Глава 13

Мария

Вторая бессонная ночь, выматывающая как морально, так и физически. Нил простоял у подъезда весь день, уехав только поздно вечером, когда в моём окне зажёгся свет. Несколько раз он пытался прозвониться, но трубку я не брала и сообщения не читала. Не чувствую сил с ним разговаривать, слишком всё сложно для меня сейчас.

Мои мысли скачут, спотыкаются, падают, разбиваются в кровь. Ещё раз перечитываю возможные последствия, случайно попадаю на форум «Я мама», смотрю на выставленные фотографии малышей, потом представляю лица своих родителей и понимаю, что оставить ребёнка я не могу. Пока рожу, родители сожрут меня заживо, а родив, неизвестно на что буду жить и растить кроху. Что я могу в этой жизни? Образования нет, специальности нет, опыта нет. А кто возьмёт на работу такого ценного сотрудника, да ещё в положении? Нет. Мне всего двадцать один, я ещё успею родить потом, когда отучусь, поработаю, выйду замуж, и выбирать мужа я теперь буду не сердцем, а мозгами. Поумилявшись на детские снимки, порыдав над сохранёнными тестами, привожу себя в порядок и выхожу из комнаты.

— Маш. Ты чего это второй день не свет, не заря? — вылавливает мама в прихожей. — Куда без завтрака собралась?

— Пары ранние, — вру, и опустив голову надеваю кроссовки. — Позавтракаю с Аришкой в кафе.

Мама ничего не отвечает, только качает головой. Чмокаю её в щёку и выбегаю из квартиры, проверяя на лестнице наличие денег в рюкзаке. Маршрутка подходит сразу и через пятнадцать минут спускаюсь в метро. Строчу Аришке смс с просьбой прикрыть в институте, отправляю и выключаю телефон. Боюсь с кем-нибудь разговаривать. Боюсь, что узнают и начнут отговаривать, а советчики мне совсем не нужны.

— Здравствуйте. Крапивина. Я записана на медикаментозный аборт, — стараюсь говорить твёрдо и смотрю в глаза девушке на ресепе.

— Минуточку, — она стучит по клавиатуре, щурится в монитор и проговаривает губами мою фамилию. — Паспорт, пожалуйста.

Я протягиваю документ, сжимаю подрагивающие руки и напрягаю ноги, которые дерёт от мелких покалываний. Состояние паники готово накрыть с минуты на минуту, но спасает женщина, вошедшая в клинику.

— Это к Вам, Зоя Андреевна, — девушка возвращает мне паспорт, продолжая лупить по клавишам.

— Доброе утро. Проходите, — Зоя Андреевна, полноватая женщина лет сорока, проходит к кабинету в конце коридора, открывает дверь и пропускает меня вперёд.

Я осматриваю белый кабинет и с недовольством подмечаю появившуюся тошноту от страха. Продолжаю себя уговаривать, что это всего лишь таблетка и самый безопасный способ. Не сразу понимаю, что врач обращается ко мне.

— Мария Владимировна, как узнали, что беременны? Анализы? Тест?

— Тест, — выдыхаю, сдерживая рвотный спазм.

— Какой предположительно срок? — она задаёт вопросы и делает отметки на листе.

— Три — четыре недели, — к тошноте добавляются слёзы, вставшие колючим комом в горле.

— Не думали оставить ребёнка? — стандартный вопрос для снятия с себя ответственности.

Мотаю головой, сминая край футболки. По дороге сюда была уверена в решении, а сидя здесь кажется, что это не то место, где я должна быть.

— Раздевайтесь, я Вас осмотрю, — она указывает на кресло и идёт мыть руки.

Стягиваю джинсы, а ощущение, что сдираю вместе с кожей. Ложусь на кресло, закрываю глаза и напрягаюсь от холодного расширителя, входящего в меня. Несколько секунд неприятных ощущений, растягиваются в моём подсознании в минуты, и всё это время я обкладываю отборным матом близнецов.

— Одевайтесь, — короткая команда, согнавшая с кресла и придавшая ускорение. — УЗИ делать будем?

— Это обязательно?

— Если решили делать аборт, то нет.

— Решила, — опускаю голову, рассматривая побелевшие от напряжения руки.

— Тогда вот две таблетки и инструкция, — достаёт из ящика две капсулы в блистере. — Если сложно будет переносить боль, выпьете обезболивающее, если кровотечение больше нормы, сразу звоните в клинику или вызывайте скорую.

— Спасибо, — встаю, но Зоя Андреевна берёт меня за руку, перегнувшись через стол.

— Я была на твоём месте двадцать лет назад. Боязнь осуждения со стороны родителей, третий курс института, отсутствие работы и средств к существованию, побег горе-любовника. Сейчас я замужем, можно сказать счастливо, но детей у меня больше нет. Не пей сразу таблетки. У тебя есть время обдумать всё ещё раз. Просто не спеши.

Я прощаюсь и выхожу, сжимая блистеры в руке, расплачиваюсь на ресепе и бегу в метро. Трясу головой, стараясь выбить её слова, но они продолжают бить по вискам, двоясь, множась, заполняя всю меня. Вырываюсь из душноты подземки, добегаю до прячущихся в глубине аллеи кустов, и выворачиваюсь желчью. С трудом дохожу до скамейки, падаю, раскрываю ладонь, в которой всё также лежат две капсулы.

— Подумаю. Обязательно подумаю. Только уйди из моей головы, — со стоном дёргаю собачку молнии и кидаю их на дно рюкзака.

До дома решаю пройтись пешком. Последние тёплые деньки сентября, мамаши, гуляющие с детьми по парку, влюблённые парочки, кормящие друг друга мороженом, злость, перемешанная с тоской в груди, и машина Нила у подъезда.

— Машунь, с тобой всё нормально? Я волновался, — поток нервной речи с истерическими ощупываниями рук, приводящие окончательно в сознание. — Подруга твоя не в курсе, что с тобой, из дома не выходишь, на телефоны не отвечаешь. Я уже собрался штурмом дверь брать.

— Я думала, — выдёргиваю руки и делаю шаг назад.

— И? — он смотрит с надеждой и в тоже время в глазах мелькает страх.

— Мне нужно время всё обдумать, — отдаляюсь ещё на шаг. — Не приезжай, не ходи за мной. Ты мне мешаешь. Я сама наберу тебя, как только приму решение.

Разворачиваюсь и быстро иду в подъезд, боясь услышать его шаги за спиной. Он, как яд, обволакивает меня, всасывается в кровь, парализуя злость и ненависть, обезвреживая и порабощая. Я не хочу этого яда. Я хочу быть свободной.