Ангелика

Весь следующий день, Клим ходил, как привязанный, за Ликой.

Сколько же она, занятных вещей готовит, сколько придумала!? Клим, только диву давался.

- А что за колобочки маленькие?- спрашивал Клим у Никиты, спустившись с ним, в летник.

- А это, Лика готовит, когда мяса много. Тесто снаружи, а внутри рубленое мясо. Ой, вкусно!- Никита мечтательно зажмурился. -Зимой то холодно, больше такого здесь лежит. Сейчас, больше рыба, да вон,- он ткнул пальцем в завернутые тряпицы,- сало дымное, да мясо.

- Это, как рыба вчера была, дымная?

Никитка кивнул.

- Давай, мне на пробу этого сала и мяса дай, дымного. И колобочки сварить надо.

Никитка замялся, - У Лики спросить надо. Она всем заведует. У неё без спросу не возьмешь.

Клим хмыкнул про себя, довольно.

Вот ведь какая! Маленькая, молчит, а весь дом, всех мужиков своих, в кулаке держит.

- Скажешь, что я велел.

Клим улыбнулся, посмотрим что ему Молчунья сделает.

Есть у него, в запасе аргумент один, против которого, Молчунья не устоит.

Никита, все ещё сомневаюсь, но не смея перечить, набрал продуктов.

На подходе к летней кухне, наткнулись на Лику.

Сердито сведя брови, она ждала их, строго смотря на Никиту.

- Я это… я велел. – Клим вышел, заслоняя собой, вмиг оробевшего мальчишку. – Угости меня, хозяйка.

Подтолкнув, все еще робеющего Никиту к кухне, Клим попросил- Ты мне, в дорогу плоских пирожков напеки. Ох и вкусные они у тебя. И рыбу, остатки заберу. – видя недоумение, мелькнувшее в глазах Лики, Клим добавил,- дымную.

Лика смотрела на него недовольно, словно прикидывая, как половчее прибить нахального гостя.

- А я козу тебе нашёл. Лохматую. – с удовольствием наблюдая как недовольство на её лице сменяется, сначала удивлением, а потом радостью, добавил- Беленькую.

Глаза её широко распахнулись и словно свет из них полился.

- Завтра обоз придёт. Шерсть везут, ткани. Я же не враг тебе. – Климу захотелось, что бы она поверила ему, чтобы снова его светом своим согрела. - Не враг. Мог тебя увезти, а не тронул. Кто мне слово против скажет? Никто. Ни отец твой, ни дед.

Ангелика снова нахмурилась, засопела сердито. Глаза сверкают, того гляди возьмёт в руки хворостину и отходит.

Клим рассмеялся – Где же благодарность твоя? Молчунья? За козу то? Не уж то, племянника князя не боишься?

Робкая, но такая искренняя, светлая улыбка, вдруг коснувшись её глаз, наполнила сердце Клима теплом и нежностью.

Клим улыбнулся- Ну вот… другое дело. Смешная ты, Лика. Другие золото, да каменья ждут, а ты козе радуешься.

Ангелика, пожав плечиком, снова тепло улыбнулась ему в ответ и развернувшись, пошла на кухню.

Клим стоял и смотрел ей вслед.

Удивительная девушка… Её хотелось спрятать, как величайшее сокровище, что бы никто не отобрал. Спрятать и самому любоваться.

Наблюдать, учиться у неё. Да… Учиться.

Не имея возможности говорить, она подчиняла себе, всех вокруг. Одним взглядом, поворотом головы, движением плеча.

Её улыбка, как величайшая драгоценность, наполняет радостью сердце.

Всеслав, Никита, Илья, даже Макар, большие сильные мужчины, с любовью и уважением смотрели на неё, готовые грудью встать на её защиту.

«Княжна! Настоящая княжна!», думал с гордостью Клим...

Обоз пришёл на следующий день.

Клим нашёл Ангелику, возле козы.

Она весело смеялась, наблюдая за лохматой и очень сердитой козой.

- Нравится? – спросил Клим у Лики. Видел что нравится, но хотелось ещё раз увидеть, как светятся радостью её глаза, когда смотрят на него.

Она обернулась к нему, счастливая, довольная.

Кивнув, обняла крепко и словно испугавшись своего порыва, отпрянула.

Клим замер от нахлынувшего на него чувства радости. Словно, Молчунья, с ним поделилась своим счастьем.

- Ну, чудная ты, Лика.- выдавил из себя Клим.

Она смущённо улыбнулась и пожала плечами.

Все дни, что прожил там Клим, он впитывал знания, какими щедро делились с ним.

Устройство дымной печи, в которой готовились такие вкусные мясо и рыба. Спальни, после сна на которых, чувствуешь себя отдохнувшим.

Клим рассматривал интересные коробки, в которых Молчунья хранит вещи, да посуду. Необычные сиденья, что после еды, просто задвигались под стол.

Все, абсолютно все вокруг, его удивляло своей простотой и удобством.

Уезжать не хотелось. Совершенно не было желания, уезжать из атмосферы тепла и света.

Клим, с трудом, заставил себя сесть на коня и развернув его, уехать.

Самое сложное, было не оборачиваться.

Словно что то родное оставалось там, позади него.

«Неужто прикипел так к Молчунье? Так дитя совсем…»

Непонятное чувство родства, что испытывал Клим, находясь рядом с Ликой и её семьей, сбивали с толку.

Словно родными стали эти люди.

Клим удивляясь сам себе, покачал головой.

А давно ли он увидел в первый раз Молчунью? Две весны только, а словно… сестра она ему.

«Нет… Нет! Сестрой её видеть не хотелось.»

Клим сердито фыркнул.

Он жениться хотел на ней. Замуж взять. Как вырастет.

А то, что не испытывает к ней других чувств, так это она малая ещё. Что уж, Клим, пакостник какой на девчонку, ребёнка считай, смотреть по другому.

Клим успокаивал себя такими мыслями. Убеждал, что когда Молчунья вырастет и превратится в красивую девушку, он сразу почувствует к ней что то другое, кроме нежности и любопытства.

А пока, Лика вызывала в нем лишь удивление, уважение и желание спрятать и защищать.

Клим усмехнулся своим мыслям.

Молчунья, не шибко то и нуждается, в защите.

Только глянет, только бровью поведёт, как все её слушаются.

«Ох, княжна! Хорошая княжна будет!»

По приезду, Клим сразу развил бурную деятельность.

Самые лучшие плотники, собрали две удобные спальни. Одну, самую первую, матери, а вторую, побольше, Баяну.

Тюфяки набили шерстью, а сверху застелили чистыми, новыми, самыми лучшими тканями.

Матери, он привёз пуховый подголовник. Мягкий, но плотный.

- Это та мастерица готовит?- мать ласково погладила ткань.- Добрый подголовник. Хорошие сны подарит.

Она осторожно прилегла на спальню.

- Удобно…

Клим стоял широко улыбаясь, гордо расправив плечи- Ангелика, все это Ангелика справила.

Мать улыбнувшись, кивнула. – Хорошая девочка. Светлая. Сильная. Хорошая княжна будет.

Клим довольно хмыкнул. Мать одобрила его выбор. Это хорошо.

Когда, Баяна, переложили на новую спальню, он сначала возмутился, а потом, проведя ночь и проснувшись, заявил – Кроме как на этом, больше ни на чем спать не буду.

Клим с ним не встречался больше.

Простить, простил, а видеть его, не мог.

Не шли ноги к Баяну…