Глава 9

Кристина еле вытянула себя из сладкого сна, потянулась и открыла один глаз. Боже, сколько времени? Сейчас еще воскресенье или уже понедельник? Взгляд уперся в обнаженное мускулистое плечо. На губах тут же расцвела улыбочка, а на щеках вспыхнул румянец. Не смогла сдержаться и тихонько потерлась о него носом. Мужчина не шелохнулся — только мерно дышал, чуть посапывая. Не захотелось его будить. Девушка тихонько перекатилась на другой край постели, встала и, натянув шелковый халатик, отправилась умываться и принимать душ. Пока мыла голову и намыливалась душистым гелем, постоянно ловила себя на мысли, что мечтательно и беззаботно улыбается. Может, и понимала, что все это, будто волшебный сон, может исчезнуть с наступлением утра реальности, но сейчас ей было хорошо и плевать на голос разума…

Ставший уже привычным контрастный душ взбодрил и развеял последние следы сомнений. Оживленная и прекрасная, словно только что родившаяся из морской пены богиня любви и красоты, она растерлась мягким полотенцем, почистила зубы, умылась и, распрямившись, вздрогнула, увидев этого мужчину из сна прямо у себя за спиной в зеркале — здоровенного, возбужденного, красивого, хищно улыбающегося и пугающе реального. К визуальным эффектам тут же присоединились тактильные. Горячее крепкое мускулистое тело прижалось сзади, сильные руки опутали болезненно-крепкими объятьями, бесстыдно лаская груди и проникая между ног. Каменный член прижался к спине над ягодицами, лицо зарылось в ее волосах, рот требовательно впился в шею. Черт… брал ее, как всегда, без спроса, как принадлежащую ему собственность… И самое удивительное, что на него реакция всегда была мгновенной — жар, сердцебиение, сбившееся дыхание и сладкий спазм между ног, требующий немедленной разрядки.

Бесцеремонно, словно куклу, Лука приподнял ее над полом, обхватив рукой за бедра. Отставил дальше от широкой мраморной столешницы, в которую была вделана раковина, заставил наклониться, выпячивая женскую попку себе навстречу. Одним движением ноги развел в стороны ее колени. Стиснул и потянул волосы на затылке, вынуждая смотреть в зеркало на них обоих. Мужские пальцы прошлись по тут же сжавшимся в крепкие столбики соскам, стиснули, потянули, покрутили, легонько шлепнули по одной груди, затем по другой, перебивая вкус от испытанных ощущений, чтобы напоить им снова… Член требовательно толкнулся в пока еще сухую щелку, рука легла на лобок, парой уверенных движений раздвигая губки и добираясь до клитора. Член нетерпеливо толкнулся еще раз, еще и еще, легкие круговые движения на клиторе и пощипывания сосков продолжились, мигом лишив возможности соображать. Еще толчок — и полное погружение в узкую горячую глубину, где все увлажнилось в нетерпении и ожидании удовольствия. Кажется, он быстро уловил, что именно сводит ее с ума, поймал и изводил пытками неторопливой нежности и непредсказуемых глубоких толчков. Кристина застонала от очередного и вся выгнулась, словно кошка, подставляя под ласки и требовательный напор мужского тела себя всю. Охватив ее шею под подбородком, Лука притянул ее к себе, склонился к ее плечу и, поймав ее затуманенный взгляд, больше не выпускал его на свободу, наслаждаясь тем, как сменяются выражения на ее раскрасневшемся от смущения и возбуждения личике: сначала распахнутый от удушья ротик, жадно хватающий воздух, потом нетерпеливо покусывающие нижнюю алую губу белые зубки, потом полный транс, когда она забилась в его руках, усиливая собственные ощущения. Пара минут этой жаркой схватки — и сладкая пульсация унесла их обоих в волшебное небытие.

— Доброе утро, — прохрипел Лука нежно ей в ушко, все еще не расцепляя их объятий.

— Привет, — отозвалась она и сглотнула. Она уже и счет потеряла этим безумным слияниям, хотя они провели вместе всего одну ночь. Ощущение все равно было такое, будто они всегда этим занимались, засыпали и просыпались рядом каждый день… И это было так естественно, как дыхание или глоток свежесваренного кофе по утру.

Лука выпустил ее и направился к ванне, а Кристина вернулась в комнату, натянула на себя рубашку Луки, блаженно затянулась ее ароматом, а потом набрала Гюнтера, чтобы отчитаться о предыдущей статье и выяснить, что от нее требовалось на будущее. Она сама чувствовала, что стала с ним более формальной, но ничего не могла с собой поделать. Вспыхнувшая с новой силой страсть к Луке будто держала крепкой хваткой, такой, как сам он любил, не оставляя выбора и контролируя и интонации, и дыхание…

— Гюнтер… — оборвала она его вдруг на полуслове.

— Да, Кристина… — недовольно вздохнул он, потому что она сбила его с важной мысли и, похоже, ничего не слушала.

— Я, скорее всего, не вернусь в ближайшее время… — Она чувствовала себя ужасно виноватой, но именно сейчас она вдруг поняла, что решилась независимо ни от чего… Первое время мучили сомнения, что она не справится здесь, не сможет… Но теперь эта уверенность вдруг появилась, и она придавала сил.

На том конце повисла напряженная пауза. Мужчина откашлялся.

— Проблемы с наследством?

Девушка вздохнула.

— И это, прежде всего, тоже… Мачеха, скорее всего, будет со мной судиться. И это затянется надолго… Нужно держать руку на пульсе. У нас тут всё… — девушка замялась, не зная, как объяснить в двух словах, — ужасно неповоротливо и непредсказуемо в судах…

Пауза затянулась вновь, и Кристина почувствовала новый укол совести.

— Значит, увольняешься, — констатировал очевидный факт коллега, который всегда был чуть больше, чем друг, и все же намного меньше, чем мужчина, который мог бы ее удержать, хоть иногда их и тянуло друг к другу… Точнее, его тянуло всегда…

— Да. На днях позвоню Оливеру… Он меня четвертует на прощание… Так что назад дороги мне не будет… — Кристина невесело усмехнулась.

— Скорее всего… — с такой же усмешкой подтвердил Гюнтер. Он все же прекрасно умел держать себя в руках. Возможно, именно это и удерживало их от сближения. Не хватало той искры, которая заставила бы ее вспыхнуть.

— Ты не волнуйся. Я тебя подстрахую, сколько нужно… — заверила она, прекрасно зная, что не это его беспокоит.

— А новая работа? — уже более сухо поинтересовался он.

— Мне сделали интересное предложение, но с ним пока ничего не ясно… Жду ответа после собеседования… Но если не получится, подыщу что-то еще…

— То есть… ты настроена решительно? — еще один деликатный уточняющий вопрос на прощание.

— Боюсь, что да… — кивнула она без каких-либо сомнений.

— Хочешь, приеду поддержать?

— Эм… — искренне смутилась она. — Я даже не знаю… Это было бы лишним… К тому же Оливер тогда…

— К черту Оливера, — в весьма непривычной для него резкой манере прервал ее Гюнтер. — Я могу взять отпуск впервые за два года.

— Гюнтер… — Кристина попыталась подобрать правильные слова, но в этот момент из ванной вышел Лука. Полностью обнаженный, конечно… Действительно, зачем нужна такая мелочь, как полотенце вокруг бедер, если ты сам дьявол-искуситель во плоти без единого изъяна?.. Девушка облизала губы и заставила себя отвести взгляд от божественной мужской фигуры, будто сошедшей с Олимпа… Все же хорошо, что Лука не знал немецкого, и хотя бы не мог слышать, о чем они говорили… — Понимаешь, я хочу начать все с начала и пока что не могу ответить тебе что-то определенное.

— То есть мы даже не можем просто провести время вместе вне работы? — Гюнтер вполне справедливо скривился в ухмылке. Наверное, это звучало обидно, но что она могла с собой поделать?..

— Можем, конечно… — немного испуганно пролепетала она. — Если это ничего не будет значить для тебя…

В трубке раздался прохладный смешок.

— Также, как для тебя… — протянул он мягко. — Что ж, спасибо, что сообщила мне первому насчет твоего увольнения. Скину тебе материалы на эту неделю. Помечу то, что ты обязательно должна успеть, прежде чем окончательно уйдешь. И все же сообщи поскорее Оливеру о своем решении. Нам придется думать, как быть дальше и искать кого-то на твое место.

— Конечно, — коротко выдохнула она, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой. — Когда ситуация здесь немного прояснится, я приеду на пару дней, чтобы забрать вещи и уладить формальности.

Гюнтер вновь немного помолчал.

— Хорошо, — с наигранным безразличием произнес он, словно разделительную полосу между ними провел. — Пока.

— Пока, — отозвалась она тихо и сбросила звонок, уронив руку с телефоном на колено.

— Неприятный разговор? — поинтересовался Лука, который уже надел на себя брюки и курил у открытого окна, вальяжно раскинувшись в кресле. Девушка пробежалась взглядом по его голому торсу. Сейчас вовсе не хотелось думать о плохом в его присутствии, поэтому она уверенно покачала головой.

— Нет, все в порядке. Кажется, я окончательно решила не возвращаться в Австрию… — призналась она.

— Я этому рад, моя девочка… — мягко улыбнулся он.

— Только не думай, что я остаюсь из-за тебя… — усмехнулась она с вызовом, скептически закатив глаза. Не очень-то хотелось тешить самолюбие этого пижона. Напротив, хотелось его подразнить. Лука ухмыльнулся в ответ с таким видом, будто прекрасно знал, что она лжет.

— Верни мне мою рубашку, солнышко… — произнес он вместо ответа, сладко затягиваясь на свой неповторимый манер, от которого у Кристины всегда мурашки бежали по коже.

— Ну уж нет! — кокетливо заявила она, запахнувшись поплотнее и отползая от него подальше на постели. — Она мне нравится…

— Кто-то так может остаться без завтрака и с горящей от порки попой… Забыла о моих предпочтениях? — поддержал он ее игру, но только голос его стал таким по-настоящему пугающим, что она вся вспыхнула. Боже, как он на нее действовал… Даже самая малая искра от него вызывала жаркое устойчивое пламя, просто стену огня… Что-то ей подсказывало, что его все-таки опасно провоцировать, но останавливаться и уступать совсем не хотелось. Хотелось узнать, что будет…

— А у тебя точно рука поднимется? — Девушка встала на колени, повернувшись к нему спиной и, легко покачивая бедрами, будто в эротическом танце, очень медленно подняла рубашку, обнажая голую попку. Внутри нарастала тревога, сладкий жар и предвкушение. Адреналин так и бурлил в венах, стуча в висках, в груди, в каждой артерии, заставляя задыхаться. Только мужчина в кресле не шелохнулся. Он чуть склонил набок голову, вновь затягиваясь, и любуясь ее прелестями, будто намеренно мучая ее ожиданием и неизвестностью.

— Иди сюда, я сам тебя раздену… — предупреждающе спокойно проговорил он и выдохнул в ее сторону облачко дыма — медленно, сексуально до дрожи.

— Я же сказала «нет»… Так что, если хочешь ее получить, придется самому забрать… — Кристина вновь подразнила его голой попкой, на этот раз встав на четвереньки и с трудом сдерживая смех. Обернувшись, увидела, что он тоже улыбается, задумчиво поглаживая подбородок. От этой его улыбочки все внутри то холодело, то вспыхивало. Кристина невольно ретировалась. — Ладно, ладно… Не хочу нарываться, потому что ужасно хочу есть… — шутливо-покорно проговорила она, соскочила с постели, а потом легко скользнула к нему на колени нежной кошечкой, усевшись верхом. Рубашка распахнулась, и она потерлась о его торс голой грудью, а пылающей щекой о его шею.

Лука отложил сигарету в неизвестно откуда появившуюся пепельницу, провел горячими ладонями по стройным ножкам, округлым бедрам, тонкой талии и вдруг крепко ухватил ее груди, заставляя девушку издать стон от неожиданности и остроты ощущений. Притягивая к себе захваченную добычу, жадно захватил ртом трепетный чувственный сосочек, пососал, полизал, покусал и выпустил. То же самое проделал со вторым. Пальцы переместились на девичью попку, мужской рот крепко впился в губки, доставляя боль и удовольствие одновременно. Потом рука чувствительно сжала ягодицу и тут же отвесила по ней звонкий шлепок. Не успела Кристина как-то отреагировать, как Лука сдернул рубашку с ее плеч, прекратил поцелуй и легонько столкнул девушку с колен.

— А ну немедленно одеваться и собирать вещи. Если начну тебя пороть здесь, весь отель сбежится послушать. — Не вполне понимая, шутит он или нет, Кристина по-деловому прошествовала к шкафу, физически ощущая, как он любуется ее идеальной обнаженной фигуркой, вновь продолжая курить.

— Собираешься увезти меня в какую-нибудь глушь, а там связать и пытать? — насмешливо поинтересовалась она, натягивая нижнее белье.

— Я похож на того, кто предпочитает глушь? — скептически заметил он.

Девушка пожала плечами.

— Когда-то ты казался мне довольно замкнутым…

— Некоторые вещи изменились с тех пор. — Серьезность его тона слегка настораживала.

— Какие именно?

— Я пытаюсь жить как все…

— Получается?

Лука загасил сигарету, откашлялся и встал, так и не ответив. Кристина украдкой наблюдала, как он одевается, методично и аккуратно доводя свой образ до совершенства, а потом вызывает такси. На миг показалось, что он чем-то раздражен или расстроен, но она отмела эти мысли. Лука — он всегда был таким неприступным, немного суровым и угрожающим, словно туча перед бурей, за редким исключением… Губ вновь коснулась улыбка, когда она вспомнила их вчерашний вечер в бильярдной и проведенную вместе ночь. Он будто опоил ее каким-то дурманом, дав вдруг прочувствовать, что это такое — быть по-настоящему желанной.

— Оставь все это здесь, — указал он на чемодан и багажную сумку. — Портье сам отнесет это в машину.

***

На этот раз в такси он притянул девушку к себе, пока задумчиво тыкал в смартфон. Она прильнула лицом к его груди и с закрытыми глазами вдыхала его аромат. Сейчас ей даже было все равно, куда он ее везет. Столько лет она сама определяла каждый свой шаг, а теперь попросту хотелось расслабиться, доверив себя кому-то еще. Лука, казалось, тоже воспринимал все как должное. Только он всегда был таким — сам решал, кто и что должен делать рядом с ним, все держал под контролем. Странным образом, перспектива отдать себя в его руки ничуть ее не тревожила. Она умела уступать в незначительных вопросах, но если бы он вздумал давить всерьез — ничто не заставило бы ее подчиниться. Эта мысль отозвалась тупой болью в груди. Да — теперь она даже готова была отпустить без страха, если потребуется. Когда-то ей удалось глубоко запрятать боль и забыть. Удастся и в следующий раз. Сердце и память удивительным образом закалились со временем, научившись отсекать все ненужное. При мысли об этом во рту всегда ощущалась горечь, а в груди — пустота… Но повернуть время вспять было невозможно.

Когда такси остановилось перед Ритц Карлтон, Кристина даже не удивилась, лишь подавила невольную улыбку. В этом был он весь — такой сноб и аристократ до мозга костей, и такой выпендрежник, словно избалованный ребенок. Что ж, кто откажется от подобного приятного сюрприза… Имел же он право блеснуть перед ней своими возможностями. Когда мальчики вырастают в мужчин, игрушки становятся намного дороже — это непреложный факт…

После изысканного сытного завтрака, скорее похожего на обед, потому что оба дико проголодались, они тут же отправились в бассейн, где в такое время больше не встретили ни души. Впрочем, Кристина не удивилась бы, если бы узнала, что он арендовал все помещение. Во всяком случае, то, чем они там занимались, точно не стоило делать при свидетелях, так что она вполне допускала его вмешательство… Все еще сжимая ее в воде в своих объятьях, задыхающуюся и дрожащую, Лука собрал прохладные капельки с ее шеи и горячо прошептал в ухо:

— Как насчет Шопена?

— Что, прости? — усмехнулась она.

— Тут в одном из залов пройдет частный концерт камерной музыки, — пояснил он. — Рояль и скрипка. Кажется, будут исполнять двадцатый ноктюрн Шопена и что-то из Чайковского. Остальное я не запомнил.

— Но… Это ведь частный концерт… Кто нас пустит?

— Пара дополнительных мест для нас найдется, не переживай. Только вот дресс-код должен быть соответствующий, так что мне придется уехать на пару часов, чтобы переодеться и привезти кое-какие вещи.

— Ладно… А мне, наверное, придется пройтись по магазинам.

— Здесь недалеко есть приличные бутики. Можем заехать.

— Ты… всерьез решил взять меня в оборот? — Кристина приподняла бровь, вроде бы, возмущенно, но на истерзанных им губах против ее воли расцвела улыбка.

— Решил не оставлять тебе выбора, — ответил он, на несколько секунд сжав ее щеки, чтобы в очередной раз обласкать взглядом ее лицо и показать, кто здесь главный.

Когда он вылезал из бассейна, девушка невольно залюбовалась видом статной сильной мужской фигуры, по напряженным мускулам которой струилась вода. — Вылезай, — бросил он короткий приказ. — У нас не так много времени осталось.

— Только из-за Шопена и Чайковского готова подчиниться, — ответила она и тоже выскользнула на край бассейна, гибкая и изящная, как рыбка. Немного неловко было находиться здесь голой, но за все время даже обслуживающий персонал ни разу не показался, поэтому Кристина в полной мере насладилась этой свободой и легкостью вместе с ним. Этот мужчина, похоже, мог открывать любые двери, воплощать любые желания, снимать все барьеры… и делал это с полным ощущением собственного права делать то, что ему нравится, и так, как он хочет. Она часто ловила себя на мысли, что, возможно, этого ей всегда и не хватало в других… Они слишком робко спрашивали разрешения, ждали ответа и не способны были предлагать свои решения, ставить перед фактом… Бред, конечно… Но вдруг это как раз то, что ей нужно?

Как и планировали, они заглянули в пару роскошных магазинов, где Кристина вновь позволила ему сделать так, как он хотел… В великолепном нежно-голубом платье в пол, с которого драгоценными удлиненными льдинками свисали мерцающие изящные кристаллы, она походила на одетую в морозный узор на стекле Снежную королеву или Снегурочку, которая только и ждала, чтобы ее растопила любовь. Она постаралась не думать о ценнике. Просто пыталась принять факт, что он легко может себе это позволить, а она вполне способна принимать такие подарки от него. Все время, пока он ездил за своими вещами, Кристина сидела перед зеркалом и создавала идеальный образ для этого вечера. Как давно она не чувствовала себя настолько прекрасной, настолько уверенной, настолько окрыленной… Лука уехал и вернулся в обещанное время, безупречный и роскошный в своем идеально сидящем смокинге, пахнущий нотками бергамота, кардамона, корицы и мускатного ореха, с которыми перемешивался аромат его сигарет. Она просто пьянела от него… Готова была ткнуться носом ему в шею и вечно дышать этим пряным древесным коктейлем с примесью запаха его кожи, наслаждаясь его теплом и биением его сердца рядом со своим.

Этот волшебный вечер пронесся, будто сон, навеянный феями. Даже «Пляска смерти» Листа прозвучала для нее как торжественный гимн страсти. И она сидела, завороженная звуками, которые пробирали до позвоночника, потому что рядом сидел он.

— Где ты теперь живешь? — поинтересовалась девушка, когда они, немного уставшие после концерта и ужина, уже валялись в мягких махровых халатах на диване в шикарном люксе, лениво щелкая каналы на телевизоре и пытаясь играть в шахматы, которые Кристина держала в руках впервые. Лука нежно погладил ее волосы, крепче прижимая ее к себе.

— А ты как думаешь? — На ее губах запечатлелся жаркий поцелуй, а его рука собственнически проникла под махровый халат и прошлась по груди, поглаживая тут же набухшие соски.

— Даже не знаю… Купил особняк вроде твоего старого…

— Нет… — покачал головой Лука, целуя ее в шею и в плечико. — Больше никаких особняков… Просто двухуровневая квартира в пентхаусе… Я, кстати, не так часто там бываю.

— Предпочитаешь отели?

— Предпочитаю работу и свой офис. Очевидно, как и ты…

— Да уж… Как так случилось, что мы стали скучными трудоголиками… — усмехнулась она.

— Не знаю, как ты до такого докатилась, но я не скучный… И, кстати, шах и мат… — Он коварно ей подмигнул и небрежно потрепал ее волосы.

— О, не-е-ет! — наигранно воскликнула она, бросая в него диванную подушку и смеясь. — Как я буду расплачиваться теперь? Все же свяжешь меня и отшлепаешь?

— Кристина… — В его голосе прозвучала неподдельная нежность, но пальцы привычным движением больно стиснули волосы на затылке, заставляя закинуть голову. — Не нужно так шутить, — прорычал он ей в губы предупреждающе. — Я серьезно.

Девушка приподняла подбородок и лизнула его в губы.

— Вообще-то… я больше тебя не боюсь… — заявила она гордо.

— Напрасно… — прошептал он, сдвигая халат с ее плеч и развязывая пояс. Ей пришлось выгнуться, лежа поперек его коленей.

— И что же это значит?

На журнальном столике вдруг зазвонил телефон. Лука нехотя взял свой мобильник и ответил, потом встал и подошел к окну, отодвинув штору и глядя на осенний унылый вид на Тверскую.

— Да, конечно. Я приеду, — ответил он, хмурясь. — Как она? Я понял… — Последние слова прозвучали встревоженно, и Кристина невольно напряглась.

— Что-то случилось? — спросила она, когда Лука сбросил звонок.

— Боюсь, что да, солнышко. Мне придется уехать.

— Надеюсь, все поправимо… — пролепетала она растерянно, наблюдая, как мужчина одевается.

— Все будет хорошо. Не волнуйся. Улажу дела и приеду к тебе, как смогу.

— Лука, я… — Она даже не знала, что хочет сказать. Оставаться здесь одной, без него, не имело никакого смысла, более того, даже ее смущало, но сказать ему это почему-то не повернулся язык. Она и сама не понимала, что с ней происходило, но что-то определенно тревожило ее в нем.

— Иди ко мне, — подошел он, когда полностью оделся. Кристина встала на колени на мягкой диванной подушке и потянулась к нему, закинув голову. Его пальцы поддели ее подбородок, ласково поглаживая губки. Я вернусь завтра и мы обо всем поговорим. Я должен рассказать тебе многое.

— Что рассказать?

— Это долгий разговор. Обещай, что терпеливо меня выслушаешь.

— Хорошо. Конечно, — она беспечно пожала плечами. Только когда мужчина ушел, Кристина долго еще сидела на диване, закутавшись в махровый халат и обняв подушку. Воспоминания из прошлого вновь нагрянули, правда теперь они не накрывали с головой. Она рассматривала их с вниманием въедливого натуралиста, изучающего интересный экземпляр редкой бабочки или цветка, тщательно, под микроскопом. Лука… Кто он? Какой? Мог ли он так сильно измениться с тех пор? Что он не успел ей рассказать? Сегодня они много что успели обсудить, болтая обо всем на свете. Она теперь даже знала, что ему нравятся Рахманинов, Шопен и Вагнер, а еще, что он не любит художественные фильмы и литературу, предпочитает документалистику, и, помимо политической прессы, его интересует публицистика и все, что касается периода холодной войны. Узнавать что-то новое о нем было как озарение. Однако эти знания ничуть не приоткрывали завесу, за которой скрывалась его душа, если только она в принципе у него была и все это не было очередной жестокой игрой в доказательство, что он по-прежнему может делать с ней все, что пожелает, а она не может устоять.

Умывшись холодной водой и выпив чашку эспрессо, который можно было приготовить прямо в номере, потому что здесь была кофе-машина, Кристина взялась за единственное, что всегда спасало ее от безумных мыслей — за работу. В уютно и роскошно обставленных комнатах было немного неловко. В отличие от претенциозного Луки, она давно привыкла к утилитарным вещам. Для нее значение имело лишь содержание жизни, а не внешняя оболочка. Тем не менее, соприкоснуться с миром этого пижона было приятно. Да и в этих великолепных апартаментах даже работалось легче. Она без труда справилась с довольно объемным материалом, изложив его в лучшем виде, и тут же отправила Оливеру, приложив копию и Гюнтеру. Устав так, что голова уже перестала соображать, Кристина забралась на огромную постель под теплое одеяло, обложилась подушками и уснула, пытаясь сосредоточиться на том, что нельзя позволять себе так растворяться в личности мужчины, который тебе нравится. Но губ все же коснулась счастливая улыбка, когда она вспоминала вчерашний и сегодняшний дни, прежде чем отключилась.

***

На удивление ясное осеннее утро, соизволившее даже проникнуть в ее окошко нежными солнечными лучами, не предвещало никаких неприятностей. Пока она завтракала в номере, позвонил Лука и обещал, что пообедают они непременно вместе где-нибудь в городе. А через час ей доставили огромный букет цветов от него, душистый и по-весеннему свежий, — бело-розовые тюльпаны, ранункулус, белоснежные гиацинты и эустома. Между бутонами была вложена карточка с коротким посланием: «Скучаю. Сними трусики». Девушка сглотнула, заливаясь жаром. Черт… даже на расстоянии он способен был свести ее с ума… Зарывшись носом в нежные душистые лепестки, Кристина глубоко вдохнула цветочный аромат, поставила букет в вазу с водой на стол в гостиной, затем подошла к зеркалу и, осмотрев себя с ног до головы, спустила трусики и забросила их на постель, оставшись в удлиненной тунике, едва прикрывающей попу. Лишь после этого она включила ноутбук, вновь сосредоточившись на работе, только все равно то и дело поглядывала на этот букет с мечтательной улыбкой и приятным пульсом внизу живота. Если она хотя бы чуть-чуть позволяла себе расслабиться, соски и киска начинали сладко ныть, истосковавшись по его ласкам… Этот дьявол-искуситель всегда действовал на нее так бесшабашно и бесстыдно, будя запретные желания, и тут уж она ничего не могла с собой поделать, да и не хотела пока что…

Окунувшись в этот водоворот романтики и страсти, о своих насущных наследственных делах, которыми ей следовало сегодня вплотную заняться, она вспомнила лишь тогда, когда на звенящем мобильнике высветилось имя Ларисы. Безусловно, этот звонок должен был состояться рано или поздно. Ей самой было что сказать этой даме. Поэтому Кристина взяла трубку практически без страха, безотчетно чувствуя какую-то железную уверенность, которая утвердилась в ней благодаря Луке.

— Видимо, неплохо проводишь время, раз не находишь возможности заняться нашим с тобой вопросом, — уже даже не пытаясь прикидываться любезной, начала мачеха в язвительном тоне, но Кристину это уже нисколько не удивило.

— Не вам меня упрекать, — холодно отсекла она. — К тому же вы сами не брали трубку.

— Ничего бы с тобой не случилось, если бы проявила настойчивость, — как ни в чем не бывало, хмыкнула Лариса. — Думаю, ты понимаешь, что официально мы больше не родственницы, так что не стоит от меня ожидать поблажек и потворства, — отчеканила дамочка. — Твой отец достаточно тебя баловал, а теперь решил так, как решил. Он тебя месяцами не видел, тогда как я была рядом! Так что я не собираюсь быть твоей благодетельницей, даже не рассчитывай! Что могла предложить, уже предложила, но ты отказалась, даже не сочтя нужным подумать. Так что теперь учти, пигалица! Если вскроется, что ты меня обворовываешь, утаивая какие-то счета отца, я выведу тебя на чистую воду и засужу!

После этой яростной тирады Кристина тоже не растерялась. Даже не слишком завелась или удивилась, и лишь с холодной головой и ледяным сердцем выдала в ответ то, что давно задумала.

— Лариса, даже не тешьте себя надеждой, что я на вас рассчитываю хотя бы в какой-то мере. Вы для меня никто и звать вас никак. Я терпела вас только в качестве супруги своего отца и ни разу ничем вас не обидела и ничего вам не должна. Теперь же возьму лишь то, что отец сам посчитал нужным мне оставить. Только и свою долю, если таковая имеется, я вам тоже дарить не собираюсь.

В трубке послышалось противное шипение. Видимо, нечто вроде злого фырканья или насмешки.

— Ах вот как ты заговорила! — тут же вскинулась мачеха, больше не сдерживаясь. — А какую святошу из себя вечно разыгрывала! Только в отличие от него, я прекрасно осведомлена, что ты из себя представляешь! И знаешь что? На этот раз держись подальше от моего сына и его семьи. Даже не пытайся впутывать в это Луку! Поняла? Поняла, я тебя спрашиваю?

А вот это уже было запретным приемом… Кристина многое могла стерпеть, потому что ожидала от Ларисы чего угодно, но именно эти слова на несколько секунд лишили ее дара речи. Сначала ей даже показалось, что она ослышалась. Слава богу, ей хватило выдержки, чтобы не переспрашивать. Тот факт, что у Луки, оказывается, была семья, вдруг заставил мир, буквально сегодня утром еще сияющий яркими красками, померкнуть… Семья… У него есть семья… Он женат… Тогда что это происходило между ними эти несколько дней?.. Эти откровенные разговоры, очень похожие на признания… Этот чертов бильярд, текила, роскошный отель, бассейн, концерт, божественный секс, от которого она стала, словно одержимая… Что значат эти чертовы цветы, записка и обещание пообедать сегодня вместе?! Руки гадко задрожали, горло сдавило до боли, будто вновь почувствовала на нем его пальцы, приказывающие подчиниться. «Нравится свой вкус?… — буквально услышала в голове дьявольский мужской голос. — Знаю, что нравится… Потому что ты развратная девочка… Да, Кристина? Тебе нравится, когда тебя грязно ебут… А грязно ебал тебя только я…»

Страшное осознание прокатилось волной боли и отвращения по всему телу. Он вновь ей воспользовался как девочкой для утех… Ему нравилось играть в эту пошлую и нечестную игру, вновь доказывать себе и ей, что она не может перед ним устоять, а он способен покорить ее, потому что неотразим во всем, потому что богат, потому что не брезгует пользоваться женскими слабостями, потому что знает, что она была к нему неравнодушна.

Во рту пересохло. Кислорода катастрофически не хватало. Внутри все горело адским пламенем. Конечно, ее замешательством тут же воспользовалась ловкая дамочка.

— Вижу, до тебя начало доходить? — язвительно хохотнула она, все истолковав по-своему. — Да, я знаю о ваших отношениях… и пока что не собираюсь доносить о них его жене. Ты еще должна быть благодарна мне, что я не развеяла радужные представления о тебе твоего отца. Он так и считал тебя до последних своих дней невинным ангелочком. Но мы же обе знаем, что это не так!

Немного успокоившись, Кристина вновь взяла себя в руки.

— Сомневаюсь, что это имело для него какое-то значение, иначе он точно не связался бы с такой, как вы. С вами даже собственные сыновья не хотят знаться, а после сегодняшнего вашего выступления и я не хочу. Я вас не уважаю, Лариса. И никогда не уважала. Потому что тоже кое-что знаю о вас. Например, то, какой матерью вы были и какие страдания причинили собственным детям. И я тоже молчала об этом все эти годы, хотя могла все рассказать.

Повисла недолгая пауза.

— Увидимся у нотариуса, деточка, — сквозь зубы сцедила Лариса. — А если тебе вдруг что-то не понравится после этого визита, то продолжим в суде.

— Конечно, — выплюнула она презрительно. — С вами свяжется мой представитель и назначит время и место встречи.

Прежде чем Лариса успела ответить, Кристина сбросила звонок, не желая раньше времени, под воздействием эмоций, выдавать ей информацию насчет завещания, чтобы не дать ей возможности подготовиться. Да, собственно, и нечего ей больше было сказать. Все было предельно ясно. Ее словно вываляли в грязи… Да и глупые иллюзии в отношении Луки быстро рассеялись, если они вообще были… У него есть семья. Логично. Странно бы было, если бы он к тридцати пяти годам еще не обзавелся женой и детьми. Просто она с трудом воспринимала его семейным человеком, особенно после того, что было между ними… Она сама сглупила, не проверив такой существенный факт из его биографии, как это делают опытные, наученные жизнью девицы ее возраста.

Что ж, кажется, это была последняя точка в их отношениях, которую она сможет поставить окончательно лишь теперь. Это для него все закончилось тогда, во время их последней встречи в Вене. Он прилетел узнать, не хочет ли она продолжить. Она испугалась и оттолкнула его. Он не стал настаивать и забыл. А сейчас вот решил поиграть в эту игру вновь… Все так просто, что даже смешно… если бы не было так больно…

Какое-то время она без движения просидела в кресле, уставившись в одну точку и пытаясь очнуться от недавнего сна. «Скучаю. Сними трусики», — идеальное послание для глупой любовницы. Почему она опять увидела за всем этим нечто большее?.. Ведь с другими мужчинами она всегда была так рациональна, сдержана и начеку… По-видимому, приходилось признать тот факт, что этот подлец сносил ей крышу… Думать об их последних встречах, разговорах, ласках, поцелуях, его заверениях, что он изменился, и его обещании не причинять боль было невыносимо противно. По щекам потекли обжигающие слезы, из груди вырвался болезненный полустон. Не в силах и дальше сидеть вот так, жалеть себя и плакать, она вскочила и бросилась к шкафу. Швырнула на кровать джинсы, свитер, белье и еще кое-какие вещи, а остальное стала яростно забрасывать в сумку и чемодан, чтобы поскорее убраться из этого места, забыть, остыть, перестать себя мучить… Почему-то страх, что он может вернуться раньше, подгонял, заставлял носиться, как ураган, не медля ни минуты. Зачем только она вдруг поверила, что кто-то может оказаться настолько близким ей, настолько волнующе идеальным, настолько желанным…