Глава 21

Дан

План Нила кажется мне смешным, но ему всегда лучше давалось планирование, поэтому я слушаю его. Заправясь таблетками от похмелья и головной боли едем в салон, где нас бреют, делают одинаковые причёски, наводят лоск. Следующий пункт бутик и консультантки, старающиеся прогнуться, обратить внимание на себя, потрогать грудь или бедро. К концу примерки открывается занавеска и самая смелая вваливается ко мне, предварительно расстегнув блузку до талии, оголив увесистую грудь.

— Что здесь забыла? — приподнимаю бровь, разглядывая обнаглевшую девицу.

— Решила узнать, вдруг нужна моя помощь? — жеманно облизывает верхнюю губу, отпячивает туго затянутый юбкой зад. Неплохой экземпляр, и раньше я бы прогнул её пошлый рот к своему паху, но сейчас на неё даже не дёргается в штанах.

— Нужна, — в глазах дуры загорается победный блеск, а я протягиваю ей выбранную одежду. — Отнеси на кассу и пробей.

Видел бы кто её лицо. Из кабинки брата раздаются недовольные визги. Выглядываю и вижу, как он выталкивает полуголую кошёлку от себя.

— Совсем охренела?! — кричит на весь магазин. — Не бабы, а бляди на шпильках! Вам родители не привили девичью стеснительность и скромность?!

Вытолкнутая девка проноситься мимо меня, вытирая на ходу слёзы с разводами туши на щеках, и скрывается в подсобке.

— Выбрал? — Нил обращается ко мне. — Останавливаемся на первом варианте?

— Да, — морщусь от непривычного цвета одежды. — Чувствую себя ребёнком, который хочет обмануть учителей и родителей. Почему белый? Можно было по тёмным пройтись.

— Для первого свидания лучше светлая одежда, — поясняет брат. — Она расслабляет, успокаивает и не нагоняет похабные мысли.

— Чёрт с тобой, — бубню под нос. — Перетерплю.

Одевшись, как сиамские близнецы, в голубые джинсы, белые футболки и светло-серые косухи, штурмуем цветочный магазин. Пока заказываю и оплачиваю VIP-зал в кино, Нил насилует мозг продавца.

— Давай красный, цвет страсти? — не выдерживаю взмыленный вид замученной женщины.

— Не пойдёт, — выплёвывает недовольно Нил.

— Розовый, цвет влюблённости.

— Нет.

— Белый, цвет невинности.

— Лучше заткнись.

— Ты задолбал, Нил, — огрызаюсь в ответ. — Это всего лишь цветы, которые завянут на второй день.

— Это не просто цветы, — поворачивается ко мне. — Это радость для девушки, и букет должен быть неповторим.

Я закатываю глаза и иду в дальний холодильник, где стоят несобранные в букеты цветы. Нил идёт за мной и его губы расползаются в улыбке.

— Эти голубые, эти сиреневые и эти белые, и ещё вон те синие, — тычет пальцем, указывая продавцу. — Соберите объёмный букет в светло-голубой упаковке.

Продавщица старательно собирает пушистый веник и устало, но с благодарностью, улыбается, получив за работу хороший бонус в виде двух пятитысячных купюр.

У института чувствую себя полным дураком, царапая мелом на асфальте, на пару с братом, надпись: «Выходи». Всеобщее внимание мы к себе привлекли, остаётся только дождаться малышку и украсть у всех на виду. Ждать её долго не пришлось. Шокированная нашем видом и театральным подкатом, Маша тормозит на крыльце.

— Смелее, малыш, — подталкиваю её, заставляя сделать шаг. — У нас сегодня большая, культурная программа. Нужно успеть до девяти.

— Ну что ты такая заторможенная, малыш? — вступает в игру Нил, вручая букет и впихивая в салон

— В кино, малыш? — поворачиваюсь к ней, заводя автомобиль. Решаем запутать её вконец, меняясь ролями и копируя друг друга.

Малышка дезориентирована, шокирована, напугана. Кажется, план Нила работает. Ещё пара таких свиданий, и Маша в истерике побежит домой, раскладывая пасьянс на выбор парня. Только я так подумал, как вся задумка летит к чертям. И во всём виноват придурок Нил.

Вижу, как он кладёт ей руку на колено, как медленно поднимается вверх, задирая платье, оголяя кружевную полоску чулок, и весь контроль сносит нахрен. Вспоминаю, что у меня тоже есть рука, да и вторая коленка свободна, повторяю его действие, ловя губами её стон. Откидываю спинку вниз, раздвигаю подрагивающие ножки, открываю доступ для брата. Ещё стон, глубже, жарче, и умом понимаю, что это уже не игра, но остановиться не могу. Сжимаю грудь, нащупываю через преграду сосок и сжимаю, глотая очередной стон. Малышка на взводе, как и я, как и Нил. Всё смешивается в гудящем зале. Вспышки, поцелуи, нежная кожа под моими руками, дрожь, желание, возбуждающая влажность. Интуитивно чувствую, что брат входит пальцами в неё, и перемещаюсь на пульсирующий клитор. Хватает пары нажатий, и Маша кончает, прикусываю мою губу, выгибаясь и рвано дыша.

Не ждём конца сеанса, покидаем зал. Малышка пьяна, но не от спиртного, а от нас. Несу её на руках, спеша дойти до машины, пока с неё не сойдёт шальной угар. Нил с прогазовкой покидает стоянку и несётся в наш дом, а я боюсь оторваться от её губ, боюсь, что всё это закончиться.

Губы горят, член рвётся в бой, но я продолжаю её ласкать. Резкое торможение, затихает мотор, щелчок открываемых дверей. Всё в каком-то тумане, заставляющем сходить с ума. Вылезаю из машины, вытягиваю Машу и за попу подсаживаю на себя, продолжая мучать губы, скулы, шею. Иду на ощупь, не отрываясь от неё, и только хлопок входной двери говорит, что мы зашли в дом.

Нил просовывает между нами руку, сжимает её грудь, другой освобождается от ремня и задирает платье выше.

— Держи её, — шепчет, отодвигая трусики и одним движением входит в неё.

Я опять ловлю пьяные стоны, сжимаю ягодицы и насаживаю на член брата, получая от этого извращённое удовольствие. Никогда не думал, что буду ловить кайф, видя и чувствую, как брат трахает мою любимую женщину. Но я кайфую, охреневаю от каждого толчка, отдающего через малышку в моё тело.

Маша напрягается, готовясь словить оргазм, и кажется, я кончу вместе с ней. Гортанный крик, судорога по телу, пара мощных толчков и рык от изливающего сперму брата. Он выходит, приподнимает малышку повыше, давая возможность мне снять штаны, и насаживает её на меня, кусаю шейку и поддерживая сзади. Теперь я понимаю, что только что чувствовал Нил. Офигенно — это слабо сказано, охуенно — подходит гораздо сильнее.

Влажные, сжимающиеся стенки влагалища обволакивают мой член, сдавливая с одуряющей силой. И похрен, что до меня там побывал брат, сейчас он насаживает её на меня, размашисто, резко, глубоко. Сейчас он чувствует, как я тараню её. Продеваю между нами руку, надавливаю на клитор и тру его по кругу в том же темпе. Мне важно, чтобы Маша кончила на мне. Ловлю первые сокращения, прибавляю темп, врываясь на встречу бёдрам, и меня ломает от очередной волны, сжимает, всасывает, скручивает. Кончаю, как никогда не кончал, до точек в глазах, до гулкой заложенности в ушах.

И надо бы остановиться, подумать, что мы творим, но никто не хочет это останавливать. Всем на столько хорошо, что кажется это норма, это правильно.