Глава 38

Мария

— Вот, партизаны неугомонные. Я к ним с одной стороны лезу, они ножки подгибают, с другой подползаю, попкой поворачиваются. Не могу выловить пестики и тычинки, — сокрушается Роза Леонидовна, водя датчиком аппарата УЗИ по большому животу. — Одно могу сказать точно. Придётся воспользоваться нашей методикой отличительных знаков. Как под копирку делали.

На второй скрининг, как и на первый, мы вваливаемся в кабинет втроём. Ребята бросают все дела, когда у меня посещение врача, а уж в такие важные моменты все партнёры и конкуренты вежливо, иногда грубо, посылаются куда подальше. В клинике на нас больше не смотрят, как на экзотическую семейку, привыкнув к совместным обнимашкам и нестандартной любви. Часто замечаю завистливые взгляды молодых сотрудниц, мечтающих оказаться в этом бутерброде на моём месте.

— Ну что, дорогие мои, — Роза откладывает датчик и протягивает Нилу бумажное полотенце, с улыбкой наблюдая, как он нежно вытирает гель с живота, боясь сильно нажать. — Сексом заниматься можно, только осторожно. Экстрим, жёсткость и забеги оставляем на потом.

Лица моих мужчин остаются такими же серьёзными, но глаза загораются похотью и огнём, от которых мурашки бегут по всему телу. Движения становятся более размазанные, с предвкушением, с обещанием, и я ускоряю прощание с врачом, боясь не довезти своих зверей домой. С двойным комплектом в животе я стала менее пластична и поворотлива, поэтому заняться экстримом в машине для меня не вариант.

— А ну вперёд, — командую Нилу, когда он пытается сесть со мной назад, с улыбкой кота на сметану. — Все рукоприкладства в спальне.

— Скучная ты стала, малыш, — обречённо бурчит Дан, заводя двигатель и пристёгиваясь ремнём. — Я рассчитывал посмотреть интересное кинишко, пока стоим в пробке.

— Дома, Даня. Дома. Вы покажете, а я посмотрю, — посылаю ему улыбку, больше похожую на оскал.

— Маленькая извращенка, — смеётся Нил. — Родишь, буду тебя наказывать. Жёстко, экстремально и с разбегом.

Нил перестал пользоваться подручными средствами при ходьбе и вышел на работу, втянув Дана в семейный бизнес. Теперь я вижу мужей только утром и вечером, не считая совместных походов к Розе. Первые две недели страшно скучала, впадая в депрессивное состояние от одиночества. На помощь пришла Аришка, практически поселившись с Денисом в доме. Кстати. Денис сделал Арине предложение, и они съехались постигать семейный быт. Часто можно услышать их спор, переходящий в Аринкины визги, но затем всегда жаркое примирение с уходом в укромное место. Ругаются в основном из-за Аринкиного раздолбайства. То она воду в ванной не закроет, то забудет сковородку с котлетами на включённой плите, то убежит в магазин и дверь оставит нараспах. Дэн называет её с любовью «моя золотая рыбка с короткой памятью», а она его ласково «моя зануда». Близнецы смеются над их общением, представляя, как он вбивается со словом «рыбка», а она стонет протяжно «зануда».

Час пик. До дома тащимся полтора часа. Поясницу ломит, голова от духоты пухнет. Ребята волнуются, глядя на испарину над губой и на лбу.

— Малыш. Может съехать на обочину. Погуляешь? — беспокоится Дан, повернувшись ко мне. — Куда они все едут? Четверг, а поток как в выходные.

Киваю головой, соглашаясь. Кажется, вырвет, если не выйду на свежий воздух. Дан выруливает с дороги, и Нил вытаскивает меня из душного салона, разворачивая к себе спиной и облокачивая на свою грудь.

— Давай, Машунь, дыши, — шепчет, оплетая руками под грудью. — Чего ты так побледнела?

— Понервничала, получив разрешение трахаться? — подкалывает Дан, подходя и обнимая спереди.

Чувствую заинтересованные взгляды из тащащихся мимо машин, впивающиеся любопытством и пренебрежением. Мы не скрываемся, не прячем свои чувства от окружающих, поэтому такие взгляды сопровождают нас везде. Даже если мы не касаемся друг друга прилюдно, то по пожирающим взглядам братьев на меня, всем всё становиться понятно. Импульсы от окружающих делятся на три определения. Женщины в возрасте смотрят осуждающе, мужчины заинтересованно, девушки с завистью. К такой реакции общества мы уже привыкли и стараемся не обращать внимания. Не кидают в спину помои, и слава богу.

— Лучше? Не замёрзла? — склоняется Нил, опаляя щёку горячим дыханием.

— Лучше, — закрываю от удовольствия глаза. Как можно замёрзнуть с двумя печками, ограждающими от ветра с двух сторон? — Поехали домой.

Пока мы гуляли, пробка, причина которой стояла подбитой на обочине, рассосалась. Через пятнадцать минут въезжаем на свою территорию, огороженную от посторонних трёхметровым забором и обвешанную по всему периметру камерами и датчиками движения. Нил скупил все участки вокруг, обеспечив нас огромным уделом, отдельным выездом и пятью дополнительными домами, с которыми мы не знаем, что делать. В какую сумму обошлось ему это приобретение, боюсь даже представить. Мои беременные мозги такие цифры не переварят.

— Предлагаю культурную программу, — кряхтит Дан, стягивая с меня сапоги. — Ужин, душ, кроватка… Или кроватка, ужин, душ… Или…

— Мы тебя поняли, маньячина, — обрываю его, обдумывая порядок действия и плавясь от намекающего поглаживания под коленкой. — Согласна. Кроватка будет первой.

Дан подхватывает меня на руки и бегом поднимается по лестнице, добравшись до запретного плода. Не проходит и минуты, как мы оказываемся без одежды и сплетаемся в комок страсти. Мои нервы оголены под их ласками, сокращаясь и пульсируя от каждого касания. Тяжёлое дыхание окружает меня со всех сторон, выгибая, заставляя тянуться к рукам и губам. Лихорадочные поцелуи, вытягивающие стоны, судорожные сжимания пальцами, накаляющие тело, твёрдые стволы, растягивающие, приводящие к взрыву. Кровь кипит, разгоняя спазмы удовольствия по венам. Стук сердец, общий на троих. Тихий шёпот, умноженный на три.

Я лежу на груди у Нила и млею от Даниных поглаживаний по животу. Малыши несмело отвечают на давление руки, приводя папочку в восторг.

— Мои принцесски, — урчит удовлетворённо, ловя толчки от ножек и ручек.

— Ну почему принцесски? — устало подаёт голос Нил. — Может богатыри.

— Потому что стеснительные, — растягивается от удовольствия Дан.

Они лениво перекидываются фразами, действуя на меня успокаивающе, и я не замечаю, как проваливаюсь в сон, ощущая себя самой счастливой женщиной во вселенной.