Глава 17

Мария

С принятым выбором становиться легче дышать. Может я ненормальная, испорченная, извращённая, но разодрать своё сердце и отдать половину одному из близнецов, а вторую похоронить заживо я не могу. Эгоистично? Необдуманно? Возможно. И если в моей душе настал слабый, но покой, то в голове вертится одно событие за другим. Как донести до них моё желание, такое сложное, неправильное, тянущее осуждение общества? Как не довести их до окончательного, неисправимого разрыва отношений? Как не потерять родителей, столкнувшихся с непотребным восприятием семейных ценностей со стороны всегда правильной дочери?

Такого погрома в хранилище серого вещества я не испытывала никогда. Калейдоскоп лиц с разнообразными эмоциями мечутся в глубине сознания, осуждая, крича, плюя ненавистью. Кажется, проще отказаться от обоих, признаться родителям в залёте и растить малыша самой. Беременность — не конец света. Всегда можно перевестись на заочку, устроиться на работу, пока живот не полез на нос, ужаться в расходах и откладывать на памперсы и коляску. В конце концов, от отсутствия колбасы, шоколада и мяса ещё никто не умирал.

С этими мыслями провожу ночь, так и не определившись с планом действий. Утром, как по звонку, кишки просятся наружу, и я, зажимаясь, затыкая громкие звуки, обнимаю белого друга, включив посильнее напор воды. Долго скрываться от родителей не получиться. Это отец не видит дальше своего носа, а мама очень проницательна, умеет считывать эмоции по запаху страха. А уж мой страх прёт из всех щелей.

Приведя себя в порядок, зацепив на кухне апельсин, выбегаю из квартиры от греха подальше с маминых глаз. Пересчитываю оставшиеся деньги и с сожалением оплакиваю пятнадцать тысяч, оставленных в клинике. Они могли бы понадобиться на ребёнка, если бы меня не подвела моя импульсивность. Теперь нет смысла трясти белыми тряпками, утирая между махами слёзы. Нужно собраться и начинать копить, перейдя на более дешёвые перекусы в институте.

Выйдя во двор, облегчённо выдыхаю. Заборчик пустой, машины Нила не видно. Сердечный ритм приходит в норму от нескольких лишних часов передышки перед боем. На маршрутку приходится пробежаться, чтобы поскорее смыться из опасного, на данный момент, района. Спускаюсь в метро, пропускаю пару составов, не решаясь залезть в забитый народом вагон. Глубоко дышу, сглатываю тошноту и вкручиваюсь в толпу, трамбующуюся по стенам поезда. Через четыре остановки вагон с удовольствием выплёвывает меня на станцию и уезжает с ругающимися на давку людьми.

На улице прохладный, утренний воздух вливает новые силы, позволяя прогуляться по алее, сесть на скамейку и позавтракать прихваченным апельсином. Витамин С действует благотворно, избавляя от неприятного сосущего ощущения в желудке и горечи во рту.

Аудитория встречает тишиной, свежестью из открытого окна, ожидая начала учебного дня. Сокурсники наполняют её за пять минут до пары, крича, смеясь и толкаясь. Аришка входит в обнимку с Дэном, но увидев меня, выскальзывает из его рук.

— Маха! Наконец-то! — врубает сирену на всю мощь, и несётся ко мне, работая активно локтями. — С живой не слезу, пока не расскажешь, куда пропала! Колись! Загуляла со своим красавчиком?

— Всё потом, Ариш, — осаживаю её пыл, которым можно подзарядить небольшую электростанцию.

Две пары старательно слушаю преподавателя, записывая в конспекты и отключаясь от атаки на мозг. Аришка постоянно дёргает за руку и выжидательно поднимает брови, как только я поворачиваюсь к ней. Её нетерпение напрягает, так как делиться с ней проблемами я не готова.

В столовую она тащит меня на буксире, задавая в минуту двадцать вопросов. Я беру капустный салат, сосиски и два куска хлеба, вызывая у подруги долгую паузу и округлившиеся глаза.

— Ты это… Маш… Чего взяла?

— Хочется что-нибудь попроще, — вру, подсчитывая в уме сэкономленные деньги. Вместо обычных трёхсот рублей мой обед обошёлся мне в сто, а если обойтись на полдник булочкой, забыв про мороженое и пирог, четыреста рублей упадут в копилку.

— Ну да. Что может быть проще капусты и сосисок с хлебом, — иронизирует, ставя перед собой комплексный обед, улитку с курицей и бутылочку фанты. — Может у вас проблемы? Ты скажи. Я тебя в беде не оставлю.

Отрицательно мотаю головой, пережёвывая салат, и сглатываю проклюнувшие ростки совести от нежелания рассказывать лучшей подруге о своих новостях. Не представляю, как об этом можно рассказать.

— «Я беременная. Отец — один из красавцев, с которыми мне удалось переспать. И жить я собираюсь с ними обоими, считая, если брать, то сразу двоих.» — примерно такая тирада всплывает в голове, и сразу яркий образ Ариши, давящейся свиным шницелем или грибным супом.

К нам подсаживаются Дэн с Сеней, замечают мой обед нищего студента и присвистывают, предлагая поделиться котлетой. Я отказываюсь и демонстративно закатываю глаза от удовольствия, перекатывая от одной щеки к другой дешёвую сосиску, состоящую на семьдесят процентов из сои и крахмала. Уговариваю себя, что это ради здоровой попки ребёнка и нескольких красивых костюмчиков на выгул.

Дэн, умничка, занимает собой Аришку, позволяя мне спокойно отсидеть оставшиеся пары и тихо выскользнуть на улицу, чтобы там окунуться в очередной кошмар.

Машина Нила стоит у входа, старается привлечь своими габаритами внимание, но это пустой номер. Оба Дани сканируют вход, облокотившись на двери автомобиля, и радуя любопытные глаза. Девчонки пускают слюни, прибывая в шоке от раздвоения красавцев, парни обмусоливают примочки кузова, а я не могу пошевелиться, изучая новые царапины, синяки и повреждения. Их лица светятся, как разукрашенные ёлки, но не от радости, а от палитры жёлто-синих оттенков. Дан первый отрывается от металлического монстра, медленно подходит ко мне, закидывает на плечо и засовывает добычу в открытую Нилом дверь.

Свист, улюлюканье и аплодисменты слышно даже с закрытыми окнами, и последнее, что я вижу, удаляющиеся глаза Ариши, выкатившиеся на крыльцо.

— Куда мы едем? — спрашиваю, немного придя в себя.

— В ресторан или к нам домой. Выбирать тебе, — отвечает Нил, рассматривая меня в зеркало заднего вида.

— Домой, — не задумываясь делаю выбор. — Наш разговор не для посторонних ушей.

Дан включает музыку, настроив радио на рок, увеличивает громкость, отрезая всякую возможность начать разговор по дороге. Я ему благодарна. У меня появляется ещё час до озвучивания своего желания, и возможного скандала с их стороны.

Мы въезжаем на территорию знакомой дачки, на которой я провела счастливые шесть дней. Теперь догадываюсь, почему Нил так хорошо ориентировался на ней. В очередной раз пощипывает от обиды и осознания, что он меня обманул, но это я смогу пережить, главное озвучить и выяснить всё здесь.

— Прости. В этом я тоже собирался признаться, — тихо произносит Нил, угадав мои мысли. — Просто не успел.

Я отворачиваюсь и иду в сторону сада, желая взглянуть на яблоню, у которой мы занимались любовью. Странное желание, но сейчас мне это необходимо. Мне нужно окунуться в то настоящее, которое было именно там, среди всего этого обмана.

— В тот день я окончательно всё понял, — подошёл Нил и дотронулся до руки. — Под этой яблоней я не трахал тебя. Любил.

Знал бы он, что я любила его все эти шесть дней…