Глава 13

Сознания возвращается фрагментами. Первым появляется звук, ровный, свистящий, настораживающий.

Что это такое? Откуда взялось?

Затем приходит ощущение - запах, едкий бензин, жжёный пластик, какая-то противная, приторная сладость во рту, вызывающая тошноту.

После этого наступает очередь боли, множественной, острой. Голова словно разрывается изнутри горячим металлическим стержнем, вращающимся мучительно медленно. Каждый вздох отдаётся резким покалыванием в груди, ребрах, моя левая рука безвольно болтается, движения ею невозможны.

Медленно открываю глаза и картинка расплывчатая, дрожащая, постепенно складывается в единое целое. Разбитое лобовое стекло напоминает причудливую паутину, капот автомобиля помят, покорёжился, испуская клубы белого дыма. Прямо передо мной огромное древнее дерево, словно намеренно проросшее прямо через металл кузова.

Я поворачиваю голову, шея болит, но слушается.

Оксана.

Она сидит на пассажирском сиденье, пристегнутая ремнем, который врезался ей в грудь. Голова опущена на грудь, светлые волосы закрывают лицо, она не двигается.

- Оксана, - хриплю я. - Оксана, ты слышишь меня?

Она не отвечает.

Я тянусь к ней правой рукой, и мои пальцы дрожат, когда я касаюсь ее плеча и трясу, сначала осторожно, потом сильнее.

- Оксана! Проснись!

Она не просыпается, ее голова мотается из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Я откидываю волосы с ее лица и вижу, что лоб рассечен, кровь течет по щеке, по губам, по подбородку, а глаза закрыты.

Я нащупываю ее запястье, пальцы скользкие от крови, я не могу нащупать пульс. Я прижимаю пальцы к ее шее, туда, где должна биться жизнь, и ничего.

Я не верю, не хочу верить. Я прижимаю пальцы сильнее, меняю положение, ищу, ищу, ищу. Но пульса нет, ни на шее, ни на запястье. Ее кожа становится холодной под моими пальцами, ее глаза не открываются, ее грудь не поднимается.

- Нет, - шепчу я. - Нет, нет, нет.

Я смотрю на девушку, на ее молодое лицо, которая еще час назад смеялась и рассказывала о новгородских фресках и понимаю, что ее больше нет.

Я не плачу, я не могу. Внутри меня холодная пустота такая же знакомая, когда доктор сообщил мне страшную новость о потерянной беременности. Внутри меня разрастается шокирующее понимание, что я убила человека. Нет больше смелой девушки, привыкшей путешествовать автостопом, смеяться над опасениями и жить свободно.

Теперь её нет и это я виновата в её смерти, мой необдуманный поступок уйти от столкновения с животным, погубил человека.

Смотрю на ладони, и они покрыты кровью. Чужой кровью. Тщетно тру их о штаны, но следы останутся навсегда, глубоко проникнув в кожу, в сознание.

И вдруг я слышу треск.

Я поднимаю голову. Из-под капота вырывается язык пламени, пока маленький, почти безобидный, но я знаю, что это начало. Я работала в зонах военных действий, я видела горящие машины. Пламя приходит быстро, и если я не выберусь сейчас, я сгорю вместе с ней.

Я дергаю ремень безопасности, он не поддается. Замок заклинило после удара, я дергаю снова, сильнее, еще сильнее. Ногти ломаются, пальцы скользят от крови, я оглядываюсь в поисках чего-нибудь острого.

Пламя становится больше, я слышу, как оно лижет пластик, как что-то шипит и потрескивает. Дым заполняет салон, едкий, удушающий, и я задыхаюсь и кашляю, глаза слезятся.

Я смотрю на Оксану и ее лицо, спокойное, почти умиротворенное. Она уже не чувствует боли и страха, потому что ее уже нет.

А я – здесь, и я хочу жить.

Я изворачиваюсь, выкручиваю плечо так, что боль пронзает все тело, и наконец, выскальзываю из-под ремня. Падаю на Оксану, на ее холодное тело, и на секунду замираю. Мне кажется, что она говорит: «Беги. Я тебя прощаю».

Я открываю дверь, но она поддается с трудом, потому что металл зажат, деформирован, но я бью плечом, не смотря на боль, бью снова, и дверь открывается, выпуская меня наружу.

Вываливаюсь из машины, падаю на землю, на мокрые листья, на холодную грязь. Вдыхаю воздух полной грудью, легкие обжигает холодом. От резкого вдоха боль в ребрах, и это хорошо, значит, я жива.

Пытаюсь встать, но ноги не слушаются, и я ползу на четвереньках. Я ползу прочь от машины, прочь от огня, который уже лижет капот.

И вдруг я вспоминаю, рюкзак, документы, деньги.

Все, что у меня было, все, что нужно, чтобы начать новую жизнь, осталось в машине, все кроме флэшки, которую я предусмотрительно положила в куртку.

Я замираю перед машиной, объятой пламенем. Огонь быстро распространяется вперёд, приближаясь к салону, где находится Оксана, где на заднем сиденье остался мой рюкзак. Мне надо вернуться обратно, надо достать документы, без них я потеряна. Без них невозможно уехать, начать жизнь сначала, скрыться навсегда.

Но я отступаю осторожно, делая первый шаг назад, потом второй…

И тут происходит взрыв машины.

Ударная волна отбрасывает меня назад, и я лечу в темноту, ударяюсь спиной о дерево, падаю на землю. Звенит в ушах, перед глазами вспыхивают яркие точки. Я поднимаю взгляд туда, где мгновение назад стояла машина, теперь виднеются лишь языки пламени.

Огненный столб поднимается вверх, озаряя ночной лес, высвечивая силуэты деревьев и моё собственное отражение. Обжигающий жар пробегает по коже, но боль будто растворилась во мне, осталось лишь ощущение абсолютной пустоты внутри.

Всё сгорело. Важные бумаги, сбережения, моя недавно выстроенная будущая жизнь, всё испарилось мгновенно вместе с той девочкой, чья улыбка ещё недавно согревала обочину дороги, чьи мечты были устремлены в Великий Новгород.

Я стою неподвижно, наблюдая, как пылают обломки прошлого, будущего, всего, что осталось от моей жизни. Внутри пульсирует лишь одна мучительная мысль, что я виновна в её гибели точно так же, как Дима когда-то лишил меня ребёнка. Это я вела машину, именно я сделала роковой поворот, выбрав спасение животного ценой человеческой жизни.

Закрываю глаза, и передо мной возникает облик Оксаны. Ее лицо живое, улыбается, дышит свободой.

«Страх - это не повод останавливаться, - говорит она мне. - Страх - это просто сигнал, что ты живешь».

Открываю глаза. Передо мной густой лес - мрачный, холодный, чужой. Ощущаю себя совершенно одинокой, ни документов, ни денег, ни запасов пищи, даже нормальной одежды нет. Только куртка, джинсы, теплый свитер да ботинки. Голова болит от удара, рука сломана, ладони испачканы её кровью.

Смотрю на угасающее пламя костра, оставляющего после себя лишь раскаленный металл и золу. Внутри этой зловещей груды лежит она…

Зола – это всё, что осталось от моей прежней жизни.

Медленно разворачиваюсь и иду навстречу лесу. Совсем не потому, что понимаю, куда мне двигаться дальше, или имею чёткий план действий. Просто оставаться здесь, значит окончательно потерять рассудок. Оставаться здесь, значит снова увидеть её лицо среди огненных всполохов. Оставаться здесь, значит умереть вместе с ней.

Шагая во тьму, я чувствую, как ноги тонут в сырой листве, ветви больно хлещут лицо, руки, особенно больную руку, беспомощно повисшую плетью. Спотыкаюсь, падаю, поднимаюсь вновь, снова теряю равновесие. Куда направляюсь? Я не знаю, куда иду. Главное сейчас одно, это уйти подальше от этого места, где я сгорела и превратилась в пепел .

Лес смыкается за моей спиной, огонь остается далеко позади. Я снова одна, в темноте, но я пока еще жива, и это все, что у меня есть.