16. Шляпка, салат и скандал

Но температура воздуха за окном к выходным резко упала, солнце самым наглым образом спряталось за тучами, а Диана обнаружила себя на переднем сидении «форда» Темирова, мчавшего их на дачу где-то в лесистых и испещренных реками окрестностях столицы. Она была пристегнута, пила врученную ей колу и давала Нику мастер-класс в том деле, которым он и не думал озадачиваться, но оказалось увлекательно.

Как известно, из ничего женщина может сотворить шляпку, салат и скандал. И именно последним навыком она и делилась с Ником, поясняя ему очевиднейшие вещи, и никто из них даже понять не мог, как они докатились до этого удивительного разговора.

— Для того, чтобы закатить своему партнеру знатную головомойку, особой причины не надо. Достаточно найти тот повод, пусть совершенно дикий даже с женской точки зрения, проникнуться им, поверить в его весомость, понимаешь? Потому как если сама не веришь, то как ты выставишь его виноватым? Как он сам поверит, что виноват?

— Например?

— Например… — Диана закусила нижнюю губу, словно бы раздумывая. Эту самую губу ему самому зверски хотелось сейчас чуток прижать зубами. Но куда там. Впереди тащился грузовик, груженый лесом. Надо было обогнать, а то Ник чувствовал некий дискомфорт от дурацких ассоциаций. Как в «Пункте назначения», ей-богу.

Тем временем губы девушки на соседнем сидении чуть дрогнули. И голос мимолетно, но так разительно изменился:

— То есть я еще и пример тебе представить должна, да? А самому подумать, почему у меня лицо кислое, совсем не вариант? Субботнее утро, погода просто омерзительная, я вчера писала до трех ночи, и тебе об этом прекрасно известно. Но ты подорвал меня из кровати и тащишь непонятно куда только потому, что какой-то там твой дружбан позвал бухать вместе у него на даче? Господи! Тебе самому не мерзко? Я хотела поспать хотя бы до десяти. Я не успела толком проснуться, я не привела себя в порядок, я знать не знаю и не хочу знать этих людей, а тебе плевать? Почему тебе все время плевать на мои интересы, мои желания и мои цели, Темиров? Твои друзья тебе дороже меня, получается? Или, может, ты просто им похвастаться решил, что закадрил дочку Влады Белозёрской?

— Вообще-то я планировал им сказать, что я закадрил известную писательницу, — шутливо начал оправдываться Ник, выкручивая руль, чтобы перестроиться. — При чем тут твоя мать?

— Да при том, что когда у нее был творческий вечер, ты наотрез отказался меня сопровождать! А я, по-твоему, должна?! — противным голосом взвизгнула Диана так, что можно было подумать, будто она всерьез. — Ты считаешь, что меня устраивает подобная игра в одни ворота? Да на каком основании? Ты не пуп земли, Темиров! И тот факт, что тебя, побитого и ободранного, подобрала именно я по доброте своей и скудоумию, еще ничего не значит!

— Ладно, ладно, — расхохотался Темиров. — Я все понял! В теории все ясно! Не напирай, а то я начинаю нервничать!

— Я так долго могу, — в одну секунду переключилась Диана, и снова будто бы зазвенели колокольчики внутри салона. — И поверь мне, дорогой, примерно так может абсолютно любая женщина. Потому не верь ни единой интонации, из-за которой ты почувствовал бы себя виноватым. Манипуляция.

— А хочешь я тебе секрет раскрою? — хмыкнул Ник, скосив на нее взгляд.

— Валяй.

— Когда мужик после такой тирады извиняется, ты тоже не верь, что он проникся. Чаще извиниться проще, чтобы не напрягаться. Баба душу отвела, ты извинился, даже если не виноват. Все нормально, живем дальше.

— Продолжаем в том же духе, — резюмировала она.

— Именно. Открой мне колу и подай, пить хочу.

— А волшебное слово?

— Левиосо.

— Ты дурак?

— Блин, опять не получилось.

Банка щелкнула, содовая зашипела. Ник забрал жестянку из пальцев Ди, столкнувшись фалангами. Его были горячие, ее — еле теплые.

— Только не говори мне, что ты фанат поттерианы, — почти разочарованно протянула Белозёрская.

— У матери дома полное собрание стоит, еще и на английском, зачитано до дыр, — довольно сообщил он. — Ну и перед новым годом фильмы пересматриваю на выходных. Так что тебя ждет незабываемый декабрь.

— Не, я знала, что влипла. Но не знала, что эдак! Тебе сколько лет, Колька!

— Ну вот с детства и фанат. Только не говори мне, что ты — нет.

— Да я ни одной книжки не читала. А из фильмов — только смотрела про тайную комнату, и то — лет в одиннадцать и случайно, у сестры на днюхе.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — сообщила она таким тоном, будто бы это было особым поводом для гордости.

— А откуда тогда знаешь про левиосо? — с подозрением сощурился он.

— Да попробуй не знать, когда Лёка эту хрень до дыр засмотрела!

Темиров присвистнул. Врубил поворотник и со своего ряда съехал на обочину.

— Так, собирай манатки и вымётывайся. К Туре я еду один.

— Чё?!

— То! В моей машине не будет кататься баба, которая мало того, что ни одной книжки поттерианы не читала, так еще и хренью ее обзывает. Довожу до твоего сведения, что это лучшее и главное произведение двадцатого века среди всего, что было написано. Все эти ваши Булгаковы, Камю и Маркесы — рядом не стояли.

— Лучшее произведение двадцатого века, дорогой мой, это «Маленький принц» Экзюпери. И в обратном меня убедить решительно невозможно.

— Возможно.

— Невозможно.

— Возможно.

— А я говорю, нет.

— А у меня руль и ключи от машины. И стоим мы посреди трассы. И дождь. Думаю, что у меня все-таки получится.

— Попутку поймаю.

— Удачи.

Диана криво усмехнулась, решительно обернулась к заднему сидению, чтобы забрать с нее сумочку и куртку, и уже через мгновение была поцелована аккурат в тонкую шею грубыми темировскими губами, да так, что кожу царапнула его щетина. Он наклонился над коробкой передач, уткнулся мордой ей в плечо и ржал, как полоумный, отчего ей сделалось так тепло, как только с ним и бывало. Она быстро зарылась носом в густые, упрямые, как его полутатарский характер, русые волосы и с наслаждением проговорила:

— Предлагаю компромисс.

— Ты ли это? — шепнул он, не отрываясь от ее кожи, но больше уже не целуя, просто водя губами по ключице.

— Да, я очень практичная. Не хочу никуда добираться попуткой, а ты обещал, что у твоего Берегоя накормят шашлыком. Тысячу лет не бывала на пикнике.

— Тебе там понравится, зуб даю.

— Темиров, зубы лечить дорого, лучше их береги.

— Мы погуляем по лесу, грибов сейчас особо не наберешь, но там офигенно красиво.

— Какой еще лес! Дождяра лупит!

— Так что там про компромисс? — протянул он, зажмурившись.

— Я отдаю тебе с Гарри Поттером вторую половину двадцатого века, а ты мне с Маленьким принцем — первую. Как идея?

— Потрясающая.

— Я знала, что тебе придется по душе.

— Ты — потрясающая.

И это случилось снова. В этот момент она напряглась, чуть потяжелела и отняла свое лицо от его головы, постепенно, медленно, плавно отстраняясь. И какой бы хорошей актрисой ни была, что демонстрировала раз за разом, эти моменты Ник просекал очень четко. Сейчас она обязательно рассмеется и скажет что-нибудь очень легкомысленное.

Колокольчики ее смеха, переплетаясь со стуком дождя, зазвучали ожидаемо быстро, торопливо, боясь опоздать и оставить место неловкости.

А после Ди весело произнесла:

— Как движение тектонических плит?

— Ну и фантазия у тебя.

«Дожимать», — осознал Ник совершенно четко и ясно в этот момент.

Он будет ее дожимать. Сегодня же. Обязательно сегодня. На секс или на разговор — чего ей самой больше захочется, но он должен знать, почему она не подпускает. Ему не пятнадцать, чтоб сперма била по мозгам, даже если пару месяцев не траханный.

Берегой с двумя зонтами — один раскрытый над головой, а второй — протягиваемый им — встречал их в воротах. Ник припарковался чуть дальше по улице. В выходной еще поди найди, где поставить машину — все забито дачниками, все. Диана бежала за ним следом, руки не дала, предпочла держаться на расстоянии. Но зато приветливо улыбалась и как будто бы даже расслабилась.

— Диана — Артур, — коротко представил Ник их друг другу и присвистнул. На человека, планирующего торчать у мангала, Тура не походил. В отличие от них с Белозёрской, одет он был, что называется, парадно. В светло-голубую рубашку и светлые брюки, правда на штанинах заляпанные грязью.

— Это ты еще Танюху не видел, — отрезал Берегой и улыбнулся Диане в ответ, пробубнив что-то вроде «очприятн». Его круглая голова чуть вытянулась, когда он ее разглядывал, но к подобному Ник был уже готов. В конце концов, почти все прохожие особи мужского полу эдак реагировали. Бесило, конечно. Но они не так уж и часто куда-то выбирались вместе. Куда больше подбешивала ее работа с бывшим хахалем.

— И по какому поводу сабантуй? Ты б хоть предупредил.

— Да вообще-то сюрприз.

— Вы зимой расписывались, значит, не годовщина. А была бы днюха, мне бы оповещение пришло.

— Щас все увидите. Там Танька задумала гендер-пати.

— Это чё такое?

— М-да, брат. В двух словах и не объяснишь.

И с этими словами всей честной компанией завалились во двор, украшенный розовыми и голубыми воздушными шариками, по которым уныло стекала вода, заливая нафиг лужайку. Прозревать Темиров начал уже тогда. А уж когда Танька вылетела им навстречу из дома и, едва ли не шмыгая носом, объявила, что, наверное, придется все переносить под крышу, дошло окончательно. Он даже поздравить их толком не сообразил, но как оказалось, из приезжающих родственников тоже никто не был в курсе, все собирались на пикник.

А потом случилось это.

Это.

То, что перекосило Дианкину мордочку, а его заставило упрямо двинуть подбородком: от своих слов, мол, не отказываюсь.

— Моя Диана, — представил он ее Татьяне, и Ди замерла, глянув на него такими глазами, что его словно бы обдало легким ноябрьским ветром, нежно треплющим арматуру. Но ей-богу, а что она думала, когда соглашалась сюда приехать, едва он заявился к ней утром с прогнозом погоды и двумя банками содовой?

Или полагала, он шутил насчет того, что ее закадрил? Если она не всерьез — это еще не значит, что он не всерьез тоже.

А у Артура из хлопушки под вспышки фотоаппарата и бурное веселье окружающих полетели блестки розового цвета. Только вряд ли Темиров это заметил. Он смотрел в это время, как сердится Ди. Его Ди.