Глава 14

Мария

Я катаю капсулы по поверхности стола, задумчиво смотрю на стакан с водой и прислушиваюсь к внутренним голосам. Их много, и они надрываются, крича о своём. Одни настойчиво твердят «пей», другие вопят «одумайся», третьи пересказывают истории несчастных женщин, сделавших ошибку на эмоциях и лишивших себя радости материнства, с ними в спор вступают пофигисты, неоднократно испытывающие судьбу и продолжающие делать это снова и снова. Если раньше я считала, что уравновешенный человек не может сойти с ума, то теперь я сильно сомневаюсь, что смогу выйти из мозгового штурма дееспособным членом общества.

Моё сознание раздваивается, и то, что слабее ругает близнецов в их бездействие, трусости и отказе от малыша, хотя они о нём ещё не знают. Но незнание тонет в обиде, и это становиться неважным. Они меня бросили, оставили в трудном положении, заставили единолично принимать сложное решение. Теперь я не смотрю на эти таблетки, как на мелочь, вызывающую выкидыш. После слов врача, после прочитанных стенаний в интернете, эти капсулы превратились в орудие убийства, в скальпель доктора, собирающегося вырезать беззащитного ребёнка.

Неужели я не смогу пережить гнев родителей, когда они узнают о моей беременности? Неужели они смогут бросить свою дочь и будущего внука? Неужели они не поддержат меня и не помогут поднять на ноги малыша?

Сильная часть меня встрясывает изнутри и требует признаться близнецам. Они должны нести ответственность, раз не смогли вовремя убрать опасный предмет. Они должны позаботиться обо мне и ребёнке. На слове «они» я зависаю. Они не могут вместе быть отцами. Их нужно разделить. Но сколько бы я не пыталась это сделать, деление не получается. Они так и остаются одним целым, неразделимым, неподвластным моему осознанию отдельной единицы.

Выливаю воду, прячу в ящик таблетки и иду в душ. На сегодня умственный долбёж закончен, перевесив весы ещё на пару грамм. Воду делаю погорячее, так как озноб снова ползёт изнутри. Я как наркоман без дозы, обдумывающий способы достать ширево любым путём. Подхожу к окну, укутавшись в тёплый халат, и мёрзну от отсутствия машины Нила под окном. Дура. Сама просила скрыться с глаз долой. Сама выгнала. Сама оттолкнула.

Дан кидает сообщения, но я стираю не прочитав. Мне мало телефонного общения. Хочу, чтобы был здесь. Хочу отказывать, гнать и видеть под окном. Я точно схожу с ума. Сама не знаю, что мне надо. Чувствую себя собакой на сене, прыгающей, лающей и не дающей скотине жрать.

Два дня притворяюсь больной, борясь с желанием всё прекратить, когда обнимаю белого друга, и с желанием оставить, когда злость выходит с желчью. Умывшись, подхожу к окну и вижу привычную картину. Даня чёрный сидит с одного края забора, Даня белый оседлал второй. Сердце, придурочное, забилось, бросилось в пляс.

Вот оно, решение. Набираю Нила, прошу включить громкую связь и назначаю свидание вечером в баре. Они кивают, глядя в окно, встают и уходят, а меня снова разъедает от злости и тоски. Это гормоны — вещает интернет и выкатывает множество статей о перепадах настроения при беременности. С одной стороны, гормоны — это хорошо, это увеличивает мои шансы не сойти с ума. С другой стороны, сложно с ними понять, чего я хочу.

Пока развиваю философские взгляды, готовлюсь к сегодняшней встрече. Образ чётко материализуется в голове, и я открываю дверцу шкафа в поисках нужного платья. Чёрный футляр чуть выше колена, глухое спереди и небольшой вырез на спине, открывающий лопатки и скрывающий всё остальное. Туфли без каблуков, придающие лёгкость походке, волосы в тугой пучок, зализанные волосок к волоску, и пара тестов, каждому по одному.

Мнусь уже десять минут на входе у бара, не решаясь войти. Меня отталкивают в сторону, желающие срочно выпить, и я набираюсь смелости, и делаю шаг вперёд. Дан и Нил сидят в конце зала на диванчиках напротив друг друга. Они избегают общаться и занимают время, уставившись в свои телефоны. Подхожу уверенно к столу, осматриваю выжидающие лица, сканирующие, чёрные глаза.

— Доигрались?! — бросаю им тесты на беременность с двумя жирными полосками.

— Кто отец? — Данил сверлит меня глазами, а в них клубиться чернота, от которой подкашиваются ноги.

— Выясняйте друг у друга, — зло выдавливаю слова, с трудом удерживая гневный взгляд, не поворачиваясь к такой же черноте, прожигающей спину.

Из последних сил пересекаю тёмный зал небольшого бара, выхожу на улицу, судорожно глотая воздух, и в ожидании такси слушаю грохот ломаемой мебели и разбивающихся бутылок. Бежать. Бежать далеко от этого яда, заполняющего каждую клеточку рядом с ними. Бежать сегодня, чтобы вернуться завтра.

Запрыгиваю в такси и растекаюсь по сидению. Упадок сил клонит в сон. Называю адрес и закрываю глаза. Десять минут тишины. Я хочу всего лишь десять минут тишины.

— Девушка. Приехали, — сообщает водитель, выдёргивая меня из дрёмы.

Осматриваюсь, узнаю свой двор, расплачиваюсь и бегу домой. Силы кончались, как и боевой настрой, организм сдался, требуя качественного, крепкого сна, лишённого последние недели.

Даня трогает меня рукой, проводит по груди, спускается вниз, очерчивая талию и бёдра. Я не знаю, кто из них, но выгибаюсь от сладостных касаний. Он тянется к моим губам, и я приоткрываю рот, отвечая на нежный поцелуй. Не прерываюсь, не дёргаюсь, когда другие руки обводят контур крыльев и поднимаются вверх, лаская живот, потирая соски. Горячее дыхание на шее, поцелуй за ушком, узоры языком, сползающие к лопаткам. Мне хорошо. Я чувствую целостность картины. Стоны смешиваются с шумным дыханием, окутывающим с двух сторон. Откидываюсь назад, открываясь для ласк, увеличенных вдвое. В два раза больше поцелуев, в два раза больше касаний, в два раза больше удовольствия.

Я уже не стою, лежу на твёрдом теле, удерживающем и раздвигающем ноги. Дыхание в затылок и шёпот «моя», дыхание на внутренней стороне бедра и рык «наша». Влажное поглаживание языком самой чувствительной точки, стон, попытка свести ноги от окрыляющих ощущений. Снова рык, уже в затылок, давление на бёдра, раскрывающие сильнее. К языку добавляются пальцы, один, второй, третий, входящие во влагалище медленно, тягуче. Другие пальцы, ныряющие в рот, забивающие дыхание, команда «соси» хриплым голосом. И мне нужно ещё чуть-чуть… Но я просыпаюсь в поту, на смятых простынях, и с тяжестью внизу живота.

Рука сама тянется вниз, отодвигая трусики и делая пару круговых движений на пульсирующем клиторе. Оргазм сотрясает тело, давая ответ на долго мучающий вопрос. Они нужны мне оба, как одно целое. И либо так, либо я рощу ребёнка одна.