Глава 37

Нил

С того вечера, после признания Машиным родителям о нашем тройственном союзе, я больше не прячусь в своей комнате, предпочитая проводить ночи с любимой женщиной в постели. Наши нескромные ласки потихоньку пробуждают ото сна мой член, отвечающий на сладостные стоны лёгкими подёргиваниями в боксерах. Особенно сильно он реагирует, когда я, наблюдая, как Дан вылизывает киску, нанизывая малышку на пальцы. Она так стонет, закатывает засоловелые глаза, что хочется смотреть на неё вечно.

Постепенно успокаиваюсь, уверовав во временный сбой на нервной почве, сопровождающийся слишком медленным восстановительным процессом. Хоть все врачи доказывают, что я иду с опережением графика, мне кажется, топчусь на месте.

Существенные сдвиги происходят после изготовления индивидуальных костылей. Нагрузка распределяется равномерно, не затрагивая больную руку, которой приходиться сложнее всего. Пал Палыч снабдил меня травками с севера, уверяя, что его дед заделал сына сорокалетней вдовушке в семьдесят четыре, попивая настой из волшебного сбора. Почему-то ему доверяю во всём, возможно, потому что этот человек ковырялся во мне скальпелем и не отрезал ничего лишнего, так что настой пью два раза в день и радуюсь робким подёргиваниям Нила младшего при мыслях о моей горячей девочке.

Тему с родителями больше не поднимаем. Маша попереживала и смерилась в своём бессилии, а я поручил Боре приставить к ним человечка, который отчитывается об их самочувствии. Судя по тому, что оба ходят на работу, обошлось без сердечных приступов, скачков давления и помешательства на почве неприятия разврата.

Много разговариваем с Даном по сложившейся ситуации понимая, что жену и детей нужно по максимуму оберегать от людских нападок и потребности высказать своё мнение. Родительский дом для этого подходит как нельзя кстати, только требуется прикупить территорию вокруг для отдаления соседей и возможности вывести отдельный вход за пределы посёлка. К этому вопросу я тоже подключил Борю. Пусть добьётся продажи близлежащих поместий, цена не имеет значения, методы тоже. За четыре дня два соседа уже согласились поменять место жительства, что не может ни радовать. Скорее всего это выглядит по сволочному, но покой моей семьи превыше всего, а он полностью зависит от степени замкнутости нашего мира.

За последний месяц в наш мирок тесно вплелись Арина с Дэном. Хорошие ребята, правильные, несмотря на молодость. Аришка отвлекает Машу от плохих мыслей, не даёт грустить, заражает своей непосредственностью, а Дэн взял на себя роль старшего брата, оберегая её в наше отсутствие. Их походы по магазинам и в институт проходят всегда совместно, с полным отчётом с его стороны.

Сегодня они как раз поехали в магазин детских товаров, а мы в клинику на контрольный осмотр. Пал Палыч с Морозовым решили отобрать у меня костыли, сменив на трость, что с одной стороны радует, а с другой беспокоит, снижая безопасность передвижений.

— Давай, малыш. Смелее, — кричит хохмач Пал Палыч. — Летать тебя научили, плавать тоже. Пора переходить на ходьбу.

Я цепляюсь за палку, выданную мне вместо прочных костылей, и боюсь сделать полноценный шаг. От страха тянут болты, чувствую, как никогда, металлический штифт в кости, сердце пытается проломить грудную клетку. Паника бьёт в голову, запуская ошмётки черноты, лишая зрения. Мотаю головой, вцепившись свободной рукой за стену.

— Давай, милый. Ты сможешь. Ты, ведь, у меня такой сильный, — брежу любимым голосом, заполняющим тело теплом, успокаивающим взбесившееся сердце. — Иди ко мне.

Выравниваю дыхание и открываю глаза, натыкаясь на голубой, кристальный взгляд, смотрящий с любовью на меня. Она здесь. Со мной. Пришла меня поддержать, оставив друзей и магазины. Шаг, другой. На встречу к ней, единственной женщине во всей вселенной. Не замечаю, как дохожу до неё, забыв про костыли, про палку в руке.

— Спасибо, что пришла, — обнимаю её и утыкаюсь в волосы, делая жадный вдох тропического аромата. — Мне тебя не хватало.

— Я не могла не прийти, — шепчет, обхватывая за талию и сплетая руки на спине. — Я должна была увидеть твои первые, самостоятельные шаги. Ты молодец. Я горжусь тобой.

— Можешь же, Даниил Сергеевич! — восклицает Пал Палыч, оглушая медвежьим рёвом. — А то стоял, вжимая костыль, как старикашка! Добавляю новое задание. Ходишь три раза в день без костыля. Начинаешь с десяти минут, увеличивая на пять минут прогулку каждый раз. Если нога сильно сопротивляется, садишься, массируешь и снова идёшь. Через десять дней ко мне. Буду тебя на скорость проверять, улиточка моя.

Он садиться на корточки, ощупывает ногу и довольно хмыкает, делая пометки в моей карте.

— Передай брату, — хлопает Дана по спине ручищей, заставляя его податься от толчка вперёд. — Совсем расслабился. Приходи в зал. Боксировать тебя научу, и удар держать.

Дан не успевает ничего ответить, потому что Пал Палыч с лёгкостью вылетает из зала, и всё, что от него остаётся — удаляющиеся слова песни: «Таких не берут в космонавты».

— Когда-нибудь я займусь его челюстью, — шипит зло Дан.

— Остынь, братишка, — улыбаюсь ему. — Прикольный мужик. Побольше бы таких.

Меня ещё ждёт массаж и магнитотерапия, так что отпускаю Машуню с Даном пообедать в кафе, а сам перехожу в другой кабинет, схватив в обнимку любимые костыли. На выходе меня ждёт неприятная встреча.

— Мы можем поговорить, как взрослые мужчины? — вцепляется в локоть Машин отец, сверля прожигающим взглядом.

— Можем, — отодвигаюсь от него и ковыляю до дальних диванов.

— Я взываю к вашей совести, — начинает он, как только мы садимся. — Оставьте мою дочь. Она молодая, глупая, не понимает, что общество будет её осуждать. Люди жестоки. Клеймо шлюхи и извращенки прилипнет к ней на всю жизнь. Я готов смериться с детьми, позволю принимать в воспитание участие доказанному экспертизой отцу, только не ломайте ей жизнь.

— Мы любим Машу, а она любит нас. Её жизнь и так будет поломана, как только мы оставим её одну. Вас не трогают её страдания из-за разбитого сердца? Мы пробовали принудить Машу к выбору. Она пыталась отказаться от одного в пользу другого. Для неё это оказалось неприемлемо. Она сама приняла такое решение, и не Вам лишать дочь права выбора.

— То есть ваш ответ нет? — он поднимается и нависает надо мной.

— Мой ответ нет, — смотрю на него с уверенностью, подавляя взглядом, натренированным на подчинённых и партнёрах по бизнесу.

— Надеюсь, когда-нибудь у неё откроются глаза, и она разорвёт эту постыдную связь.

Он уходит, оставляя после себя ядовитый осадок, который сможет вытравить из крови только нежность и ласковый голос любимой.