Глава 35

Мария

Меня потрясывает от предстоящей встречи с родителями, и слишком громкая трель звонка резко бьёт в голову, вызывая кратковременную потерю зрения.

— Малыш. Может не надо? — Нил берёт меня за руку и придерживает на месте.

— Надо, Дань. Надо, — вытягиваю от него руку и поднимаюсь со стула.

Проснувшись утром в холодном поту, решение признаться во всём, казалось единственно верным. Всё, вроде начиналось хорошо. Солнечный день, молодая зелень, купающаяся в золотых лучах, я на пороге клиники с огромным букетом и улыбкой от уха, до уха. Меня с малышами встречают родители и счастливые мужья, перетаптывающиеся от нетерпения взять быстрее на руки свои кульки, мирно посапывающие на руках у медсестёр. Всё рушится с появлением Розы Леонидовны, выплывающей на крыльцо и расплывающейся на все тридцать два зуба.

— Ну что, папаши? Идентифицировать не удалось, так что обошлись без крестиков и ноликов. Придётся вам самим вычислять, где чей.

— Обойдёмся без крестиков и ноликов, — подскакивает к ней Дан. — Они всё равно общие.

Минутное замешательство родителей, сменяющаяся гамма чувств, растерянный мамин взгляд, скользящий от Дана ко мне, а затем к Нилу, побагровевшее папино лицо, синеющее на глазах, оглушающие удары дефибриллятора, и время смерти, глухо звучащее в голове.

Пусть лучше будет скандал сейчас, пока есть время до рождения малышей. Пусть вся злость выплеснется на меня, пока я могу это стерпеть.

На негнущихся ногах иду открывать дверь, вцепившись в локоть Дана. Пытаюсь напитаться от него спокойствием, но ничего не получается. Дан открывает электрические ворота, и машина медленно въезжает по вымощенной камнем дороге, ведущей к входу. Через стеклянную дверь наблюдаю, как родители выходят из автомобиля и осматривают внушительное строение из трёх этажей и обширные владения, освещённые множеством фонарей. Отец морщится, выказывая недовольство роскошью, считая всех богатых ворами, лжецами и лентяями, прожигающими жизнь, хватает маму за руку и широкими шагами устремляется к крыльцу.

— Здравствуйте. Добро пожаловать в наш дом, — Дан открывает дверь и отходит в сторону, пропуская родителей внутрь.

Он помогает маме снять пальто, вешает на вешалку и протягивает руку за курткой отца, а я мнусь, не решаясь заговорить и услышать что-нибудь неприятное в свой адрес. Папа у меня не плохой, пока его слушаются и ведут себя прилично по его меркам приличия. Я же оступилась, залетев до брака, и переехала в дом к мужчине, не оформив официально отношения. Моя беременность сглаживает конфликт, не давая отцу взорваться и высказать всё, что он думает.

— Очень красивый дом, — мама старается разрядить обстановку, подходит и обнимает меня. — Как ты себя чувствуешь, родная?

— Хорошо, мам. Спасибо, — обнимаю её в ответ и ловлю себя на мысли, что возможно, в последний раз. — Проходите в столовую. Будем ужинать.

Папа сводит брови и уверенно следует за Даном, а мама крутит головой, восхищаясь обстановкой, дизайнерским ремонтом и большим пространством в доме. Голова крутится до тех пор, пока она не наталкивается на Нила, замерев и приоткрыв рот.

— Добрый вечер, — Нил привстаёт, опираясь одной рукой на стол. — Я брат Дана, Даниил. Давно хотел познакомиться с родителями Маши. Простите, что раньше не мог. Восстанавливался после аварии.

В дрожащей тишине родители проходят к столу и занимают свободные места. У отца хватает сил только кивнуть, а мама делает слабые попытки закрыть рот, поглядывая поочереди на близнецов и прищуривая глаза в надежде увеличить резкость и найти пять отличий.

Дан входит в роль хозяина, наполняет тарелки, разливает сок и вино, начиная снова перемалывать тему погоды. Не давая родителям опомниться, переводит на ремонт в детской, прося совета у мамы по цветовому решению. Разговор о малышах немного растапливает лёд и делает воздух менее густым, позволяя дышать свободнее и легче. В него даже включается отец, озвучивая надежды на рождение мальчишек, с которыми меньше проблем и переживаний. Дан в корне с ним не согласен, заверив, что с пятнадцати лет доставлял родителям одни проблемы, закончившиеся трагедией для семьи.

После ужина он приглашает гостей осмотреть дом, и мы проводим экскурсию по первому этажу, избегая малую гостиную, где на всякий случай разместили бригаду медиков.

— Даниил решил с нами не идти? — тихо спрашивает мама, боясь показаться невежественной.

— Нил ещё не восстановился после аварии, — объясняю ей громко, чтобы услышал папа и не обвинил Нила в неуважении. — Он пока может передвигаться только в кресле.

— Что-то серьёзное? — виновато восклицает мама.

— Штифт в ноге и спицы в руке, — приходит мне на помощь Дан. — Не волнуйтесь. Через пару месяцев он будет бегать со мной на перегонки.

В этот момент мы заходим в помещение с бассейном под стеклянным куполом, через который в безоблачную ночь проглядывают звёзды. Экзотические растения в огромных кадках, стоящие вдоль стен, делают из этого места райский уголок, а розовые прожектора наполняют его волшебным свечением.

— За этой дверью находиться турецкая сауна, а через тот туннель можно попасть в банный комплекс, — рассказывает Дан, указывая рукой в нужном направлении. — Если надумаете приехать на несколько дней, организуем парилку.

Отец довольно покрякивает, сменив гнев на милость. Баню он уважает, позволяя себе раз в месяц попариться с друзьями. Только вряд ли после нашего разговора он приедет сюда с дубовым веником.

Осмотрев первый этаж, мы поднимаемся на второй и зависаем в будущей детской. Здесь Дан расходиться, делясь с энтузиазмом и азартом в глазах, где и что он хочет сделать. Мама сразу подхватывает его ритм, споря и предлагая свои идеи. Они, как помешанные, бегают по комнате и перебивают друг друга, доказывая свою правоту.

— Нет. Кроватки нужно поставить здесь, — Дан встаёт у окна и расставляет в стороны руки. — Солнечные ванны, свежий воздух, красивый вид.

— А я говорю, к этой стене, — возражает мама. — Из окна может дуть, а солнце будет мешать спать. Здесь можно сделать роспись, а сюда поставить пеленальные столики.

Аришка с Дэном не выдерживают и, махнув рукой, спускаются вниз, а я, осторожно подталкивая маму за талию к выходу, с укором смотря на Дана, увлёкшегося комнатой для принцесс. Мы возвращаемся в столовую, где нас ждёт фруктовый торт и душистый чай. Отголоски дизайна детской мелькают в разговоре, разбавляя более серьёзную тему о семейном бизнесе. Нил рассказывает о компании, занимающей ведущие позиции в своей сфере, и впускает родителей чуть глубже, делясь воспоминаниями из детства и произошедшей трагедией, унёсшей жизни родных людей.

Мама вытирает слёзы, выказывая соболезнования, а папа наклоняется ко мне и задаёт вопрос, запускающий цепную реакцию:

— Ты живёшь в этом доме одна, с двумя мужчинами? Или девушка Даниила тоже здесь?

— Нет, пап, — делаю глубокий вдох, поднимаюсь со стула и встаю между близнецами, положив руки им на плечи. — Я живу с двумя мужчинами. Я люблю их, и у нас нестандартная семья.

Отец хватает ртом воздух, гладит ладонью по поверхности стола, пытаясь найти опору, и прожигает меня непонимающим взглядом.

— Что значит нестандартная? — пищит мама, трясущей рукой наливая в стопку коньяк, оставляя на скатерти расползающееся пятно.

— Мы оба любим вашу дочь, а она любит нас. Мы живём вместе, одной семьёй, и собираемся растить общих детей, — Дан встаёт, обнимает меня за плечи и с вызовом смотрит на отца.

— Ты совсем рехнулась?! — взрывается папа, багровея от злости и свербя меня. — Немедленно собирай вещи и бегом в машину! Завтра поедем на аборт, пока этот срам не полез на нос! Ишь, что удумала! Связать свою жизнь с двумя зажравшимися извращенцами!

— Папа, нет! — повышаю голос, отстаивая свою жизнь. — Я останусь здесь, с моими мужчинами, и никогда не сделаю с малышами то, о чём ты говоришь! Это моя семья, мои дети, и тебе придётся принять мой выбор!

— Ах так! — кричит, оттягивая ворот рубашки и отрывая верхние пуговицы. — Ноги моей не будет в этом доме! Как и твоей в моём!

— Вова! — вскакивает мама. — Это же наша дочь!

— У нас была дочь до того, как она извалялась во всей этой грязи! — выдёргивает её из-за стола и толкает к выходу. — Теперь её нет! Умерла!

Он волоком тащит упирающуюся маму к двери и громко хлопнув, покидает наш дом, оставив верхнюю одежду на память. Я тихо оседаю Нилу на колени, борясь с подступившими слезами и проигрывая борьбу.

— Надо отпустить медиков, — осторожно вмешивается Денис, первым отойдя от шока. (3303c)

Последнее, что я чувствую, бережные руки Дана, поднимающие меня и нежно несущие наверх, в моё убежище.

— Полежи, малыш, — шепчет, кладя на кровать. — Я помогу Нилу и вернусь.

Сквозь серость восприятия остатка вечера чувствую, как прогибается матрас с двух сторон, и меня окутывает успокаивающее тепло, погружающее в сон, наполненный заботой и любовью. Там хорошо. Там нет скандалов, криков, слёз. Там только я, мои Дани и наши малыши.