Глава 36

Лена

Я проснулась от того, что дом молчал.

Я открыла глаза, и первое, что увидела, пустой стул у печки, Клима не было. Я села на кровати, прислушиваясь, в доме было холодно, печка догорела, угли тлели, бросая на стены красные, умирающие отсветы. За окном было еще темно, и я не знала, сколько времени.

Потом я увидела записку. Белый листок на столе, придавленный кружкой, я встала, подошла и прочитала. «Не открывай никому. Вернусь на рассвете. К.»

Я стояла у стола, сжимая записку, и чувствовала, как страх вновь поднимается откуда-то из глубины, но только теперь не за себя, а за него.

Я заставила себя дышать, глубоко, медленно, как он учил, чтобы не паниковать, и не думать о плохом. Он вернется, он обещал.

Я подошла к печке, подбросила дров, села на его стул и стала ждать. Смотрела на дверь, взяв ружье, которое он оставил у двери. Сидела с ним, держа его на коленях.

Время тянулось медленно, каждая минута казалась часом.

Потом я услышала шаги.

Они были на крыльце, тяжелые, быстрые и чужие. И я поняла, что это был не Клим. Клим ступал бесшумно, я знала это, я слышала это сотни раз.

Я вскочила, подняла ружье, взвела курок, наставив на дверь. Я смотрела на дверь, на деревянную створку, которую он укрепил досками, на засов, которым он закрыл дверь. И я знала, что это не остановит того, кто стоит за ней.

Дверь вылетела внутрь от удара, как будто человек с разбегу просто выставил ее. На пороге стоял Дима. Один, с пистолетом в руке.

Он стоял на пороге, и я видела его лицо. Оно как всегда было идеальное, спокойное, с той самой улыбкой, которой он улыбался мне в первый день, когда пришел в мою квартиру с цветами. Ту, которую я когда-то полюбила, а затем стала бояться. Улыбка на его губах такая же яркая, такая же фальшивая, такая же смертельная.

- Привет, любимая, - произнес он мягко и тепло, словно вернувшись в прошлое, когда я ещё доверяла ему. - Я так долго тебя разыскивал.

Я молча разглядывала его совершенное лицо, безупречные руки, элегантно одетого. Он застыл на пороге моего дома, моего укрытия, моей новой жизни, лучезарно улыбаясь, как будто встретились два любящих человека, как будто между нами не было три года моего кошмара. Он всего лишь вернулся домой после трудового дня, а я действительно хотела его видеть снова и принадлежала ему.

Тогда я вскинула ружьё.

Его взгляд скользнул сначала по стволу оружия, затем остановился на мне. Его глаза были спокойны и лишены испуга, ни малейшего изумления, ни одной эмоции.

- Ну-ну, - весело заметил он, расплываясь в широкой улыбке. - Ты с оружием, Леночка? Признаться, такого поворота событий я никак не предвидел.

Он приблизился ко мне ещё на шаг. Ружьё было направлено ему точно в сердце, и моя рука оставалась твёрдой и спокойной. Глядя ему в глаза, я ощущала уверенность, которую раньше не знала, не понимая источника этой силы.

Возможно, она шла от Клима, ведь именно он заставлял меня держать спину ровно даже тогда, когда хотелось рухнуть. Возможно, эта решимость родилась благодаря памяти той самой Лены, погибшей три года назад и вновь родившейся здесь, среди леса.

А может, причина кроется в любви, настолько сильной, что ей не страшна ни смерть, ни любые мучения, через которые Дима заставлял меня пройти. Я стояла перед ним неподвижно, крепко сжимая оружие, которое не дрогнуло ни разу.

Остановившись, Дима долго смотрел на меня, изучая моё лицо. Его улыбка медленно исчезает, видимо до него доходит, что я уже совсем другая женщина, не та сломленная им.

- Ты не выстрелишь, - произносит он уверенно и твёрдо. В его голосе звучит сталь, звучит приказ. - Ты никогда ничего не могла сделать сама. Помнишь? Ты не могла даже защищать себя. Ты не могла сказать «нет». Ты не могла уйти. Я сделал тебя той, кто ты есть сейчас. Я создал тебя. Я - твой создатель. И ты не выстрелишь в своего создателя.

Он говорил спокойно, властно и завораживающе, тем голосом, который внушал мне мысль о собственной никчёмности, принуждая замолкать навсегда. Несколько лет назад этот голос вошёл в мою жизнь, разрушив её до основания.

Он был прав. Мне действительно, во время жизни с ним, не хватало силы духа. Не хватало смелости защищаться, смелости убежать. Я целых три года, на каждое свое «можно мне», ожидала разрешения от него. Ожидала подходящего момента в его поведении, в его настроении, боясь вызвать гнев, осуждение, наказание, пока окончательно не оказалась загнанной в угол. Пока сама себе не откусила руку, закованную в цепь, и убежала.

Теперь я пристально разглядывала не его, а саму себя. И со стороны видела женщину, которая, не смотря на все испытания, перестала бояться сама себя, сгорела до пепла, но возродилась уже другой. Сильной женщиной, способной еще искренне любить человека. Способной теперь противостоять вот такому монстру, стоящему передо мной.

- Ты заблуждаешься, - ответила я твёрдо.

Мой голос звучал ровно и спокойно, точно такой же, каким был и его собственный. Глядя прямо ему в глаза, я чувствовала уверенность.

- Я уже не та, которую ты создал, та умерла, - произнесла я твёрдо. - Теперь я другая, теперь я ни твоя.

Он застыл неподвижно, улыбка мгновенно исчезла. Во взгляде промелькнул целый спектр чувств - изумление, недоверие, ярость. Лицо его изменилось, показывая истинную сущность человека, который годами скрывался под маской идеального супруга. Под ней обнаружился пустотой и злобный человек, не привыкший к отказам, не привыкший проигрывать. Всегда добиваясь желаемого, теперь он стоял лицом к лицу с женщиной, вооружённой ружьём, заявляющей о своей независимости, о свободе выбора.

- Ты моя собственность, - прошипел он тихо, голосом холодной угрозы. - Всегда принадлежала мне и навсегда останешься такой. Не отпущу тебя ни за что. Если понадобится, скорее, убью, чем позволю уйти.

С этими словами он вытащил пистолет и направил его прямо на меня.

У него был безумный, пустой, охваченный одержимостью взгляд. Он уже принял решение. Именно этого он желал всегда - абсолютной власти, тотального господства. Он возомнил себя Богом, решил, что может распоряжаться жизнью людей.

Смотрела на направленный в меня пистолет спокойно, даже странно, что совсем не испытывала страха.

Может быть думала, что убить меня он не способен, просто не посмеет. Потому что я его собственность, потому что я стала частью его жизни, частью его самого. Вопреки всему, стала его кислородом, без которого он не сможет жить. Без меня он потеряется, утратит смысл существования.

И тут краем глаза заметила шевеление за стеклом окна.

Это был Клим.

За окном, сквозь узкую щель между плохо подогнанными досками, проступило его лицо. Он смотрел твердо, внимательно, готовый действовать, ожидающий моего сигнала, и верящий в нас обоих.

Дима поймал мой взгляд и резко оглянулся. Заметив Клима, его лицо изменилось, на котором отразилась ожесточённая ненависть. Он увидел человека, который разрушил у него все то, что он строил годами. Его рука с пистолетом повернулась в сторону Клима и я увидела, как он уверенно начал нажимать крючок.

Дальше всё произошло мгновенно. Я инстинктивно нажала на крючок своего ружья, однако выстрелила не в сторону Димы. Я выстрелила прямо в работающую над головой лампочку. Раздался звон разбитого стекла, и комнату окутала густая непроглядная тьма, настолько чёрная, что я не могла разглядеть собственные руки.

Я услышала звук выстрела Димы. Услышала его проклятие, резкий рывок тела вперёд, словно он пытался найти меня. Ничего не видя, он стал практически слепым.

Но вот Клим прекрасно ориентировался в темноте. Я упала на пол и услышала, как Дима стреляет снова и снова, пули уходят в стены, в потолок, в мебель. Он стрелял наугад в разные стороны, в панике, в страхе.

Затем раздался глухой стук, хруст костей, короткий вскрик. Оружие выпало из рук Димы и металлическим звоном упало на пол, покатилось в сторону угла комнаты. Следом последовал грохот падения тела, отчаянные попытки подняться, неумелые движения человека, лишившегося силы и воли. Теперь уже сам он испытывал тот самый животный страх, которого раньше не ведал. Страх перед невидимым врагом, настигшим свою жертву.

Потом стало тихо.

Я лежала в темноте, прижимая ружье к груди, и слушала тишину. И тут я услышала тихий, привычный голос:

- Лена... Всё закончилось. Ты можешь включить свет.

Я подползла к столу, нашла на нем спички и зажгла свечу. Слабый огонек разогнал темноту, Клим застыл возле печи, устремив взгляд на меня. Его глаза выражали огромное облегчение, я была живая, он успел вовремя.

Рядом, возле его ног, неподвижно лежал Дима, у которого ноги и руки были крепко связаны, лицо покрыто кровью, взгляд отсутствующий, безумный. Он пристально глядел на меня, и в его глазах читалось нечто такое, чего мне ещё никогда не доводилось видеть.

Его проигрыш был очевиден. Он осознавал свою неудачу, понял, что я отвоевала свою свободу. Понял, что никогда не вернусь к нему назад и теперь я сама распоряжаюсь своей жизнью. Всё это причиняло ему боль, намного большую, нежели поражение в схватке.

Я заметила, как напряглись плечи Клима, как он тяжело вздохнул, словно готовился нанести решающий удар. Нож в его руке нервно подрагивал, и я поняла, что он сейчас готов убить Диму.

Я приблизилась к нему и осторожно положила ладонь на его плечо. Тихо произнесла одно слово:

- Нет...

Его тело мгновенно окаменело. Кожа пальцев стала бледнее обычного, так как он сильно сжал рукоятку ножа, но каким-то чудом ему удавалось удержать себя.

- Он заслуживает наказания, - сквозь зубы тихо ответил Клим.

- Верно, - согласилась я, - заслуживает. Только твоя рука не должна стать орудием казни. Твоё дело - оставить его жить дальше, чтобы он получил наказание за все свои преступления, им совершенные.

Я встала перед ним, глядя в тёмные, словно омуты, глаза. Глаза человека, которого я полюбила. Глаза человека, хранившего следы боли, страха, испытаний, через которые ему пришлось пройти. Сейчас во взгляде отражалась чёрная бездна ярости, которая давно живёт внутри него, и я прекрасно понимала её природу, принимала и не боялась. Однако не хочу позволить ей сейчас вырваться наружу и одержать верх.

- Взгляни на меня, - попросила я твёрдо. - Посмотри на меня, Клим!

В глазах Клима отразилось страдание, я видела, как мучительно разрывается его душа, от необходимости принять решение, идущее в разрез с его планом.

- Он этого не достоин, - пояснила я. - Неважно, сколько зла он совершил, но пусть другие распоряжаются его жизнью, на законных основаниях. Он не имеет права заставить тебя опуститься до своего уровня. Ни в коем случае нельзя жертвовать собственной душой, ради мести.

- Он издевался над тобой, - произнёс Клим сквозь зубы. - Три года мучил, унижал, избивал…

- Знаю, - мягко ответила я. - Знаю отлично, но сейчас я здесь рядом с тобой, свободная и любимая женщина. Все его попытки разрушить меня, оказались тщетны. Отнять главное ему не удалось - жизнь.

Я бережно прикоснулась к его руке, сжимавшей оружие. Ощутила холод металла, силу сжатого кулака. Постепенно распрямила затвердевшие пальцы и аккуратно забрала нож.

- Оставь его в живых, - мягко сказала я. - Пусть гниёт там, куда сам себя загнал. Пусть будет свидетелем моей свободы, счастья, любви. Такое существование станет для него страшнее самой смерти.

Клим смотрел в мои глаза тяжёлым взглядом, который постепенно смягчался и наполнялся теплом и нежностью.

- Ты права, - наконец согласился он усталым голосом. - Пусть лучше умрет от собственного яда.