руках этого искусителя было предательски больно и непростительно волнительно. Наверное, это порочное чувство к нему никогда не отпустит… Только вот любовью она его никак не могла назвать. Это была болезнь… слабость… наказание…
Первым порывом после осознания его поступка оказалось желание растоптать эту чертову флешку и спустить в мусоропровод, а еще набрать его номер и высказать ему все, что она о нем думала. Только следом за первым порывом тут же проснулась какая-то тоска по тому прошлому, когда она была совсем другой, открытой для чувств, полной надежд… Потом накатило бесстыдное любопытство и желание… Как и всегда в случае с Лукой — дикое, необузданное, удушающее… Словно рыбка на приманку, она вернулась к своему рабочему столу, села в кресло и подсоединила наушники, чтобы полностью отгородиться ото всего мира, наполнившись этими порочными ощущениями… Нажала «пробел», запуская видео, и в первый момент задохнулась, окунувшись в эту атмосферу нагой, бесстыдной похоти.
Установленная где-то под потолком камера снимала постель сверху, охватывая их обоих с головы до ног. Как красиво он ее брал, сильный, мощный, гармонично и атлетически сложенный… и как хороша она была в его объятьях, прикованная, распростертая, тоненькая, гибкая, нежная… Собственные стоны через наушники постепенно проникли в кровь, будоража каждое нервное окончание, каждую клеточку… Ощущение его губ на собственном теле стало мистически осязаемым, будто он и правда был здесь, ласкал, провоцировал, разжигал, учил наслаждаться новыми чувственными ощущениями… Кадры, позы, ласки, пошлые реплики дурманящим шепотком сменялись одни другими.
«Я… я больше не могу…» — лепетала она напряженно, крепко припечатанная к постели его бедрами, вся покрываясь испариной, вымученная этим слишком нестерпимым наслаждением до изнеможения. Насаженная на его каменный член, обездвиженная и перевозбужденная, Кристина вся истекала под ним и дрожала от беспомощности и нарастающего всепоглощающего желания. Их тела плавились от утомления и жара, но Лука был неумолим и безжалостен. Он неторопливо целовал ее всю, не давая передышки, — в шею, в щеки, в глаза, в уши, в груди, в губы, жадно хватающие воздух… А она металась, рвалась, билась под ним, чуть ли не плача от этой сладкой пытки.
«Знал, что тебе понравится твой первый раз, лапочка… потому что ты развратная девочка… Попросишь как следует, чтобы я дал тебе кончить еще раз?»
«А если не п-попрошу?.. — тихонько отозвалась она. Он бархатисто рассмеялся ей в ухо. — Останешься без сладкого и прикованной…»
Кристина больше не могла это слушать… Тело и разум не хотели ей подчиняться. Расстегнула домашние джинсовые шорты, запустила руку в трусики и обнаружила там потоп… Пальцы нашли пульсирующий бутон и заскользили по нему с нарастающей скоростью, то окунаясь в горячую глубину, то возвращаясь к лепесткам. Вторая рука забралась под футболку и по очереди стала поглаживать и пощипывать соски. Голова откинулась на спинку кресла, глаза закрылись… Пара минут безумия — и тело начало содрогаться в жарких судорогах.
Удовлетворив этот животный порыв, она откинулась на кресле и почувствовала, как глаза наполнились слезами, а зубы сжались в гневе. Ведь этого он добивался снова? Заставить почувствовать себя уязвимой перед ним? Напомнить, какой дурочкой она была? Намекнуть, что он всегда получит то, чего хочет? Девушка потянулась к телефону и открыла переписку с ним. Взгляд задержался на предпоследнем сообщении… «Ты пока что многого не понимаешь, моя девочка… Но это просто так не забудется, поверь».
Теперь эти нежные слова показались ей злой издевкой. Сердце больше не откликалось на его призыв. Ей и правда хотелось забыть, забыть по-настоящему. Сначала удалила переписку, потом заблокировала его номер, затем удалила видеофайл с флешки, а после этого приняла душ и отправилась спать, заставив себя ни о чем больше не думать. Завтра ждал новый день, и она как-нибудь постарается снова со всем справиться.