Глава 7

Больница встречает меня запахами. Здесь в воздухе витает стерильная чистота, резкий запах антисептиков и знакомая мне перекись водорода, которой пропитывается одежда мужа после его операций. Этот навязчивый аромат вызывает во мне раздражение.

Меня расположили на втором этаже, в отдельной комнате, специально подготовленной больше двух лет назад, когда мы заключали медицинскую страховку. «Если что-то произойдет, моя жена должна находиться в отдельной палате!» - сказал тогда Дима.

Тогда его слова вызвали чувство защищенности: заботливый муж, надежный защитник, преданный супруг... Но насколько наивна была эта вера, путающая контроль с любовью?

Теперь я беспомощно лежу на больничной койке, устремив взгляд в белоснежный потолок. Грудь болезненно пульсирует, отдаваясь постоянной, глубокой болью. Мне дали обезболивающее, но оно не помогает. Или помогает, но оно бессильно против настоящей боли, против той, что внутри меня. Боль, которая пронизывает душу и сердце, выжигает меня изнутри, она сильнее любой физической травмы.

Мне сделали УЗИ органов малого и сделали рентген, врач сказал, что еще нужны анализы крови.

Сидя в больничной палате, замотанная бинтами, я жду результатов. Но еще я жду ЕГО, хозяина моего тела. Моё тело всё ещё сотрясается мелкой дрожью, несмотря на попытки сжать руки в кулак. Всё внутри продолжает помнить...Он придет проверить, правильно ли я себя веду, посмотреть на результат своей работы, профессиональной работы.

Дверь открывается, входит медсестра. Посмотрев на капельницу, изучает меня взглядом, исполненным привычной сочувствующей отстранённости. Для неё я лишь одна из многих, кого ей приходилось видеть раньше: женщины, якобы случайно упавшие с лестницы, натолкнувшиеся на угол двери... Женщины, живущие рядом с теми, кто привык решать проблемы силой, оставаясь при этом абсолютно спокойными душой и не расстраиваясь за принадлежащее им ТЕЛО.

- Ну как ваше самочувствие? - интересуется она обыденным голосом.

- Нормально, - говорю я. - Спасибо.

Она кивает и выходит. Я слышу, как в коридоре разговаривают врачи, кто-то смеется, обычная больничная жизнь.

Закрываю глаза и все, что я вижу, это кухню, холодный кафель, аккуратно расставленные салфетки, его голос сквозь тишину: «Даже если я тебя убью, ты будешь моей». Открываю глаза, потолок перед глазами, белоснежный, гладкий, пустой.

Думаю о словах, произнесённых врачам: упала с лестницы. Повторяла трижды, достаточно, чтобы убедить. Но они знают правду, я знаю, что они знают, но они ничего не скажут. Потому что в этом мире женщины падают с лестниц, а мужчины остаются хорошими мужьями. Потому что так удобнее для всех, кроме меня, но и я ничего не сказала.

Он приходит в 9:15 утра.

Я слышу его раньше, чем вижу, его голос в коридоре, низкий, взволнованный. Он умеет быть убедительным, умеет быть тем, кого слушают, кому верят, кого боятся ослушаться.

- Что с ней? - спрашивает он. - Что случилось? Мне сказали, что мою жену привезли ночью. Я был на вызове и ничего не знал.

Обман, такой ловкий, так мастерски сыгранный, естественный. Ведь он, пластический хирург, его могут вызвать в любую минуту дня и ночи. Кому придёт в голову проверять? Кто осмелится усомниться?

Я слышу голос дежурного врача:

- Дмитрий Викторович, ваша жена поступила с травмами грудной клетки, она сообщила, что упала с лестницы. Мы провели рентген, ушибы ребер, без переломов. Сделали УЗИ органов малого таза, потому что у нее открылось кровотечение, и теперь ждем результатов анализов.

- Ушибы, - повторяет Дима, я слышу в его голосе облегчение.

Настоящее или наигранное, я больше не умею различать.

- Слава богу, я так испугался. Вы понимаете, она самое дорогое, что у меня есть.

«Самое дорогое» - смеюсь мысленно я.

- Я могу к ней? - спрашивает он.

- Конечно, она в сто тринадцатой. Я провожу вас, – отвечает ему доктор.

Дверь открывается, и Дима входит в палату, и на его лице маска, которую я видела тысячу раз. Беспокойство, нежность, любовь.

Он играет роль идеального мужа так же хорошо, как я играю роль идеальной жены. Мы словно два актера в одном спектакле.

- Лена, - говорит он, подходя к кровати, его голос дрожит.

Дрожь фальшивая, я знаю, но если бы я не знала, то поверила бы.

- Со мной связались из больницы, и я примчался, как только смог. Что случилось? Как ты?

Он берет меня за руку, и я хочу ее отдернуть, но не могу, потому что потом опять будет больно.

- Я упала с лестницы, когда тебя не было, - говорю я.

- С лестницы? - Он смотрит на меня с таким искренним недоумением, что на секунду я понимаю на сколько ситуация абсурдна, что мне хочется смеяться. - Боже, Лена. Как же это случилось?

- Споткнулась, было уже поздно и темно.

- Почему ты не позвонила мне? - спрашивает он и его голос чуть меняется, сталь проступает под бархатом. - Я отвез бы тебя сам.

- Ты был на вызове, - говорю я. - Я не хотела тебя беспокоить.

Он смотрит на меня долго и внимательно, я знаю этот взгляд. Он проверяет меня. Что я сказала врачам? Кому я звонила? Что я сделала, пока он уезжал?

- Ты сказала врачам, что упала с лестницы? - спрашивает он, наклоняясь ближе понижая голос так, что слышу только я.

- Да.

- Ничего больше?

- Ничего.

И тут его лицо меняется, жесткость уходит, как будто кто-то повернул выключатель, и он снова становится любящим мужем. Его глаза увлажняются, и он прижимает мою руку к своим губам.

- Боже, Лена. Я так испугался, когда мне позвонили из больницы… Я что только не думал, пока ехал сюда.

Он целует мои пальцы, один за другим. - Ты - моя девочка, - шепчет он. - Ты всегда была и будешь моей девочкой.

Я киваю и улыбаюсь, потому что мое тело умеет это лучше всего. Улыбаюсь, когда хочется кричать, когда хочется разодрать его лживое лицо в кровь, но я как всегда улыбаюсь.