Принятие

Больно! Как же больно!

Клим сам не понял, как оказался возле отцовского камня.

Он упал на колени, закрыв голову руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону, стремясь унять боль в груди.

Печёт… как же сильно печёт, в груди…

Он шептал- Отец! Отец! Как же так?!

Если бы я знал! Убил бы! Убил бы!!

Ему хотелось выть от боли.

Он, называл этого человека дядей. Сидел с ним за одним столом.

Считал его, едва ли не отцом.

А он?! Он убил его отца…

Клим завыл, завалившись на землю, рвал траву руками , бил по земле, катался…

Отец! Отец!

Чувство потери, острое и непоправимое, раздирало его. Вся жизнь, это был обман…

Клим заскулил, жалко и как-то совсем по детски, всхлипнул.

Неожиданно ему в плечо ткуналась волчья морда.

Клим оттолкнул,- Уйди.

Шершавый язык прошёлся по щеке, слизывая слезы. – Уйди, сказал…

Бояться или даже злится, сил не было.

Не встретив сопротивления, волк ещё раз облизав его, лег рядом, положив на лапы свою голову. Лежал тихо, делясь теплом своей души и искренне сопереживая человеку.

Наконец, когда Клим затих, волк подполз к нему поближе и вытянулся, во весь свой немаленький рост, рядом, грея и успокаивая.

- Уснул? – к ним не слышно подошла Оюун.

Она присела возле сына.

-Спи мой мальчик,- осторожно, погладив сына по волосам, сказала, обращаясь к волку- Пригляди за ним, Богдан. – ещё раз посмотрев на сына, тихо встала и растворилась в лесу.

-Клим… - к нему подошёл отец. – Сын…

- Вы скрывали от меня! И ты и мама! – Клим в ярости сжал кулаки. – Вы предали меня!

-Предали? – отец покачал головой. – Нет, сын. Мы не предавали тебя. Мы защищали тебя.

- От чего? Ты знал о том, что я, в своей душе, в детстве , называл его отцом! Знал это? Каково мне сейчас узнать, что он тот, кто убил тебя?!

Клим отвернулся, не в силах смотреть на отца.

- Я верил вам…- сказал он тихо. – А вы… вы меня предали.

- Я знал, Клим. И он, поверь мне, знал тоже. И гордился этим. А , знаешь каково было ему знать это и помнить то, что он убил меня? Каждый день, каждую минуту он платил за свое предательство и продолжает платить сейчас.

Отец помолчал и чуть дотронувшись до Клима продолжил- Прости его, Клим. Прости нас. Меня и маму. Мы не хотели, чтобы на твоих руках, была его кровь. Родная кровь.

Клим стоял молча. Горячие слезы жгли глаза, горечь от предательства, разъедала душу.

-Лучше бы я узнал… тогда… когда он мог мне ответить!

- Чтобы ты сделал?

-Убил бы его. Вызвал на поединок и убил бы…

-Да. Убил… и пролил бы родную кровь. И стал бы таким как он. Чёрным. Пустым. Несчастным. Он сам себя убил. Сам стал себе палачом… Прости себя, сын...

Клим проснулся и ещё несколько минут лежал, чувствуя горячий бок волка.

-Ты здесь? Что мне делать, волк?

Тот боднув его, на прощанье, развернулся и ушёл.

С трудом сев, Клим, растерянно оглянулся.

То ли сон, то ли явь.

Отец… Клим застонав, закрыл руками лицо.

Легко сказать, прости. Как простить? Прежде всего, самого себя. За то, что общался с убийцей, стремился быть похожим на него.

Клим покачал головой.

Как же тошно!

Прав отец. Как ни больно это признавать, прав. Убив Баяна, Клим стал бы, таким же как он.

Но как простить?! Самого себя простить.

Клим встал и пошатываясь, пошёл обратно, в город.

Зайдя в дом, он не раздеваясь, рухнул на топчан.

Оюун

Болит душа. Рвется…

Как знать? Правильно она тогда поступила, что не сказала про отца?

Только не хотела Оюун, своему сыну судьбу как у Баяна. Нельзя родной кровью руки пачкать.

Прикрыла глаза, Оюун.

Сколько ещё испытаний ждёт её сына?

Клим.

Пробуждение было тяжёлым.

Все тело ломило, грудь сдавило тисками.

Клим лежал и слушал, как мать тихо напевая, возится на кухне.

- Зачем не сказала, мама?- слова против воли слетели с губ. Клим сел и требовательно посмотрел на неё.

- Не хотела , руки твои, в его крови марать.

Мать смотрела прямо, не отводя глаз.

- Он получил свое, Клим. И ещё получит...

-Как ты жила с этим. С ним рядом. Молчала...

- А что делать? У каждого своя дорога. Он свою выбрал, а тебе своей идти. Не надо казнить себя. Не к чему это. Без него, не было бы тебя. Он нас купил, с сестрой. Я с Волькой познакомилась, здесь ты родился, вырос. Он, любит тебя.- она предостерегающе подняла руку, призывая Клима молчать.- Да, любит. По своему. Так, как может любить его пустая душа. Даже любовь твоя, ему боль причиняла, Клим.

Мать помолчав добавила- Прости его. Простив, сможешь идти дальше.

Клим загружал себя работой. День за днем, до такого состояния, что засыпал прежде, чем голова касалась лавки.

Баян, почти не выходил из своих покоев. Пьянки, к большой радости слуг, прекратились.

Клим старался никак не соприкасаться ни с дружиной князя, ни с ним самим.

«Словно умер», так решил для себя Клим.

И хоть было это, может и не правильно, зато не так больно.

Дни сменялись ночами, но Клим упорно избегал общения с князем.

- Зря бегаешь, Клим. Не долго ему осталось. Потом сам жалеть будешь.

Мать смотрела на него, сердито сведя брови.

-Не могу… - Клим замотал головой, - боюсь убью его. Голыми руками, убью.

- Не убьёшь. Если до сих пор не убил, то не убьёшь. – мать хмыкнув, ушла.

Клим остался стоять во дворе.

Сжав кулаки, он резко развернувшись, выбежал в княжеский терем.

Дружинники, что охраняли вход, без сомнений пропустили его.

Баян спал. Похудевший, осунувшийся, он остался лишь тенью себя того, прежнего князя. Сверху накиданные как попало шкуры, почти полностью закрывали его.

Он стоял, смотрел на него и понимал, что да, не убьёт.

Не сможет.

Развернувшись , он вышел из покоев князя.

Решение о поездке к Лике, в деревню, пришло внезапно и так остро ему захотелось увидеть её, что Клим выйдя из терема, сразу пошёл на конюшню.

Оседлав коня, он отправился в деревню, даже никого не предупредив.

Ангелику он нашёл во дворе, как обычно, по аромату готовящейся еды.

Клим усмехнулся, разглядывая её.

Подросла чуть -чуть. Все такая же шустрая.

- Все кашеваришь, Молчунья? Аж в городе аромат слышно!

- Здорова, Клим- Всеслав спешил на встречу.

- И тебе не хворать. Один я в этот раз. Принимай гостя.

Клим улыбался. Все тревожное, гнетущее настроение ушло, оставив в душе покой и радость.

Всеслав увел Клима в дом.

- Пойдешь Клим мыться? Пыль смыть?

- Баню топили что-ли?

- Нет…- Всеслав улыбнулся, - Лика, дочка, придумала лейку летнюю. На солнце греется, а за верёвку дернешь и вода льется.

Клим с неверием пошнл следом.

И вправду. Бочка большая , чуть дернешь, отворяется и вода льется. Тёплая… солнцем нагретая.

Всеслав чистое дал. Рубашку, да брюки. Справные, новые…

Клим переоделся и вышел довольный во двор.

Накрытый стол, во дворе, радовал глаз разнообразием блюд.

Аж глаза разбегаются!

Молчунья, первую тарелку рыбной похлебки, Климу подала, с поклоном. Как гостю дорогому, а у самой, глаза сердито сверкают .

Клим усмехаясь про себя, следил за ней взглядом.

Ух, сердитая какая. Но почтительная.

Смотреть тепло на неё и её родных.

Любовь, забота, доброта.

Душа отдыхает рядом с ними. Светом наполняется.

- Ты чего пришёл, Клим?

После сытного и очень вкусного ужина, мужики остались за столом.

Вкусная медовуха, приятно туманила разум.

- Хорошо у вас. Светло, вкусно.

Клим ухмыльнулся. – Дочка твоя, Всеслав, больно занятная. Все с головы не идёт.

- Малая она, Клим. – Всеслав нахмурился.

- Малая,- согласился он. – Не за тем пришёл, успокойся. Не идут с головы её поделки. Спальни ваши. Хочу такие же заказать. Чтоб мягко было. Тело отдыхало.

- Спальни то?.. Спальни можно. – Всеслав расслабленно кивнул. – Никитка, ты Лику позови. Разговор есть.

Ангелика вошла, настороженно глядя на него, своими синими глазищами.

- Иди , хозяйка к нам. Садись рядом.- Клим приглашающе развёл руками.- Поблагодарить тебя хочу, за вкусный стол твой.

Нахмурившись, она покачала головой.

- Хорошую хозяйку воспитал, Всеслав. Порядки знает. Хорошая жена, будет.

Клим усмехнулся, глядя как Ангелика, только молниями в него не швыряет.

Спальни мне нужны. Такие как у вас. И Подголовники. Мягкие.

Ангелика смотрела на него , нерешительно переминаясь.

Потом махнув рукой, позвала за собой.

В дома, Никитка зажигает светлячка. Это тоже придумала Лика. Не копит, хороший, яркий свет.

Ангелика подводит к спальням и показывает, как все устроено.

Весь низ спальни состоит из отдельных дощечек и это так не привычно, что кажется не правильным.

- Почему здесь мягко? Дощечки мягкость дают? – неверяще усмехнулся.

Ангелика, взяв тюфяк положила его на лавку и пригласила лечь.

- Да, здесь жестче. Вот уж не думал, что из дощечек спальня мягче. А подголовники? Почему мягко? Мне тоже такие нужны.

Ангелика покачала головой.

- Нет? – аж поразился. Никто ещё, ни разу не отказывал мне.

Она усмехнулась и взяв нож, вспорола подголовник и вытащила пушинки

- Это они мягкость дают?- потрогал руками, да, мягкие.

- Ангелика их, весь год собирала. Птичьи пушинки, да мелкое перо.

Всеслав с гордостью смотрел на дочь.

- По осени птицу режут? Пришлю тебе такое. Сделаешь?

Ангелика пожала плечом.

-А спальник?

Она вспорола ножом тюфяк, который оказался набит шерстью и какой- то плотной подстилкой.

- А это мы из шерсти бьем. Для плотности.- Никита стоял рядом и рассказывал подробности.

Клим с восторгом рассматривал все, что ему показывали.

Все подголовники и тюфяки, Лика ещё и в светлые тряпки заворачивала.

- Тряпки то зачем?

- Что бы не пачкалось. Лика тряпки раз в седьмицу стирает.

Клим перевёл восхищенные глаза на Лику. Та стояла и мечтательно чему то улыбалась.

Клима кольнула ревность- Что, Лика… Жениха вспомнила?

Она вспыхнув, сердито поджала губы.

- Ты пошей мне с собой, несколько штук. Там, бабам рукодельницам дам, небось разберутся.

Кивнула и резко развернувшись, вышла из дома.

Вот ведь… важная.

Клим усмехнулся про себя.

Княжна будет. Хорошая княжна.