Глава 31

Дима

Две недели, четырнадцать дней, триста тридцать шесть часов. Я считал каждый. Я почти не спал и не ел.

Не мог думать ни о чем, кроме нее. Моя жена, моя собственность. Моя вещь, посмела сбежать. Посмела забрать то, что не принадлежало ей, свободу. Посмела сделать меня посмешищем.

Телефон зазвонил в три часа ночи. Я не спал, сидел в своем кабинете, перебирал ее вещи, вдыхал запах ее духов, который все еще оставался. Я знал, кто звонил. Человек, которого я нанял, был лучший, он никогда не подводил.

- Я нашел ее, - сказал голос в трубке.

Я сжал телефонную трубку до такой степени, что суставы пальцев посветлели.

- Где она сейчас?

Голос мой звучал совершенно спокойно, ровно и холодно. Я давно привык скрывать истинные чувства. Но внутри кипела кровь, гулко пульсировала в голове, руки слегка тряслись, грудь сдавливало тяжёлым грузом, гневом, который просился наружу.

- В лесничестве, в шести часа езды от города. Она живет в доме лесника.

Я замер. Лесник? Моя идеальная, безупречная, вышколенная жена, в каком-то вонючем доме в лесу? С каким-то мужиком?

Я чувствовал, как что-то рвется внутри. Ярость. Чистая, белая, обжигающая ярость.

- Ты точно знаешь? - уточнил я.

- Да, я был у этого лесника. Он сказал, что не видел ее, но я ему не поверил, и вчера я решил проверить снова, установил камеру на дереве недалеко от дома. И сегодня утром...

На мгновение собеседник умолк. Тишина повисла в кабинете, нарушаемая лишь моим глубоким ровным дыханием, спокойным, угрожающим.

- Сегодня утром она вышла из дома, - сказал он. - Я видел ее, это точно она.

Закрыл глаза и передо мной возник её образ, образ моей женщины, сбежавшей от меня. Зря она подумала, что можно скрыться, убежать, принадлежать кому-нибудь другому, но только не мне.

- И дальше что? - переспросил я. Понимаю, что рассказчик что-то скрыл, чувствуется сомнение в его словах, возможно даже испуг. Боится продолжить речь.

- Когда она была в лесу, на нее напал медведь. Я думал, она погибнет, но лесник прибежал с ружьем, выстрелил в воздух, спугнул зверя и вытащил ее. Он...

- Ну же! - воскликнул я, открывая глаза. Комната погрузилась во тьму, лишь тусклый лучик света от ночника освещал стоявшую рядом фотографию жены. Она улыбалась и смотрела на меня. Моя, только моя.

- Он спас ее, - сказал голос. - Он вытащил ее, а потом он взял ее на руки и занес в дом...

Он не договорил. Я знал, что он хотел сказать, просто чувствовал это. Они, вместе, в его доме и ее касался кто-то другой. Кто-то чужой, кто не имел права, потому что она принадлежала только мне.

Я приручал ее к этому три года, я вбивал это в ее голову, в ее тело, в ее душу. Она была моя собственность, вещь, мое творение. Никто не имеет права к ней прикасаться.

Я резко встал и стул отлетел к стене, ударился о книжный шкаф, с грохотом упал на пол.

Я смотрел на ее фотографию и мир сузился до одной точки. До ее лица и губ, которые улыбались кому-то другому.

Я схватил рамку с фотографией и швырнул ее в стену. Стекло разлетелось с хрустальным звоном, осколки посыпались на пол, засверкали в свете лампы.

Ее лицо перекосилось, разорванное трещинами, я смотрел на это и чувствовал удовлетворение. Так и должно быть, если она не моя, то значит и ничья.

Я прошелся по кабинету, сметая все на своем пути. Книги, папки с документами летели на пол, статуэтку разбил о каминную решетку.

Я крушил все, что напоминало о ней, все, чего касались ее руки.

Но она была во всем, в каждой вещи и каждой детали. В каждой проклятой молекуле этого дома, который я создал для нее.

- Дмитрий Викторович? - голос в трубке стал громче. - Вы меня слышите?

Я забыл про телефон, лежащий на столе, взяв его вновь, приложил телефон к уху. Дыхание сбивалось, учащенно хрипело, и мне уже никак не удавалось взять его под контроль. Внутри всё бурлило от ярости, она росла снизу вверх, стискивала гортань и затуманивала взор багряной пеленой.

- Слушай меня внимательно, - прохрипел я таким тихим голосом, что я сам едва слышал его. - Ты берешь людей. Сколько нужно и мы едем туда, сегодня же.

- Хорошо, - сказал он. - Через час.

Резко бросил телефон на стол. Стукнувшись о дерево, трубка подпрыгнула и грохнулась на пол, но мне было всё равно. Я замер среди разгромленной комнаты, неподвижный взгляд скользил по битым стеклам, разбитой фотографии, на которой теперь невозможно узнать прежнее лицо, ощущая, как внутри меня вспыхивает огонь. Яростный, неуправляемый, который уже ничем не потушить. Огонь, пожирающий всё вокруг себя.

Она моя. Только моя.

Я учил ее молчать, я учил ее подчиняться. Я сделал из нее то, что она есть. Я подошел к ее шкафу, открыл дверцу. Ее вещи висели ровными рядами. Бежевое, серое, белое. Ни одного яркого цвета, я не разрешал, я запрещал. Я учил ее, что яркое, это пошло и вульгарно. Моя женщина должна быть скромной и идеальной.

Я провел рукой по ее платьям. Шелк, хлопок, шерсть. Все дорогое и качественное. Все это мой выбор. Я выбирал ей одежду, потому что она не умела. Я выбирал ей друзей, потому что она не разбиралась в людях. Я выбирал ей жизнь, потому что она не знала, как правильно жить.

Я создал ее и только я был ее творцом, но она посмела сбежать.

Я схватил вешалки, сорвал их с перекладины, швырнул на пол. Платья упали в кучу, перемешались. Я наступил на них ногой, вдавил в пол, представил, что это она. Что это ее лицо под моей подошвой, как она лежит и смотрит на меня, и в ее глазах страх.

Тот самый, который я люблю, который делал ее покорной.

- Ты моя, - прохрипел я, глядя пустым взглядом сквозь стены комнаты - Ты всегда была моей. НИКТО НЕ СМОЖЕТ ОТНЯТЬ ТЕБЯ У МЕНЯ!!! НИКОГДА!!!!

Покидаю спальню и направляюсь прямиком в рабочий кабинет. Отодвигаю книжный шкаф и открываю потайной сейф. Извлекаю пистолет, проверяю магазин, он полный.

Дергаю затвор, металлический щелчок резонирует в мертвой тишине кабинета, подобно настоящему выстрелу. Губы растягиваются в хищной ухмылке, скоро звуки выстрелов станут настоящими, вскоре я услышу крик этого лесника, его мольбы и просьбы о милосердии.

Но милости от меня ждать бесполезно, он осмелился дотронуться до нее. Обнимать её, касаться… Мысли вспыхнули острой болью, словно едкой кислотой прожигая сознание. Лучше мне не знать, как именно он посмел использовать мою собственность.

Его дни сочтены. Мне важно лишь одно, взглянуть в глаза этому человеку, когда он осознает неизбежность своей гибели. А жена пусть посмотрит, что я делаю с теми, кто забирает мое. Пусть это будет для нее уроком. И она поймет, что возвращение будет окончательно и бесповоротно.

Сидя в кресле гостиной, ожидаю, наступления часа Х. Дом наполнен абсолютной тишиной, нарушаемой лишь мерным постукиванием настенных часов. Каждое движение маятника будто отбивает последние мгновения перед моментом встречи с ней. Вскоре я снова возьму её за руку, отведу к машине и доставлю обратно домой. А потом, сделаю так, чтобы воспоминание о своём положении в этом доме, навсегда запечатлелось в её памяти.

Мысленно уже представляю, какое наказание назначу ей за побег. Как заставлю падать ниц и молить о прощении. Буду ежедневно убеждать её, напоминая каждую секунду, что принадлежит исключительно мне. Она не вправе покидать меня, переступать порог дома без позволения, да и вообще существовать, без моего разрешения на это.

Представляю картину, как она стоит на коленях, целует мои ладони, отчаянно взывая о снисхождении, а искренне радуясь моему великодушному решению, сохранить ее в живых после такого непростительного поступка.

Зазвонил телефон и я взял его, не глядя на экран.

- Мы у дома, - сказал голос. - Машина ждет.

Я встал, спрятав оружие внутрь кармана пиджака. Провёл рукой по узлу дорогого шелкового галстука, окинул взглядом своё отражение в зеркале коридора. Безупречный супруг, выдающийся врач-хирург, стопроцентный убийца. Губы слегка растянулись в едва заметной улыбке.

- Едем, - сказал я.

Я вышел из дома и сел в первую машину. Рядом был водитель, а сзади двое моих людей. Во второй машине сидело еще пятеро.

- Ты знаешь, что делать? - спросил я человека, который сидел на заднем сиденье. Того, кто нашел ее.

- Знаю, - коротко ответил он.

- Доставь его ко мне, - сказал я. - Я хочу, чтобы он умирал медленно. Я хочу, чтобы он понял, за что умирает. Я хочу, чтобы она видела.

- Понял, - сказал он.

Автомобиль медленно углублялся в густой лесной массив, где фонарей уже давно не было видно. Только густая тьма да снежная белизна вокруг нас. Черные силуэты деревьев мелькали мимо окна, словно неумолимые стражи мрака. А вдали скрывалось место, где находилась она, встреча была неизбежна. Сердце стучало размеренно и тихо, подобно зверю перед решающим броском. Сейчас главное спокойствие, сосредоточенность и уверенность.

- Скоро будем, - сказал водитель.

Я кивнул. Я смотрел на лес, который проплывал за окном, и улыбался. Моя, скоро моя и навсегда.