ГЛАВА 7. Королевские коты

«Вот теперь мне дорога в Вероккью точно закрыта. Потому что смеяться над таким идиотто станут не только дражайшие собратья по гильдии, но даже кошки мастера Ларци. Сам-то мастер, может, и посочувствует, он знает, что не всякую беду можно предугадать и отвратить…»

Мощная спина магистра маячила впереди красным пятном, перехваченным широкой черной перевязью, боевик шагал размашисто, и люди сами расступались перед ним, а Лучано оставалось только следовать за этим живым тараном. И все-таки внимания на его долю доставалось неизмеримо больше, чем нужно. Столько, что лопатки чесались и зудели, невыносимо хотелось передернуться и немедленно сбежать из-под сотен взглядов, больше напоминающих прицелы. И, разумеется, со всех сторон ему сыпались поздравления, на которые приходилось отвечать кивками, улыбками, быстрыми благодарностями…

«Альс, благородная ты зараза! Грандсиньор паладин, воплощение великодушия, чтоб тебя! Ну вот зачем?! Зачем ты устроил это представление с награждением?! Для чего тебе было рассказано про Шипов? Чтобы ты показал меня всему двору?! Меня, Шипа, чье главное оружие - незаметность! Да если бы я знал, вообще не поехал бы в храм! Надел бы потом цепочку по-тихому…»

А теперь, извольте видеть, он личный королевский следователь! Благородный синьор! Лорд Люциан, чтоб его, Фарелл! Надо же, как судьба поглумилась! Имя, под которым ему даровали дворянство, в точности совпало с тем, что было написано в бумагах королевы. И теперь он полноправный дворянин с поместьем, особняком в столице и выездом, побери это все Баргот! О да, прекрасная шутка - даровать наследное дворянство младшему мастеру Шипу, который не может иметь потомства! Впрочем, Альс ведь этого не знал… И хотел как лучше…

Лучано хотелось плакать и смеяться одновременно. Что там говорила синьора Минри про колею, по которой катится его судьба?! Вот это все - просто очередной поворот?! Из наемных убийц - в доверенные лица короля?!

Храм наконец-то закончился, но во дворе собралась толпа еще плотнее. Грандсиньор магистр оказался бесценным спутником, он зычно рявкнул, и их лошади мгновенно нашлись, а пара гуардо растолкала людей, чтобы можно было выехать. Боевик взлетел в седло с удивительной для такого массивного тела легкостью, и Лучано, садясь на Донну, как бы ни был зол и растерян, не мог не залюбоваться прекрасной статью магистра. Рост, плечи, осанка… Великолепный мужчина, хоть уже изрядно в возрасте. Впрочем, он из тех, кого этот самый возраст не портит, а лишь добавляет богатства оттенков, как хорошему вину. Точно таков магистр Дункан, да и Альс из этой же породы, он прекрасен сейчас, но когда заматереет - от него глаз будет не отвести…

- Лорд Фарелл? - обернулся магистр, и Лучано тряхнул поводьями, чтобы ехать вровень со спутником. - Я готов ответить на ваши вопросы. Или предпочитаете подождать до Академии?

- О, как вам будет угодно, грандсиньор! - отозвался Лучано. - То есть милорд, простите. Никак не могу привыкнуть к местным титулам. Но теперь придется, наверное… - Он снова присмотрелся к мощной фигуре боевика, его смуглому лицу с крупными чертами и темно-карими глазами, черным волосам с проседью, постриженным коротко для дворянина… — Простите за любопытство, милорд, вы ведь не дорвенантец?

- Я карлонец, — ответил боевик. - Правда, живу здесь уже много лет. Присягнул Ордену и королю, принял подданство Дорвенанта.

- И стали своим? - поинтересовался Лучано. - Простите за неучтивость…

- Пустое, — усмехнулся тот. - Нет, не стал. Хотя женился здесь на девице из местных, и мои сыновья даже не говорят по-карлонски. Но я уверен, им всю жизнь будут припоминать, что они дети чужака. Может, не в лицо, но за спиной - точно. Да что там дети, чтобы стать в Дорвенанте по-настоящему своим, иногда и трех-четырех поколений мало. Вам следует учесть это, лорд Фарелл.

- Непременно, милорд, — серьезно согласился Лучано, подумав, что ему-то женитьба и дети точно не грозят.

И вообще, если предсказание Минри все-таки сбудется, нет смысла переживать о том, что благородные синьоры Дорвенанта никогда не признают его своим, словно кота, случайно зашедшего на псарню. Глупо строить далеко идущие планы на жизнь, если смерть постоянно стоит за плечом. А еще ведь имеется любезное приглашение грандсиньора аккару…

«Кто бы знал, что я стану пользоваться в Дорвенанте таким успехом?» - мрачно пошутил про себя Лучано, а вслух сказал:

- И все-таки, грандсиньор, вы сделали здесь прекрасную карьеру, м? Значит, это правда, что Орден терпим к различиям господ магов, если они талантливы в главном?

- И да, и нет, — чуть подумав, уронил боевик, сворачивая на знакомую улицу, ведущую в Академии.

Толпы народа еще не разошлись, но стали значительно реже, и все-таки в сторону Лучано и его спутника постоянно летели приветствия, а миленькая синьорина запустила в них с балкона букетиком анемонов. Лучано поймал его на лету, галантно поднес к губам, разумеется, не коснувшись кожи - еще не хватало тащить в рот неизвестно что. Синьорина восторженно взвизгнула и помахала ему рукой. Лучано даже пригляделся к ее дому, рассчитывая на приятное знакомство, но тут на балконе рядом с девицей показалась матрона столь сурового вида, что его интерес увял куда быстрее пойманного букетика.

- В Ордене восемь магистров, кроме Архимага, — задумчиво продолжил боевик. - Я чистокровный карлонец, и хоть дома имел титул, сравнимый с дворянским, но в Дорвенанте трудновато объяснить кому-то, что такое боярич. Так что полученным постом я обязан исключительно прежнему магистру Красной гильдии. Это он когда-то стал моим личным наставником, а затем и покровителем. Кристоф… был невероятным человеком. Воплощение чести и отваги… Он погиб недавно, закрывая один из разрывов. Простите, мне все еще больно говорить о нем.

По лицу магистра промелькнула тень искреннего страдания.

- О, это мне следует просить прощения, — торопливо отозвался Лучано. - Я не хотел бередить вашу рану, извините!

- Ничего… Так вот, я стал магистром лишь потому, что много лет был правой рукой Кристофа. Иначе мне, чужестранцу и почти простолюдину с точки зрения местных дворян, такой высокий пост ни за что не достался бы. Но в Красной гильдии не принято спорить с волей командиров, даже покойных… — Он болезненно усмехнулся, и Лучано сделал для себя отметку, что боевые маги действительно похожи порядками на гуардо, правильно ему показалось, а магистр продолжил: — Зато главы Фиолетовой, Оранжевой и Синей гильдии - лорды Трех Дюжин, золотая кровь, понимаете?

- Вполне, — кивнул Лучано. - А магистры Бреннан и Роверстан?

- Оба простолюдины. Правда, у Дункана мать - знатная арлезийская дворянка. Но она совершила страшный мезальянс, выйдя за его отца, и не поддерживает отношений с родней. А вот Бреннан - чистокровный простолюдин, если можно так выразиться, — магистр усмехнулся уже спокойнее. - Вы и сами могли заметить, что он до сих пор весьма свободен в обращении. Ну и магистры Ваплендорф и Волански - дворяне, хоть и не Трех Дюжин. Волански, кстати, тоже родом из Карлонии, но его семья живет здесь уже несколько поколений.

- Понимаю… — протянул Лучано, вспомнив, что Волански - это удивительно странный грандсиньор, вернувший ему Перлюрена.

И раз он был в желтой мантии, значит, иллюзорник. А Ваплендорф - алхимик, следовательно. Так, нужно прекращать вести себя как идиотто и раздобыть где-нибудь списки придворных Альса, главных магов Ордена и план города. Вот план - первым делом! А то он даже не знает, где находится его Барготом драный особняк!

- Значит, сделать карьеру в Ордене можно, даже будучи простолюдином или иностранцем? — подытожил он.

- Можно, — снова усмехнулся боевик. - Только прошу заметить, что простолюдин Бреннан хотя бы урожденный дорвенантец, полностью свой, как говорится. А что касается Роверстана… Он ведь разумник, их до сих пор считают немного… неполноценными орденцами. Бывшие барготопоклонники, да и магическая сила у них отличается… В общем, требования к их магистрам не такие строгие, как обычно.

- А при дворе… — начал Лучано, и боевик понимающе кивнул:

- Там еще сложнее. Без череды благородных предков человек словно не существует. У вас, правда, пока что положение особое, вы в милости у его величества. И я был на том холме, так что первый заткну рот любому, кто скажет, что эта милость не заслуженная. Но лишись вы ее, и придворные тут же припомнят вам все вдвое. И то, что чужак, и то, что бывший простолюдин. А как говорят у нас в Карлонии, благодарность господина - зыбкий песок, лучше на ней ничего не строить.

- Какие мудрые люди ваши соотечественники! - искренне восхитился Лучано. - Благодарю за разъяснения, мне в самом деле есть о чем подумать. А теперь позвольте расспросить вас о человеке, к которому мы едем. Признаться, я понятия не имею, с чего начинать, поэтому окажите любезность, расскажите об этом деле, что сами считаете нужным.

Магистр снова кивнул, и всю оставшуюся дорогу до Академии Лучано слушал негромкий, очень сдержанный и толковый, но полный скрытого гнева рассказ о неудачливом красном маге, попавшем между жерновов чужого заговора. Лионель Саграсс, значит… Личный телохранитель покойного синьора Денвера и один из командиров орденской тайной стражи. Птица не самого высокого полета, но и не мелочь.

Лучано привычно сравнил Орден с гильдией Шипов и прикинул, что синьор Саграсс - младший мастер, не меньше. Значит, человек неглупый и опытный, матерый боец. Как же его так угораздило?

Именно об этом он спросил магистра, выразив должное сочувствие бедняге.

- А куда ему было деваться? - резонно ответил вопросом на вопрос боевик. - Он выполнял приказ.

Лучано вздохнул, а про себя согласился, что у Шипов с приказами тоже не спорят. И даже если приказано умереть, лучше это выполнить как можно старательнее, а то ведь выживший непременно пожалеет, что не исполнил волю мастера в точности. Мастеру виднее, кому сколько жить положено.

В Академии магистр повел его через сад к отдельно стоящему зданию, мрачнея с каждым шагом. Лучано же искренне гадал, какие новые сведения может принести Альсу и зачем его сюда вообще послали? Ну перескажет он историю синьора Саграсса, а дальше что? Помиловать Альс его вроде бы не может… Или может, м?

- Если по закону, то нет, — буркнул на его вопрос боевик, окончательно превращаясь в подобие грозовой тучи. - Разве что заменить четвертование отсечением головы. Потому что каторга - это хуже казни. Представляете, что там сделают с дворянином и бывшим магом, лишенным силы?

Лучано представлял и был совершенно согласен, что попадать на каторгу синьору Саграссу не стоит. Легкая быстрая смерть намного милосерднее. И, наверное, уж в этом Альс бедняге не откажет. Но это и без расследования можно было устроить.

- Я не знаю, что может сделать его величество, — признался магистр, ведя Лучано через небольшую кордегардию к уходящей вниз лестнице. - Надеюсь на него, как на самого Пресветлого Воина, но… Незыблемость решений королевского суда охраняет Дорвенант от произвола даже самого короля, только не в том случае, когда сам суд становится чьим-то произволом.

- Потому что у стилета две стороны, — пробормотал Лучано и услышал чьи-то торопливые шаги.

По лестнице навстречу им кто-то поднимался. Лучано выглянул из-за магистра, перегородившего собой почти весь проход.

- Вольц? Какого Баргота? - рявкнул боевик на человека с корзинкой в руках.

Невысокий крепыш, одетый в темное с алой оторочкой, прижался к стене и виновато ответил:

- Простите, милорд! Я только это… — Он выставил перед собой корзинку, словно защищаясь. - Жена вчера пирогов напекла. С вишней, значит… Пироги - это ж не запрещено!

- У тебя - пироги, — пробурчал магистр. - У Лонгуа - отбивные… Майсенеш вчера гуся целого притащил… Думать же надо хоть немного головой! Там не рота сидит, а один-единственный человек. Скройся с глаз моих, упырь бестолковый!

Он развернулся боком, и Вольц, торопливо кивнув, проскочил мимо него и Лучано, рванув вверх по лестнице.

- Вы не думайте, милорд, — сконфуженно сказал боевик и принялся спускаться дальше. - У нас тут не большая дорога, где шляется кто попало! Службу знаем. Просто все эти ребята… Они под началом Лионеля служили, вот и…

- Вы меня обижаете, — укоризненно сказал Лучано, оглядывая небольшой коридор. - Осудить людей, что пытаются немного скрасить последние дни приговоренного?!

Боевик обернулся и кивнул, как показалось Лучано, с благодарностью, а потом подошел к двери и приложил руку к замку. Тот вспыхнул, и дверь тихонько скрипнула.

- Я вас только представлю, — снова мрачно сказал магистр. - И буду ждать наверху.

Он толкнул дверь камеры и вошел первым, но сразу же отступил, пропуская Лучано, а потом окликнул человека, лежащего на кровати у стены:

- Лионель, подъем! Его величество прислал своего человека поговорить с тобой. Это лорд Фарелл, следователь короля!

Лучано только вздохнул, пытаясь привыкнуть, что это все про него, и оглядел камеру, пока заключенный торопливо садился на постели, а затем вставал у кровати, одергивая уже знакомый темный с красным мундир.

Ну что ж, приходилось ему видать гостиницы куда хуже, чем эта камера. Небольшая, но сухая и теплая, хотя без окон. Под потолком качается магический шар - ничего себе роскошь! Хотя магам, наверное, проще подвесить эту драгоценную штуковину, чем обычную лампу. Ту надо заправлять, да и тюремщика можно ею стукнуть… У стены - кровать, застеленная чистым бельем, что выглядывает из-под небрежно накинутого одеяла. Шерстяного, отличной выделки! Умывальник в углу, под ним - поганое ведро с плотной крышкой. А у другой стены, напротив, массивный стол, заставленный…

Рядом вдохнул и выдохнул магистр боевиков, и было ясно, что кому-то не избежать взыскания, но поздно - королевский следователь уже разглядел и упомянутого печеного гуся, и гору пирожков на блюде, и еще полдюжины каких-то горшочков, от которых пахло так, что у него, с утра голодного, рот наполнился слюной. Венцом нарушения тюремных правил наверняка являлись три пузатые бутылки, притаившиеся в засаде позади гуся. Непочатые, между прочим. И гусь едва тронут, одно крыло отломлено…

Лучано про себя уважительно подумал, что синьор Саграсс был отменным начальником, если его подчиненные так стараются. Носить еду даже не из трактира, а из дома - это настоящая забота! А вон еще на стуле пара книг и сложенная коробка, расписанная черно-белыми квадратами - арлезийские башни, они же шахматы, как говорят далеко на Востоке.

- Ну, я пойду… — неловко сказал магистр боевиков и, бросив на узника последний взгляд, резко вышел, прикрыв за собой дверь, но замок не щелкнул.

- Доброго дня, милорд, — настороженно сказал заключенный, разглядывая Лучано и пытаясь одновременно пригладить взлохмаченные светлые волосы и застегнуть ворот рубашки. - Простите, что встречаю в таком виде!

- О, пустяки! — успокоил его Лучано и прошелся по комнате, давая Саграссу время прийти в себя. - Я смотрю, ваши друзья весьма заботливы.

- Они не нарушают Устав! - слишком торопливо отозвался маг. - Прошу не ставить им в вину!

- Ив мыслях не было, — вздохнул Лучано. - Мэтр Саграсс, вы не сочтете за неучтивость, если я напрошусь на угощение? С утра во рту ни крошки, а к праздничному столу я теперь наверняка опоздаю.

- Что? О, конечно! - В светлых глазах боевика промелькнуло изумление, но он тут же сконфуженно заверил: — Буду счастлив! Шамьет или карвейн?! О, простите, вы на службе…

- Я определенно на службе, — снова со вздохом согласился Лучано. - Так что лучше шамьет. И пирожок, если позволите.

Метнувшись к единственному стулу, Саграсс сгреб с него книги и игральную доску, бросил на постель. Выбрав из нескольких чашек чистую, плеснул в нее шамьет и предупредил виноватым тоном:

- Простите, подогреть не могу.

Отдернул манжет рубашки, показав браслет - массивную полосу металла, исчерченную какими-то знаками. Совсем не та цепочка, что теперь носила синьорина Айлин, но это и понятно. Одно дело - благородная девица, и совсем другое - приговоренный к смерти преступник.

- Не беспокойтесь, — махнул рукой Лу и присел на стул, вытягивая ноги и пробуя шамьет.

Крепкий, отчаянно сладкий, сваренный паршиво, но не хуже, чем для больных в лазарете. В общем, обычный дорвенантский шамьет. И человек, стоящий перед ним навытяжку, выглядел тоже обычным дорвенантцем.

На вид боевику было лет тридцать пять-тридцать семь, самый расцвет сил. Пониже Альса, но выше самого Лучано, крепкий, светловолосый и светлоглазый, скуластый, с красиво очерченным ртом и упрямым подбородком. Небольшой шрам на левой щеке синьора Саграсса ничуть не портил. Напротив, придавал ему мужественный и лихой вид. Женщины от таких шрамов без ума, да и некоторые мужчины тоже. Портила боевика разве что какая-то общая неухоженность вроде неровно подстриженных волос и потрепанной рубашки, да тоска в глазах. Саграсс глядел, как давно сидящий на цепи пес, потерявший всякую надежду на свободу.

Лучано откусил пирожок, мягкая сдоба во рту брызнула кисло-сладким соком. А вот это - выше всех похвал, жена у синьора Вольца печет превосходно. Прожевав и проглотив кусок, он мягко попросил:

- Садитесь, мэтр. Или мне следует обращаться к вам «лорд Саграсс»? Простите, я недавно в Дорвенанте и еще не усвоил тонкости этикета.

- Как вам будет угодно, лорд… Фарелл? Погодите, но вы…

В глазах мага теперь плескалось нешуточное замешательство, он явно пытался что-то понять, в свою очередь разглядывая Лучано, который с упоением жевал пирожок, иногда делая маленькие глотки шамьета. Нуда, имя дорвенанте кое, цепь-дворянская, а физиономия - итлийская, еще и милорд магистр все запутал, представив Лучано знатным синьором.

- Вы тот наемник? Спутник короля?! - сделал боевик совершенно правильный вывод и вытянулся еще сильнее, прямо в струнку. - Милорд, это… огромная честь! Так его величество даровал вам дворянство Дорвенанта?..

- Примерно час назад, — подтвердил Лучано, доедая и вытирая пальцы платком. - Садитесь же, прошу! Разговор у нас будет не из быстрых.

- Готов ответить на любые вопросы, — откликнулся Саграсс, послушно присаживаясь на кровать. - Но я уже давал показания. Или вы здесь… для допроса с пристрастием?

- Упаси Благие! - поспешно отозвался Лучано, услышав едва заметную паузу и оценив прямой, ни на миг не вильнувший взгляд боевика. - Просто его величество желает узнать, как все было. Магистр вашей гильдии уже рассказал основные события, но я бы все равно хотел послушать о них еще раз. Если вы не против?

Он улыбнулся, и боевик невесело усмехнулся в ответ.

- Отказать посланцу короля? - иронически уточнил он. - Что вы, милорд, я в полном вашем распоряжении!

Запустив пальцы в волосы, он задумчиво взлохматил их, посмотрел куда-то на стену над головой Лучано и принялся рассказывать. Старательно, в мельчайших подробностях, не жалея себя, хотя ни один разумный человек и вправду не поставил бы мэтру Саграссу в вину такое дурацкое и неудачное стечение обстоятельств. К сожалению, Лучано прекрасно знал, что правосудие и разум не всегда ходят одной дорогой.

Поэтому он жевал второй пирожок и внимательно изучал боевика, пропуская мимо ушей то, что уже прекрасно знал из рассказа магистра, но сосредоточившись на самом Саграссе. Важно ведь не только то, что рассказывают, но и как! Иногда второе даже важнее. Лучано смотрел, слушал и понимал, что боевик нравится ему все больше. Открытый и честный взгляд, ровные интонации, где явно проскальзывает горечь, но спокойная, без жалости к себе и сетований на судьбу, обстоятельства, чужую подлость.

Этот человек прекрасно знал, что обречен и, скорее всего, умрет весьма нехорошей смертью. Ни за что, просто ему не повезло. Его разыграли, как фигуру в арлезийских башнях, купив его жизнью даже не победу, а просто небольшое удобство.

«И вправду сторожевой пес, — вдруг пришло Лучано в голову. - Верный, преданный, готовый рвать глотки по приказу хозяина или прикрыть его собой. С хозяином, правда, не повезло, но это часто бывает. Ко мне судьба оказалась невероятно щедра, послав мастера Ларци, а сколько Шипов ничуть не хуже меня коротают недолгий век в казармах, ожидая своей очереди стать разменной монетой в руках мастеров? Саграсс хотя бы думал, что делает хорошее правильное дело, защищает закон и порядок от злокозненных магов… Барготово дерьмо, как же несправедливо!»

- Ну, вот и все, — закончил боевик так же размеренно, словно не рассказывал то, что должно было его погубить, а вел светскую беседу. - Больше, милорд, мне добавить нечего. Лорд Сазерленд требовал допроса с пристрастием, но я и под пытками сказал бы то же самое. Конечно, если бы Пресветлый Воин послал мне сил не солгать.

Он последний раз усмехнулся и будто потух изнутри, даже плечи немного опустились. Лучано и это не смог поставить ему в вину. Саграсс долго боролся с отчаянием, но человеческие силы имеют предел, а вот отчаяние бесконечно.

В камере воцарилась тишина. Лучано поставил пустую чашку обратно на стол, рассеянно взял с него крупное красное яблоко. Так же рассеянно шевельнул запястьем, доставая потайной нож, и принялся чистить яблоко, срезая шкурку тонкой аккуратной ленточкой. И не сразу заметил, что Саграсс глядит на его руки ошалелым остановившимся взглядом.

- Милорд… Фарелл… откуда… — начал он. Голос сорвался, и боевик даже всхрипнул от волнения, а потом вскинул на Лучано безумные умоляющие глаза: — Этот нож! Откуда он у вас?!

Лучано недоуменно посмотрел на нож, небольшой, изумительно острый, прекрасно ложащийся в руку - и его осенило! Это же нож Денвера! Покойного наставника синьорины, что едва не сделал прекрасную карьеру, из некромантов став кадавром, и собирался перескочить в короли. Еще бы Саграссу не знать личный нож своего начальника!

- Боевой трофей, — улыбнулся он. - Вижу, вы его узнали, м? Кажется, я должен принести вам извинения, синьор. Наверняка вы мечтали сами убить эту тварь, но боги решили иначе.

- Это… вы его?! - выдохнул Саграсс и посмотрел на Лучано совершенно обожающим взглядом. - Вы?!

- Я, — подтвердил Лучано, а потом уточнил: — Но должен признать, что совершенно против правил чести. И вообще любых правил. Убил его в спину ножом, а потом синьорина… то есть леди Айлин упокоила мэтра, когда он встал нежитью.

- Благослови ее Пресветлый и все Благие! - ясно улыбнулся Саграсс. - И вас - тоже! Все-таки справедливость есть! Этот… эта мразь не ходит по земле!!!

- Не ходит, — согласился Лучано. - Тихо лежит в земле на очаровательной полянке у не менее прекрасного озера. Вот, кстати…

Повинуясь какому-то смутному, еще непонятному ему самому чувству, он сунул руку за отворот камзола и достал из потайного кармашка один из двух лежащих там перстней, нащупав нужный.

- Все время забываю его носить, — доверительно сказал он, показывая Саграссу золотой ободок с крупным аметистом. - Да и не уверен, что господа маги не примут это как оскорбление.

- Не примут! - пообещал Саграсс, пожирая перстень на его ладони алчным взглядом. Потом поднял на Лучано глаза и тихо сказал: — Боги, он действительно мертв… Простите, милорд! Я… не сомневался в ваших словах. Но если бы вы знали, какая это была хитрая гнусная тварь… Он вполне мог подсунуть кого-то другого! Но перстень перегорел, я даже в браслетах это вижу… Значит, и сам Денвер сдох. Благодарю вас, милорд! О, благодарю… Теперь мне и умирать не так обидно…

Он улыбнулся с такой светлой виноватой горечью, что у Лучано что-то предательски защемило в груди. Подумаешь, какой-то приговоренный к смерти человек! Вообще ему чужой! Увиденный сегодня первый раз в жизни! Да сколько он видел таких, не знающих, что скоро умрут! И, между прочим, лично исполнял многим приговор. Красиво исполнял, умело, лихо! Гордясь мастерством и удачей, за которую его прозвали Фортунато - Счастливчиком. Так что ему за дело до еще одного смертника?!

И, между прочим, Аластору тоже до этого Саграсса нет особого дела. Альс, конечно, образец великодушия, но тут закон не допускает справедливости. Разве что милосердие… Отравить, что ли, бедолагу боевика? Вот прямо сейчас предложить ему карвейна за горячий котел у Баргота для мэтра Денвера - точно не откажется! А последняя любимая шпилька так и торчит в волосах, стряхнуть с нее головку - дело одного мгновения. И никакого четвертования… Да Саграсс, может, сам попросил бы об этом, знай он, кого привела судьба в его камеру!

Лучано посмотрел на перстень и надел его на палец. Вздохнул… Гербовый, конечно, был бы надежнее, а еще лучше - бумага с подписью короля. Так ему могут и не поверить. И вообще это все чистой воды безумие! Полное! И если Альс его за такое погонит из дворца пинками, будет прав…

- Идемте, синьор Саграсс, - сказал он, вставая. - Мы едем во дворец.

- Что?!

Боевик посмотрел на него с испугом. Лучано и самого внутри корежило лютым страхом простолюдина, лезущего не просто в дела грандсиньоров, а туда, где его даже за человека не посчитают - просто растопчут походя и отбросят с дороги. «Ну уж нет, я все еще мастер Шип, — подумал он с холодной злостью на самого себя и этот внутренний ужас. - Этого у меня никто не отнимет! Ни вместе с дворянством, ни с самой жизнью. Жил Шипом и сдохну им, если придется, но сейчас я должен попытаться! Я же собирался стать грандмастером! И боюсь вмешаться в чужую судьбу?! Как убивать - так запросто, а попробовать спасти - слаб в коленках?!»

- Идемте, — повторил он так властно, словно говорил с рядовым Шипом, вдруг посмевшим противоречить ему, мастеру, пусть и младшему. - Я отвезу вас во дворец и представлю его величеству. Решать вашу судьбу станет он.

«Вот и пусть поглядит в глаза человека, который был бы счастлив отдать за него жизнь - ну видно же! Насквозь видно, что этот Лионель Саграсс из той же породы по-собачьи преданных гуардо, что и лейтенант Минц, и грандсиньор Кастельмаро! А придется ему вместо этого умирать, и если уж Альс должен подтвердить его приговор, пусть сначала посмотрит ему в глаза. Королям это полезно!

И так же, как обычный Шип, Лионель Саграсс кинулся выполнять его распоряжение. Торопливо плеснул водой в лицо, одернул задравшиеся манжеты, расстегнул и заново застегнул ремень, оказавшийся вдруг свободным. Натянул сапоги и вытянулся, показывая, что готов.

Кивнув, Лучано вывел его наверх и невозмутимо сообщил магистру, сидящему в кордегардии:

- Я забираю осужденного во дворец. Под мою ответственность. Можете дать нам сопровождение?

- Что?! - В глазах Ладецки стояло то же изумление, что у Саграсса, но магистр с собой справился быстрее. - Да, разумеется… Вы же действуете по приказу короля!

«Который знать об этом не знает, — отчаянно подумал Лучано, пока воспрянувший глава гильдии лично вел их на конюшню и велел подавать лошадей. - Странник, что же я творю?! Я же даю ему надежду! Если Альс просто прикажет отправить этого бедолагу обратно в тюрьму, мне остается только отравиться с позора! Но нельзя, и придется жить дальше, смотреть им всем в глаза…»

До дворца их провожал лично магистр и еще пара спешно вызванных им красных магов. Все четверо, включая Саграсса, глядели на Лучано, как на посланца Благих, и под этими взглядами, полными надежды, ему было пронзительно жутко, поэтому всю дорогу он молчал. Только у самых ворот, когда им заступили путь караульные, уронил, тронув рукой дворянскую цепь для большей уверенности:

- Я лорд Фаррел, королевский следователь. Его величество хочет видеть этого человека.

- Вас мы знаем, милорд! - Щеголеватый гуардо в парадном мундире поклонился, лихо отдав честь. - Как не знать! А этого господина в списках нет. Но если вы ручаетесь…

- Ручаюсь, — твердо сказал Лучано и обернулся к боевикам: - Милорд магистр, господа! Благодарю за компанию, дальше мы сами. - И добавил, изнывая от тоскливого предчувствия: — Вы же понимаете, я ничего не могу обещать…

- Но вы пытаетесь что-то сделать, —тихо уронил магистр. - Поверьте, Красная гильдия этого не забудет.

И он, и остальные двое поклонились, а Саграсс обернулся к ним и четким движением склонил голову, прижав ладонь к груди. Боевики ответили ему тем же и, не садясь в седла, шагом повели коней от дворцовых ворот.

- Идемте, мэтр, —сказал Лучано, понимая, что совершенно не представляет, что ему делать дальше.

И тут судьба наконец послала ему подсказку, потому что среди гуардо мелькнуло знакомое лицо.

- Лейтенант Минц! - окликнул его Лучано и в порыве вдохновения попросил обернувшегося офицера: — Будьте любезны! Подскажите, где найти королевского камердинера! Как же его… Джастин?

- Да, милорд, — поклонился гуардо. - Позвольте, я вас провожу.

Удивленно глянул на Саграсса, который в своем потрепанном и несвежем мундире выглядел откровенно чужим среди разряженных придворных и гвардейцев, но ничего не сказал.

- А его величество уже вернулся во дворец? - спохватился Лучано, с удивлением глянув на небо.

Он же провел в Академии всего ничего, откуда уже глубокие сумерки?! Даже не заметил, когда ехал, что наступил вечер.

- Да, милорд! В Северном зале идет королевский пир! - подтвердил лейтенант. - Еще немного - и ее величество удалится в спальню…

«Ну, тогда мне там и делать особо нечего, — с облегчением подумал Лучано. - А я, кстати, все-таки идиотто… Нет, мозолить глаза всему двору действительно не стоило, но Альс, пожалуй, сделал верно, что объявил мое дворянство прилюдно. Теперь хотя бы никто не пришибет меня как наглого простолюдина, вовремя не убравшегося с дороги. И стража, вон, знает лорда Фарелла, что полезно… У стилета все-таки две стороны, м?»

Минц провел их дворцовыми коридорами в крыло, где Лучано уже был. Попросил подождать в каком-то зале и послал пажа к господину камердинеру, а сам откланялся. Не прошло нескольких минут, к ошеломленно молчащему боевику и Лучано торопливо подошел пожилой господин, одетый нарядно и строго.

- Милорды! - низко склонился он и выпрямился, остро взглянув на Лучано, но ничем не выдавая их знакомство.

- Сударь Джастин! - воскликнул Лучано. - Как ваше здоровье? Как Флориморд?!

- Он… О, благодарю вас, милорд, — растерянно произнес камердинер, разом растеряв часть своей непроницаемости. - Ему гораздо лучше! Чем могу служить?

- Только вы можете нам помочь, — доверительно сказал Лучано и взглядом указал на Саграсса. - Его величество выразил желание увидеть этого человека. Но сегодня, как вы понимаете, ему решительно не до нас! К тому же… Мэтру Саграссу следует переодеться и вообще…

«Пусть он завтра выглядит прилично, — обреченно подумал Лучано. - Я и так чувствую себя джунгаро, продающим старую лошадь за молодую, так следует хорошенько ее отчистить и взбодрить! Заодно будет под присмотром и занят, чтобы не появилось лишних дурацких мыслей…»

- Разумеется! - подтвердил Джастин, окидывая боевика цепким пронзительным взглядом, словно опытный целитель или гробовщик, снимающий мерки. - Милорду следует привести себя в порядок, прежде чем быть представленным королю! К счастью, у нас для этого целый вечер, поскольку раньше завтрашнего дня его величество вряд ли пожелает вас вызвать! Я немедленно вызову цирюльника и портного. Хм… возможно, удастся подобрать нужный мундир… Мне следует устроить милорда на ночлег во дворце?

- Это было бы прекрасно, — согласился Лучано. - Кстати, не могли бы вы и мне найти место, причем как можно ближе к покоям его величества? Он может вызвать меня в любой момент!

- Я не получал распоряжений на этот счет… — заколебался камердинер, а потом посмотрел на Лучано и вздохнул: — Но, думаю, я знаю, какая комната вам подойдет. В конце концов, его величество всегда сможет отменить мое решение. Идемте, милорды!

И он решительно повел их бесконечными дворцовыми коридорами.

***

Уже на половине пути от праздничного зала - Северного, как назвал его церемониймейстер - до покоев королевы, Аластор истово пожалел, что нельзя запустить в провожающих его благородных лордов секирой или хоть чем-нибудь. Да и высказаться в стиле Долгого Мартина, самого лихого из известных Аластору сквернословов, королю тоже вроде бы не подобает!

А вот лордам, судя по всему, еще как подобало! От их громогласных пожеланий и советов у Аластора немилосердно горели уши, и он несказанно радовался, что его брак должен оставаться белым. Еще вопрос, удалось бы ему не опозориться перед женой после такого провожания!

Женой? Женой! До покоев королевы оставалось всего полкоридора, и Аластор похолодел, представив себе, что Беатрис могла услышать… вот это все. Да что там, наверняка услышала! Милорды гости совершенно не утруждались тем, чтобы хоть немного понизить голос.

«Нужно немедленно что-то сделать! - мелькнуло в мыслях. - Надо же, а на свадьбе Ульва, старшего сына Мартина, я его провожал в точности так же. Оказывается, когда жених ты сам, этот обычай совсем не кажется таким веселым!»

Оглянувшись на толпу человек в пятнадцать, Аластор решительно остановился, вынудив их сделать то же самое. Кто-то из особенно разгулявшихся пьяным голосом поинтересовался причиной заминки, но другие, потрезвее, на него шикнули.

- Милорды! Благодарю, что проводили! - обернувшись, произнес Аластор так громко, как только мог. - Прошу, возвращайтесь в зал, пируйте дальше и не забудьте выпить за мое здоровье. Дальше я и сам не заблужусь. Пожалейте скромность ее величества!

- Скромность вдовы? - хохотнул кто-то в толпе. - А не спеть ли нам песню про веселую вдову? Господа, подпева-а-а-ай… кх-кх-кх!

Аластор медленно выдохнул набранный воздух, ужаснувшись багровой пелене, что едва не заволокла его сознание. И успел услышать поверх приглушенных хрипов жизнерадостный голос Кастельмаро:

- Ну что же вы так неосторожно, милорд? В вашем возрасте следует внимательно смотреть под ноги. А теперь его величество не услышит песню!

«И очень этому рад», — мрачно подумал Аластор.

- В самом деле, милорды, — безмятежно поддержал боевика второй голос, кажется, это был некромант Эддерли. - Оставим их величества друг другу, пока еще кто-нибудь… хм… не споткнулся в этом темном коридоре.

«Кажется, Орден только что оказал мне услугу», —усмехнулся про себя Аластор.

В толпе послышалось бурчание, но уже неуверенное и слегка обиженное. Положение спас все тот же Кастельмаро. Обняв сразу двоих спутников за плечи, он провозгласил, что намерен немедленно выпить за счастье их величеств, но если кому-то преклонный возраст или слабость не позволяют поддержать эту здравицу… Возмущенные лорды отозвались дружным ревом и, развернувшись, ломанули обратно по коридору в пиршественный зал, как табун под управлением матерого жеребца.

Аластор снова усмехнулся - теперь с явным облегчением - и подошел к двери, чувствуя странную робость, одновременно сладкую и мучительную. Беатрис… Она тоже устала за этот бесконечно длинный день! Разумеется, он просто пожелает ей доброй ночи и, немного выждав, уйдет к себе. Дверь под его рукой открылась мягко, не скрипнув, и Аластор шагнул в прохладную тишину, еле уловимо пахнущую чем-то свежим и сладковатым. Какие-то цветы, что ли? Комната была освещена единственным шандалом на полдюжины свечей и оттого тонула в полумраке, особенно большая, застеленная белоснежным бельем кровать, от которой Аластор поспешно отвел взгляд.

- Входите, ваше величество, — мягко сказала женщина, сидящая у туалетного столика спиной к двери. - И примите мою благодарность за вашу деликатность.

- Вы… все слышали… — неловко сказал Аластор, делая еще шаг. - Простите…

- О, вам ли просить прощения?

Она обернулась одним плавным медленным движением, и Аластора бросило в жар: то, что он принял за домашнее платье, оказалось белой полупрозрачной рубашкой с декольте, едва прикрытым таким же белоснежным кружевом. Два высоких округлых холмика это кружево прятало столь коварно, что больше подчеркивало, пожалуй. Беатрис не глядя потянулась рукой к столику, отчего ее грудь напряглась и изменила форму, взяла с него щетку для волос.

- Вы мне не поможете? - спросила она, улыбнувшись растерянно и немного виновато. - Кажется, я слишком рано отпустила своих придворных дам. Эти шпильки в моей прическе… Боюсь, если начну вытаскивать их сама…

- Д-да… разумеется… — выдохнул Аластор и сделал еще шаг вперед, с тоской подумав, что лучше прыгнул бы в пасть к Барготу.

Всеблагая Мать, Беатрис ему настолько доверяет, что не видит ничего особенного в такой небольшой просьбе, совершенно обычной между супругами. Вытащить несколько шпилек, что может быть проще? Из этой мягкой смоляной копны, поднятой над изящной точеной шеей…

Ступая по упругому ковру, словно обреченный - на плаху, он подошел, и Беатрис опять повернулась к зеркалу. Аластор сглотнул и попытался нащупать в ее прическе шпильку. Отыскал двумя пальцами крупную бусину и потянул так осторожно, словно вынимал острие стрелы из раны. Всеблагая, да что же это за наказание?!

- Смелее, ваше величество, — тихо сказала Беатрис. - У вас чуткие пальцы. Как странно, у такого мощного мужчины - и такие бережные руки.

Бережные?! У него-то?! Лапищи, которыми он любого жеребца легко удерживал за копыто, чтобы снять или насадить подкову?! А ей… не больно? Чуть успокоившись, Аластор вытащил клятую шпильку, и несколько темных прядей упали на стройную спину, немедленно рассыпавшись. Вторая шпилька далась легче, третья - тоже. К пятой он почти вошел во вкус, а вот шестая заставила повозиться…

- Все! - выдохнул он спустя несколько минут и понял, что спина мокрая, будто в одиночку выдержал бой с двумя десятками демонов. - И прошу вас, не зовите меня по титулу! Хотя бы… пока мы одни.

- О, если вы позволяете, я буду счастлива произносить ваше имя, —улыбнулась Беатрис, опять поворачиваясь и заглядывая ему в лицо снизу вверх. -Апастор-р-р…

Мягкий итлийский выговор, к которому он привык у Лу, никогда еще не звучал так волнующе.

Аластор снова сглотнул пересохшим горлом и с тоской подумал, что нужно уходить. Ну он ведь не железный! Она ему просто доверяет, вот и не ждет… И он, кажется, об этом уже думал, когда брался за шпильки! Беатрис запустила руку в волосы, и широкий рукав скользнул вниз, обнажив точеное запястье, а потом и всю руку до самого плеча.

- От этих причесок так устаешь, — доверительно вздохнула она.

Рубашка - точно Барготово изобретение! - натянулась, опять обрисовав грудь… В отчаянии Аластор попытался думать о чем угодно, только не о том, что в просветах вроде бы целомудренного кружева виднеется смуглое золото кожи. И о том, что от волос Беатрис, когда она их растрепала, повеяло той же сладкой свежестью, которую он почуял, едва ступив на порог спальни. Ничего общего с обычными женскими духами! Те пахнут приятно и все-таки чуточку фальшиво, как никогда не пахнут настоящие цветы или плоды. А это… Неужели этот аромат источает она сама?!

- Я… простите… — выдавил он. - Если вам больше ничего не нужно, я… пойду…

- Конечно, — едва заметно улыбнулась Беатрис уголками губ. - Вы устали, я понимаю…

Он устал? Да он бы сейчас кругов десять намотал вокруг усадьбы, только чтобы в голове прояснилось, а в теле унялся пожар! А потом еще водой облился бы! Прямо из колодца! Да ведер с дюжину! Лицо горело, уши и шея - тоже…

- Мне кажется, это был самый счастливый день в моей жизни, — так же тихо сказала Беатрис, вставая с высокой скамеечки без спинки. - Благородный и заботливый мужчина рядом… Способный прикрыть меня от насмешек… Великодушный и справедливый… Вы были прекрасны сегодня каждым словом и движением души, ваше величество. О, простите! Мой Аластор-р-р…

У Аластора перехватило дыхание, он смотрел на эту прекрасную женщину, готовую прильнуть к нему, - только в поисках защиты, конечно же!

- Я… Беатрис… — прошептал он, держась из последних сил и все-таки не находя в себе решимости сделать шаг назад.

Их взгляды встретились, и Аластор утонул в черной медовой бездне… Окно, у которого стоял туалетный столик, вдруг скрипнуло, и створка, приоткрывшись на ветру, резко хлопнула о раму.

- Ах! - вскрикнула Беатрис и оказалась в объятиях Аластора.

Замерла, испуганно глядя ему в лицо и боясь шевельнуться, прижалась всем телом. Горячим, гибким и стройным, зовущим телом, прикрытым лишь тонкой тканью…

- Это ветер, да? - прошептала она, кладя ладони ему на плечи. - О, простите, я… испугалась… Я так долго была одна… что привыкла опасаться каждого шороха… Простите… мой король… мой Аластор…

Она дрожала и льнула к нему в точности так, как он себе представлял в самых смелых мечтах. И Аластор потерялся в накатившем хмельном безумии, желании защитить и уберечь, взять в охапку и прикрыть собой от всего мира! Одно движение, и Беатрис оказалась у него на руках. Если бы она отшатнулась, глянула гневно и недоуменно, он сумел бы удержаться. Видит Пресветлый, сумел бы! Но Беатрис выдохнула глубоко и облегченно, а потом закинула ему руки за шею, склонив голову на плечо… И Аластор дунул на свечи возле столика, а потом по памяти шагнул в темноте к огромной кровати, в сторону которой до этого и глянуть боялся. Опустился на нее коленом, провалившись в мягкое, замер в последней попытке очнуться, безнадежно прошептал:

- Беатрис…

- Да! - выдохнула женщина. - О, тысячу раз да!

И что-то замурлыкала по-итлийски, гортанно, томно и ласково, выгибаясь в его объятиях…

Сколько прошло времени, час или целая ночь, Аластор потом не мог бы сказать даже под страхом немедленной казни. Луна, заглянув в предательское окно, осветила и его самого, голого, раскинувшегося на спине, и лежащую рядом на боку обнаженную Беатрис. Протянув руку, женщина поправила прядь волос, прилипших к его лбу, и нежно шепнула:

- Мой Аластор… О, клянусь Всеблагой, ты король не только по происхождению…

- Мне так жаль! - выдохнул Аластор, тоже поворачиваясь к ней и проводя ладонью по растрепавшимся мягким волосам. - Я не сдержал слово!

- Разве? - Беатрис прикрыла глаза и потянулась под его ладонью, словно кошка, всем телом. - Вы обещали перед алтарем беречь и любить меня, обещали сделать счастливой. Разве это слово не важнее всех прочих? А его вы сегодня сдержали. Неужели жалеете об этом?

- Моя королева… — Аластор потянулся к ней и тут же со стыдом отпрянул, сконфуженно пояснив: — Мне нужно одеться. И воды бы…

Он оглянулся в поисках своих вещей, которые оказались разбросаны по всей постели и даже по полу. Только белоснежная рубашечка Беатрис белела на резной кроватной спинке символом капитуляции. Аластор со стыдом подумал, что это сравнение больше достойно месьора д’Апьбрэ или Лучано, однако все-таки было в нем что-то невыразимо приятное.

- Ванная в соседней комнате, — разнеженно подсказала Беатрис. - Вы наверняка захотите освежиться перед тем, как уйти?

- Уйти? Ах да…

Аластор с еще большим стыдом понял, что едва не совершил непростительную неучтивость. Дворянину следует посещать леди в ее спальне, чтобы потом уйти к себе и дать ей возможность отдохнуть. Правда, батюшка с матушкой часто ночевали вместе, в небольшом особняке такие вещи не скроешь, но Беатрис… она такая нежная… Оставаться никак нельзя!

- Да, конечно, — пробормотал он и сбежал в указанную ванную, по пути подхватив одежду.

Вода и вправду остыла, но он был этому даже рад. Быстро сполоснувшись, натянул вещи и вернулся в спальню, пытаясь вспомнить, куда уронил пояс с секирами. Вот позорище! Явился к женщине в таком виде!

Пока он мылся, Беатрис надела рубашку, но не ту, кружевную, а из легкого голубого шелка, длинную, просторную и обтекающую тело, как водяные струи. Волосы собирать не стала, и темные пряди рассыпались по ее плечам, напоминая, как он запускал пальцы в эту мягкую роскошь…

Встав с кровати, она подошла к нему, поднялась на цыпочки и шепнула в самые губы:

- Завтрашний день покажется мне вечностью, мой Аластор…

И снова он почувствовал ее аромат, только теперь к нежному цветочному благоуханию примешивался запах разгоряченного любовью женского тела, самый чудесный на свете, как показалось Аластору. Он молча кивнул, боясь, что если пробудет здесь еще немного, уйти окажется гораздо труднее - по очень неприличной причине. Но не просить же повторить… То есть не предлагать вот так сразу… Только не в первую ночь! Беатрис, будто понимая его состояние, лукаво и нежно улыбнулась, вернулась к кровати и забралась под тонкое одеяло. Свернулась клубочком, зевнула, словно котенок, и пожелала:

- Доброй ночи, мой коро-о-оль…

- Доброй ночи! - выдохнул Аластор и наконец-то углядел свой пояс с секирами.

Подхватил его и, попятившись, выскочил из спальни.

В коридоре было тихо, темно и почти пусто. В паре дюжин шагов от двери возле окна неподвижно стоял высокий худощавый старик в неброской одежде. Он поклонился Аластору и церемонно произнес:

- Позвольте указать вам дорогу в вашу спальню, ваше величество.

- Кто вы? - удивился Аластор.

А ведь и правда! Он совершенно забыл, что понятия не имеет, где эта барготова спальня! Хорош был бы король, блуждающий по дворцу в поисках места, где переночевать.

- Я Джастин, ваше величество, — снова поклонился старик. - Королевский камердинер… до сегодняшнего дня.

- Просто Джастин? - уточнил Аластор. - Вы не дворянин?

- Не имею такой чести, ваше величество, — церемонно отозвался старик и, взяв подсвечник с горящими свечами, что стоял рядом с ним на подоконнике, повел Аластора по коридору. - Желаете, чтобы я передал дела вашему личному камердинеру?

- Эм… Пожалуй, нет, — задумался Аластор и пояснил: — В поместье у нас с батюшкой был один камердинер на двоих. Они с батюшкой привыкли друг к другу, да и дворцовых порядков он не знает. А вы, сударь Джастин, единственный человек, который догадался меня подождать и проводить. Так что оставайтесь пока на должности, а там видно будет.

- Благодарю за милость, ваше величество, — ухитрился склонить голову камердинер, не останавливаясь. - Желаете ужин? Ванну?

- Только постель, — вздохнул Аластор. - И учтите, что я привык просыпаться на рассвете. Одеться могу и сам, но к завтраку вы мне определенно понадобитесь. И… — Он подумал и закончил: — Если вы заметите, что я не соблюдаю этикет, будьте любезны сказать мне об этом. Потихоньку, разумеется. Или подать какой-то знак…

- Да, ваше величество, — снова поклонился камердинер и подвел его к двери в конце длинного коридора, у которой стояли на посту два гвардейца.

При виде Аластора они вытянулись еще сильнее и отдали честь, приложив руку к груди. Камердинер открыл дверь и отступил, пропуская Аластора внутрь, а потом вошел сам.

- Ваша спальня, ваше величество, — проговорил он так же почтительно и церемонно. - Ванная и уборная за той дверью, за этой - гардеробная.

Аластор оглядел большую и, пожалуй, уютную комнату, освещенную одним высоким шандалом на дюжину свечей. Кровать с резными столбиками и светлым пологом-балдахином, узорчатый восточный ковер, голубые шелковые обои в мелкий золотой цветочек. У одной стены комод из темного дерева… Уж не чулки ли там хранятся? Хотя нет, камердинер сказал про гардеробную. А дверей, между прочим, три, не считая входной! Ладно, будет еще время изучить свое новое обиталище.

- Идите, Джастин, — проговорил он, чувствуя вдруг, что смертельно устал.

Вот если сейчас не ляжет - точно упадет.

- Да, ваше величество, — поклонился тот и указал на витой голубой шнур в изголовье кровати. - Если вам что-то понадобится, прошу дернуть - и я немедленно явлюсь к вашим услугам.

Не поворачиваясь, он отступил к двери и исчез так быстро и тихо, как умеют только сказочные альвы и хорошо вышколенные слуги.

Аластор переставил шандал поближе к кровати, разделся, поставил секиры у изголовья - глупость, конечно, зато спокойнее! - и нырнул под голубое шелковое одеяло. Потянулся, чтобы дунуть на свечи…

- Барготово дерьмо!

Вскочив, он опрокинул шандал, тут же поймал его на лету одной рукой, но все равно тот загремел о туалетный столик. Второй рукой Аластор подхватил секиру, выдернув ее из пояса, поставил шандал на место и рывком откинул покрывало, под которым его коснулось что-то мохнатое, живое, шевелящееся…

- Барготово дерьмо! - повторил он, с изумлением глядя на то, что лежало под одеялом.

- Ну и зачем так орать? - раздался знакомый голос, и Лучано, появившийся на пороге из той самой третьей двери, радостно добавил: — О, а мы-то гадали, куда он делся?

- Вы? - обернулся к нему разъяренный Аластор. - И кто это - он? Ты что, уже со всеми дворцовыми котами перезнакомился? Ко мне их зачем тащить?!

- Не кричи, — укоризненно попросил итлиец, и Аластор действительно замолчал - потому что онемел от такого нахальства. - Строго говоря, это не он явился к тебе, а ты - к нему. Он, видишь ли, жил здесь гораздо раньше. И дольше. Познакомься, это синьор Флориморд, королевский кот.

Виновник переполоха лежал на кровати, прижав уши, и вид имел самый несчастный. Можно сказать - покаянный. Аластор ему даже поверил бы, если бы не долгое знакомство с Паскудой. С двумя Паскудами - в кошачьем обличье и в человеческом! Впрочем, именно этот кот на Паскуду, всегда нарядно лоснящегося, походил не слишком. Большой, однако какой-то неопрятно лохматый. Серо-белая шерсть местами свалялась, пушистый, но короткий хвост боязливо подогнут, глаза зажмурены… Жалкое животное! Особенно для королевского.

- Кажется, ему никто не объяснил, что король поменялся, — съязвил Аластор, успокаиваясь и даже стыдясь своего испуга.

Хвала Пресветлому, на шум никто не прибежал! Подумать только, герой и победитель демонов свалил подсвечник, испугавшись кота под одеялом!

- Не объяснили, — вздохнул Лучано и, подойдя, взял кота на руки. - Хочешь, я его заберу к себе? Ну-ну, бедный мой… Плохо быть сиротой, м?

Он глядел на кота с неподдельным сочувствием и пытался погладить, но тот, жалобно мяукнув, вдруг отчаянно вырвался, спрыгнул вниз и кинулся Аластору в ноги. Поднялся на задние лапы, а передними обнял его, куда смог дотянуться, и принялся тереться мордой.

- Глупое животное, — буркнул Аластор, которому стало очень не по себе. - Даже не видит разницы между мной и прежним хозяином. Чего стоит такая верность?

Лучано странно посмотрел на него, а потом тихо заметил, снова поднимая кота с дурацким именем:

- Когда я видел его в прошлый раз, еще до Разлома, он умирал с голоду потому что отказывался от еды. А в кровать забрался по старой памяти. И тут вдруг ты… Знаешь, Альс, нелегко потерять единственное живое существо, которое любил, и вдруг повстречать кого-то похожего.

- Сейчас расплачусь! - раздраженно бросил Аластор. - Не хватало мне еще котов утешать! Ладно, пусть остается, кровать большая, а завтра посмотрим… Только не вздумай пометить мне сапоги, слышишь, морда?!

Итлиец улыбнулся уголками губ и выпустил кота, который, словно все понял, вскочил обратно на кровать и смиренно улегся далеко в изножье. А Аластор наконец-то поставил секиру, которую так и держал, и поинтересовался:

- Ты-то здесь как оказался? Я думал, останешься ночевать в Академии. То есть я-то не против! Но… где?

— А вон там! - кивнул Лу на приоткрытую третью дверь. - Вторая комната с выходом в коридор. Насколько я понял, через нее прежние хозяева этих покоев приводили сюда… гостей. Мимо охраны, понимаешь?

- Что ж тут непонятного? - буркнул Аластор. - Так тебя устроили рядом? Ну и отлично. Завтра первым делом расскажешь мне все. А сейчас давай спать, что ли…

Он передернулся - из приоткрытого окна неприятно потянуло ветерком по голой коже. Сел на кровать, вздохнул… В желудке заныло - ведь и не поел толком, только немного закусил на пиру.

- У меня в комнате шамьет есть, — негромко сказал Лу. - И курица жареная. Правда, шамьетуже остыл, но могу подогреть, я попросил принести жаровню с кухни. Будешь?

- Буду, — благодарно кивнул Аластор. - Можешь не греть, только меда положи…

- Как обычно, — кивнул Лу и исчез.

Аластор покосился на кота, тот лежал тихо и никаких претензий на чужую территорию не заявлял, всем видом изображая смирение и покорность.

- Флориморд, значит? - Кот шевельнул ухом и приоткрыл один глаз. - Но-но, это я тебя не зову! И вообще, хватит с меня Перлюрена! Был бы ты хоть полезным зверем, как Пушок…

Кот опять прижал уши - наверное, искренне сожалел, что не родился собакой. Или ему было просто плевать, что там говорит чужой человек, оказавшийся слегка похожим на прежнего хозяина…

Лу тенью возник в комнате, в руках у него была тарелка с жареной курятиной и чашка шамьета. Сладкого теплого шамьета, божественного на вкус. Аластор залпом выпил половину, потом принялся за курицу. На душе было странно… Вроде он должен быть счастлив, но что-то грызло и свербило…

— Альс, на тебе лица нет, — мягко сказал Лучано, забирая опустевшую тарелку с костями, пока Аластор замер, держа в ладонях чашку. - Что-то случилось? Или, наоборот, не случилось? Ничего постыдного в этом нет, у любого мужчины случаются… неудачные ночи. Если что, я знаю пару отличных рецептов, м? Совсем обычный шамьет, чуть более пряный…

- Что? - растерялся Аластор и вдруг понял: — Да нет же! Это здесь ни при чем! То есть… - Он замялся, не зная, как объяснить, отчего мучается, а потом обреченно подумал, что все равно ведь собирался просить совета. - Я… понимаешь… Все вышло неправильно…

- Так, — кивнул Лу и сел рядом, но не на постель, а перед кроватью, прямо на ковер. - Неправильно, м?

- Я обещал ей, что наш брак будет белым, — выдавил Аластор, не зная, куда глаза девать от стыда. - Потому что она в трауре, понимаешь? Хотя бы на полгода, пока траур глубокий…

- И? - подбодрил его Лучано.

- И не выдержал! Я пришел к ней… Просто пожелать доброй ночи! И чтобы эти все… не лезли в наши отношения! А она… Лу, она была такой прекрасной! Эта ее рубашка… — Аластор замолчал, горло перехватило, стоило вспомнить собственную слабость и несдержанность. Мужчина, называется! - Она попросила распустить ей волосы… — добавил он безнадежно. - А потом окно хлопнуло… И она… И все как-то само получилось… Что она теперь обо мне подумает, Лу?! Что я не умею держать собственное слово? Что не владею собой?!

- Чш-ш-ш… — проговорил Лучано с очень странным лицом, совершенно серьезным, только в глазах что-то светилось подозрительное. - Альс, друг мой, скажи, она разве отбивалась?

- Нет, конечно!

- Велела тебе прекратить и уйти?

- Нет!

- А потом, когда все случилось, она осталась недовольна?

Аластор задумался, вспомнил стоны Беатрис и то, как она чуть не мурлыкала потом… Приходилось признать, что недовольной она, слава Всеблагой, ну никак не выглядела. Он помотал головой.

- И о чем ты тогда переживаешь? - мягко поинтересовался Лу. - Альс, поверь мне, Беатрис Риккарди - женщина, знающая, чего хочет и как этого добиться. Если бы она хотела, чтобы ваш брак остался… неподтвержденным, ты и шагу бы к ней лишнего не ступил. О, поверь, она умеет окатить холодом! Но если женщина вроде нее встречает мужчину в рубашке и просит распустить себе волосы… Альс, последнее, о чем тебе стоило беспокоиться, так это о ее отказе.

- Но слово! - простонал Аластор. - Мое слово!

- Но ты же давал его, чтобы не обидеть свою жену, так? - возразил Лу. - А раз она не обиделась, значит, все беллиссимо! Думаю, не оцени ты ее стараний, вышло бы куда хуже. Ложись, Альс, и не думай о всяких глупостях, м?

Он унес посуду и снова вернулся. Задул свечи, оставив всего одну, и Аластор послушно, как в детстве, опять забрался под одеяло. Накинул его на себя, поворочался… Лучано присел рядом, в полумраке его глаза светились совершенно по-кошачьи.

- Спи, Альс, — сказал он негромко и вдруг погладил Аластора по голове. - Это был долгий день и тяжелая работа. Но ты отлично справился, м? Спи, монсиньор…

- Это что-то новое, — попытался пошутить Аластор, проваливаясь в сон. - Вместо грандсиньора, что ли?

- Вместо, да, — улыбнулся итлиец, гладя его по голове самым возмутительным, но таким приятным образом. - У вас тут при дворе сплошные грандсиньоры! Но никто из них не мой… Спи, мррр…

Аластор хотел удивиться, чего это Лучано замурлыкал, потом подумал, что это вполне естественно для Паскуды, потом понял, что Лу - это все-таки Лу, а мурлычет кот. Громко мурлычет и очень вкрадчиво, с переливами, при этом осторожно подбираясь к нему все ближе. Аластор дождался, пока кот подползет достаточно близко, взял его за шиворот и подгреб себе под бок. Кот на миг замолчал, а потом замурлыкал еще громче, прямо-таки отчаянно. На какое-то время Аластору показалось, что он опять лежит в палатке, и с одной стороны слышится ровное дыхание и едва слышное посапывание Айлин, с другой - чувствуется присутствие Лу, который, наверное, перепутал его, Аластора, с Перлюреном, раз так усердно гладит… И окунувшись в это теплое спокойствие, когда друзья рядом и все хорошо, он уснул.

…А утро началось с воробья! Точнее, первым, что увидел Аластор, открыв глаза, была счастливая морда кота с дурацким именем и дохлый воробей, лежащий на белоснежной подушке, отороченной кружевом.

- Скотина… — бессильно проговорил Аластор. - Мерзавец… Паскуда… То есть Паскуда не ты, ты Фори… Флори… как же… Флориморд!

Кот радостно и гордо мяукнул - мол, да, это именно он! - и лапкой подтолкнул воробья ближе к Аластору. Заглянул в глаза, муркнул вопросительно… Что, больше не считаешь меня бесполезным?

- Охотник, — мрачно признал Аластор. - Добытчик! Но давай ты его сам съешь, а?

Он кончиком пальца подтолкнул воробья обратно, кот глянул обиженно. Будь он человеком, точно бы вздохнул и пожал плечами, но вместо этого просто забрал воробья и, спрыгнув, принялся с хрустом им чавкать где-то на полу.

- Ну вот, хоть у кого-то утро задалось, — еще мрачнее пробурчал Аластор.

Глянул на едва порозовевшее небо и обругал себя болваном. Вот чего ему не спится, а? Теперь-то! В мягчайшей постели, истинно королевской! Нет же, проснулся, и непонятно, чем теперь заниматься. Бегать вокруг дворца, как дома, точно не стоит - не поймут. Кормить и седлать лошадей, как в походе, тоже нет нужды. Почитать бы бумаги, что должен был подготовить канцлер, но у кого их в такую рань попросить?

Не без некоторого злорадства подумалось, что сегодня - Совет. А благородные лорды вчера наверняка погуляли от души. Вот и славно, сегодня их голыми руками брать можно будет!

Встав, он распахнул окно, выходящее, как оказалось, в дворцовый сад. Вдалеке виднелся красивый фонтан - фигура девушки в развевающихся одеждах и с кувшином. Тогда, зимой, фонтан замерз, а теперь девушка стояла среди взлетающих струй воды. Аластор вздохнул и вспомнил… «Аллегория Вдохновения работы Алессандро Бертиньоли», - сказал в их единственную встречу юноша чуть младше его самого. Брат, что бы Аластор ни думал про их общего отца. Они могли бы подружиться, сведи их судьба чуть дольше, чем на один случайный вечер. Теперь же Аластор занял его законное место - место наследника, а затем и короля.

И никуда не деться от этого долга, возложенного на него и живыми, и мертвецами. Не только теми, что недавно заняли место в королевской усыпальнице, но и теми, которые погибли в бесчисленных деревнях и каждом городе Дорвенанта от лап демонов, жадности мародеров и разбойников, огня и холода…

Найдя вчерашнюю одежду, он с сомнением ее оглядел. Рубашка уже несвежая, как и остальное белье, а каждый день носить бархат, когда можно обойтись хорошим сукном и гораздо дешевле, просто глупо. Разбудить камердинера, пусть пошлет в особняк Вальдеронов за его собственной одеждой? И вообще, неужели ему сшили только парадный костюм, не позаботившись, в чем станет ходить король каждый день?

Он уже собрался дернуть за шнур, как из соседних покоев донесся осторожный стук.

- Альс, ты ведь не спишь? - негромко поинтересовался Лу. Заглянул в комнату и уточнил: — Тебе разве не говорили, что вставать в такую рань для короля неприлично?

- Зато полезно, — парировал Аластор и с тоской добавил: — А дома сейчас лошадей на пастбище выгоняют…

- Здесь тоже есть кого гонять, — утешил его Лучано. - Любой двор - он немного скотный, м?

Аластор фыркнул первым, потом не выдержал - сам заржал, как жеребец, и мрачное утреннее настроение растворилось без следа. Сожравший воробья кот подошел и принялся тереться о голые ноги, а потом попытался поточить когти о кровать.

- Но-но! - одернул его Аластор. — Иди, вон, в сад! - Оглядел себя в зеркале, которое вчера не заметил, и вздохнул: — Одеться надо. Лу, а где ты Перлюрена оставил?

- В Академии, — улыбнулся итлиец. - Прекрасная синьорина Иоланда, что живет в одной комнате с Айлин, согласилась взять его на вечер. Думаю, сегодня заберу, если ты не против.

- На здоровье, — пожал плечами Аластор. - Здесь и без него столько ворюг, что рядом с ними даже енот кажется существом приличным. Слушай, ты говорил, что у тебя в комнате есть жаровня? Шамьета хочется!

Он все-таки натянул рубашку со штанами и следом за Лучано вошел к нему, а за ними гордо прошествовал Флориморд, распушив хвост. Дождался, пока Аластор сядет в кресло, прыгнул к нему на колени и начал умываться, косясь на птиц, орущих за окном.

- Скажи, Альс, а кто пробует твою еду?

Лучано сосредоточенно подсыпал в шамьет крошечные порции специй, набирая их из баночек то маленькой серебряной ложечкой на длинной ручке, то кончиком ножа, а то и вовсе золотой иглой. Кажется, раньше у него этих инструментов не было, но Лу обживался во дворце так же быстро, как в палатке у костра. Только вчера поселился в этой комнате, а здесь уже стоит переносная жаровня и рядом с ней небольшой столик, заставленный коробочками, бутылочками и какой-то странной посудой.

- Пробовать еду? Зачем?

Аластор вытянулся в кресле, словно разморенный на солнце кот, водрузил ноги на обитую бархатом скамеечку и, чуть прикрыв глаза, следил за священнодействующим итлийцем.

- То есть как зачем? - В шамьет отправился кусочек какого-то корня. - Чтобы ее не отравили, разумеется! - Лучано поднял голову от медной посудины, над которой уже курился ароматный дымок, и уточнил: — Только не говори, что у вас не принято травить королей. Везде принято.

- У нас не травят. — Аластор с удовольствием зевнул и заложил руки за голову. - Это же Дорвенант - у нас проклинают. Поэтому за безопасностью короля следит мэтр королевский некромант.

- А-а-а-а… И как бы мне познакомиться с этим наверняка достойным во всех отношениях господином?

Вытащив корешок из шамьета, Лучано небрежно кинул его в пустую баночку и принялся плавно помешивать жидкость, не давая ей закипеть.

- Даже не знаю, — ухмыльнулся Аластор. - Ну, разве что обратишься к кому-то из его коллег? - И пояснил: — Прежний королевский некромант, как мне сказали, погиб во время Разлома, а нового еще не выбрали.

- То есть сейчас тебя никто не защищает?!

На тонком смуглом лице итлийца изобразилась смесь страдания и возмущения. Он снял шамьет с огня, поставив его рядом с жаровней, и принялся загибать пальцы.

- Некроманта у тебя нет! Еду никто не пробует! Охрана разве что не спит на посту, да и тем, кто бодрствует, я бы уличную торговку рыбой охранять не доверил! Альс, друг мой, если бы мне заказали твою смерть, я бы постыдился брать плату за такую простую работу. И при этом у тебя нет наследника, а не стань тебя - и трон смогут поделить примерно три дюжины ваших грандсеньоров!

Вскинув брови, он закатил глаза и выразительно продекламировал по-итлийски что-то среднее между молитвой и ругательством. Поднаторевший за время их совместного путешествия Аластор разобрал почтительное упоминание Претемнейшей, что-то о Барготовых подштанниках и три раза повторенное в различных вариациях «idiotto».

- Канцлер предложил мне на должность королевского некроманта лорда Бастельеро, - признался Аластор. - Но я отказался.

- Не доверяешь ему? - остро глянул Лучано. - Грандсиньор протектор вроде бы не рвался на трон…

- Не рвался, — согласился Аластор. - Но личный некромант - это как лекарь. Ему нужно доверять полностью, а у нас с Бастельеро слишком давняя вражда. Я ему, пожалуй, даже благодарен. Если бы не он, я бы никогда не стал таким, как сейчас. Отец не нанял бы для меня бретера, я не учился бы у месьора д’Альбрэ много лет… И в Разлом не выжил бы, скорее всего! Но это прошло. И видеть его рядом я не хочу. Вовсе не потому, что он собирался меня убить. Это я как раз понимаю. У нас ведь все получилось чудом… А не случись этого чуда, протектор и Архимаг Бастельеро для Дорвенанта сделал бы гораздо больше, чем какой-то бастард.

- Но простить его ты не можешь… — подсказал Лучано.

- Не могу, — кивнул Аластор. - Я вообще злопамятный и упрямый. Хоть как Вальдерон, хоть как Дорвенн. Так что с лордом Бастельеро я непременно посчитаюсь по-своему. В чем-чем, а в этом мы с ним друг друга отлично поймем… Заодно поблагодарю за все заслуги перед королевством. Кстати, Лу, а что там со вчерашним делом?

Он рассеянно погладил Флориморда, который тут же принялся тыкаться мордой ему в ладонь, почесал за ухом.

Лучано поставил перед ним шамьет, глянул в точности, как нашкодивший кот…

- Альс, — начал вкрадчиво. - Ты только дослушай, м?

И принялся рассказывать.

- Барготово дерьмо… — вздохнул Аластор, честно дослушав рассказ королевского следователя, которого сам же и назначил. - И ты притащил его сюда! Осужденного преступника - во дворец! А если бы он сбежал?

- Он из той камеры дюжину раз мог бы сбежать, — возразил Лу. - Или во время битвы за Академию. А он детишек защищал вместе с остальными, потом раненый отлеживался. И ведь даже помилования не просит, понимаешь?

- Да понимаю я все, — с досадой отозвался Аластор. - Только сделать ничего не могу. Разве что и правда заменить ему казнь с мучительной на легкую… Но это не то, чего ждет Орден, да и жаль его, ты прав.

Он отпил пару глотков шамьета и прикрыл глаза от удовольствия. Потрясающе! И этот человек тратил свой талант на убийства! Хотя, надо признать, Лу и в этом деле мастер, вспомнить только, как он убил Денвера. Какая-то смутная мысль попыталась прокрасться в сознание…

- Лу, — задумчиво начал Аластор. - Ты ведь разбираешься в ядах, так? И вообще в том, как убивать. А кто лучше понимает в охране, чем тот, кто умеет сквозь нее проходить? И теперь ты работаешь на меня, верно?

- О да, монсиньор, — улыбнулся Лучано, снова ввернув это свое итлийское словечко. - И как же ты намерен использовать мои многочисленные таланты, м?

Налив себе шамьет, он сел в кресло напротив Аластора и уставился на него с любопытством, словно еще один кот, притащивший воробья, — что человек станет с ним делать?

- О, у меня самые серьезные намерения, — мстительно сообщил Аластор. - Но сначала я и правда хочу посмотреть на этого Саграсса. Придется все-таки побеспокоить моего камердинера, с которым ты так отлично спелся. Заодно подаст завтрак!

Он снял с коленей Флориморда, вышел в свою спальню и дернул шнурок. Джастин, невозмутимый и сияющий аккуратностью, появился ровно через минуту - видимо, жил где-то рядом.

- Доброе утро, ваше величество, — поклонился он. - Ванна уже готова, что желаете на завтрак?

- Что угодно, только немного позже, — вдруг решил Аластор, потому что та самая смутная мысль приобретала все более явные очертания. - Скажите, Джастин, во сколько встает его светлость Аранвен?

- Он уже в своем кабинете, ваше величество, — отозвался камердинер. - Лорд-канцлер каждый день начинает работу в семь часов утра и прерывается в девять для легкого завтрака. Сейчас, если мне будет позволено заметить, половина восьмого.

- Прекрасно! - обрадовался Аластор. - Сделайте вот что!

И принялся подробно излагать, что и кому надлежит сделать.

- Будет исполнено, — снова поклонился Джастин и исчез.

- Кажется, ты затеял что-то интересное, — заметил Лучано из-за двери.

- Между прочим, подслушивать - недостойно дворянина, — нравоучительно сообщил ему Аластор.

- О да-а-а, — протянул итлиец. - Благородному человеку столько всего нельзя! Как они только живут, бедные? Какое счастье, что я благородный человек только по видимости, а не внутри. Кстати, что делать мне?

- Варить шамьет, — велел Аластор. - Много шамьета!

- Очень интересная идея, — задумчиво сказал лорд-канцлер примерно через полчаса и поднес к губам чашку. Сделал глоток, а потом так же аккуратно поставил ее на столик и сообщил: — Благодарю, лорд Фарелл, очень вкусно.

- Всегда к вашим услугам, милорд! - отозвался Лучано, скромно сидящий между Аластором, уже одетым и причесанным, и чопорным, как обычно затянутым в серебро Аранвеном.

- Очень интересная идея, — повторил Аранвен. - Однако я предвижу некоторые сложности, ваше величество. Насколько я понимаю, согласие лорда Фарелла вами уже получено?

- Безусловно, — кивнул Аластор.

- А Шипа Фортунато? - невозмутимо поинтересовался канцлер, и Аластор поперхнулся шамьетом.

Откашлялся и взглянул на Аранвена с изумлением.

- Вы… знаете? Откуда?!

- Ваше величество, быть осведомленным - это моя работа, —улыбнулся Аранвен узкими бледными губами. - Должен признать, сначала личина итлийского наемника ввела меня в заблуждение, но затем я поручил своим людям как можно больше разведать о человеке, который пользуется вашим доверием. Во избежание непредвиденных сложностей, так сказать. Мне доложили, что он прибыл в город порталом уже во время Разлома, но назвался почему-то приказчиком итлийского торгового дома. А этот дом тесно связан с некоей организацией, известной настолько же широко, насколько… печально. Я рискнул предположить, что имя было использовано настоящее, и как только порталы заработали, мои люди в Итлии прислали сведения о Лучано Фарелли, известном так же как Фортунато. Очень интересные сведения… Что вы на это скажете, лорд Фарелл?

- Что в очередной раз искренне восхищен вами, грандсиньор, — улыбнулся Лучано одними губами. - Зная, кто я, вы не опасаетесь пить шамьет из моих рук?

- А у меня есть причина опасаться? - невозмутимо поинтересовался канцлер.

- О, ни малейших! - заверил его Лучано, задумчиво окинул кабинет взглядом и поинтересовался: — Стрелок вон за той прекрасной картиной, м?

- Совершенно верно, — с тем же великолепным благосклонным спокойствием кивнул Аранвен. - Только не стрелок, а маг. Очень заметно?

- Самую малость, грандсиньор, — опять улыбнулся Лучано. - Я просто знал, куда смотреть. Их всегда сажают за картинами или зеркалами, это удобнее всего.

- Так! - не выдержал Аластор. - Милорды, это все прекрасно, однако давайте о деле. Да, я знаю, что Лучано - Шип. Но для его будущей должности это скорее достоинство, разве нет?

- Я бы полностью с вами согласился, ваше величество, — размеренно отозвался канцлер и снова отпил шамьета.

- Если бы не одно обстоятельство. Предположим, лорд Фарелл искренне предан вам. Да и магическая клятва многое значит, насколько мне известно. Но вот вопрос, как долго гильдия Шипов позволит ему находиться в Дорвенанте? У вас ведь не разовый контракт, а постоянный, верно? - обратился он к Лучано.

- Да, грандсиньор, — откликнулся итлиец. - Вы прекрасно осведомлены.

- Мне бы тоже хотелось быть осведомленным, — заметил Аластор, чувствуя себя дураком.

Нет бы раньше расспросить о всех тонкостях. А теперь видно, что Лу сидит как на иголках: внешне он спокоен, однако в глазах мечется какая-то тоскливая тревога.

- Постоянный контракт означает, что все время его действия Шип обязан выполнять приказы нанимателя, — негромко пояснил канцлер. - Разумеется, не любые, а лишь те, что соответствуют законам гильдии. То, что предлагает ваше величество, им вроде бы не противоречит?

Лучано молча кивнул.

- У меня контракт на шесть месяцев, — уронил он тем бесцветным голосом, который Аластор терпеть не мог. - Заключенный с ее величеством Беатрис и оплаченный ею авансом, а затем переданный его величеству Аластору. Я еще не отправлял запрос о передаче контракта в гильдию, но не думаю, что с этим возникнут сложности. Шип в качестве свадебного подарка… это непривычно, однако допустимо.

- Шесть месяцев, — повторил канцлер. - Насколько я понимаю, чтобы лорд Фарелл остался в Дорвенанте, по истечении этого срока необходимо продлить контракт?

Лучано опять кивнул, и Аластора принялась грызть изнутри мучительная тревога. Об этом он не подумал! А получается, эта барготова гильдия вправе в любой момент просто забрать Лу обратно?! Как… раба какого-то?

- А что будет, если ты не уедешь? - выпалил он. - Ты теперь дорвенантский дворянин! Они не могут просто потребовать твоей выдачи!

- Полагаю, в таком случае однажды я просто пропаду, — бесстрастно отозвался Лу. - Из-под любой охраны, включая магическую. Через год, через два или пять… Шипы умеют ждать. А потом меня накажут в назидание остальным. Тем, кто считает, что гильдию можно обмануть. - Он немного помолчал в полной тишине и добавил еще бесцветнее: — Я всего однажды видел такого пойманного беглеца. Его выставили в казармах и каждый день срезали тонкий лоскут кожи примерно с ладонь. Всякий раз с другой части тела, чтобы остальные раны успевали поджить. Ему пришлось умирать очень долго.

Аластора передернуло. Обречь Лу на такую судьбу?! Нет, невозможно. И что это будет за жизнь, если каждый день ожидать похищения и страшной казни?!

- А выкупить совсем тебя можно? - отчаянно выдохнул он.

- Можно… будь я обычным Шипом, — опять одними губами улыбнулся Лучано. - Очень дорого, но можно. Иногда обычных Шипов продают кому-то из наших грандсиньоров. Но с мастерами так поступать не принято. Мы слишком много знаем и дорого стоим. Даже младшие мастера могут работать исключительно по контракту.

- И твоя гильдия откажет королю? - не поверил Аластор своим ушам.

- Мой грандмастер откажет хоть самому Барготу, — усмехнулся Лучано. - Я ведь не простой младший мастер, я воспитанник Ларци Тысяча Ядов, его будущий преемник по всем законам гильдии. Меня и в Дорвенант не послали бы, если б грандмастер не согласился. Но он решил, что это будет хорошим экзаменом на звание старшего мастера. Или хотя бы шагом к этому званию. Не для того Ларци шестнадцать лет учил меня и воспитывал, чтобы потом продать, как породистого пса, пусть даже в самые хорошие руки. Деньги легко заработать, а найти и воспитать нового преемника он может и не успеть. Поэтому Ларци меня не отпустит. Никогда не думал, что скажу это, но… мне жаль…

Его улыбка была такой тоскливой и виноватой, что Аластору захотелось проорать самое черное и непотребное ругательство, стукнуть кулаком по столу, чтобы изящные чашки из чинского фарфора улетели в открытое окно, пришибить кого-то… по чьей вине с людьми делают вот такое! Но рассудком он понимал, что пришибить некого, не перебьешь ведь эту их гильдию целиком… А ничто иное Лу не спасет! С верхушкой, может, и удалось бы договориться, но этот Ларци, о котором Лучано в походе рассказывал с такой благодарностью… Лу прав, наследников, лично выбранных и ревностно воспитанных, не продают. Разве что… Вдруг удастся упросить его? Неужели за столько лет старый убийца не привязался к Лу? Неужели откажется изменить его судьбу к лучшему?! Но за один день такие дела не делаются.

- Шесть месяцев, — проговорил он, давя тяжелую ярость, что так и норовила залить сознание. - У нас полгода, чтобы придумать что-нибудь.

- Уже пять, — напомнил Лу, немного оживая. - Срок начался до Разлома.

- Плевать - продлим, — упрямо заявил Аластор. - А пока что действуем по прежнему плану. Лорд Аранвен, вы согласны?

- Почему бы нет? - пожал идеально ровными худощавыми плечами канцлер. - Ничуть не сомневаюсь, что лорд Фарелл и за несколько месяцев способен принести немало пользы. Что же до второго пункта, о котором вы говорили… — Он нажал кнопку звонка, замаскированного под бронзовую статуэтку и спросил у появившегося секретаря: — Мэтр Вильмон, человек, вызванный его величеством, уже ожидает?

- Да, милорд, — поклонился секретарь.

- Проводите, — распорядился Аранвен. - Вашему величеству угодно самому разговаривать с ним?

- А зачем бы я его иначе вызывал? - вздохнул Аластор и покосился на итлийца. - Лу, ты не передумал?

- За свои решения нужно отвечать, — улыбнулся тот. - Как-нибудь постараюсь управиться.

Дверь открылась, и секретарь впустил человека в черно-красном мундире, который немедленно поклонился и замер посреди кабинета.

- Вольно, мэтр, — буркнул Аластор, с интересом рассматривая боевика. - Полагаю, вы знаете, зачем вы здесь?

- Надеюсь, чтобы услышать свой приговор, ваше величество? - с легкой хрипотцой отозвался тот, ответив прямым усталым взглядом.

- И это тоже, — согласился Аластор. - Да не стойте вы навытяжку, милорд. Сядьте. Лорд Фарелл, налейте нашему гостю шамьета.

- Я… Простите, я не могу… — Взгляд Лионеля Саграсса наполнился ужасом, а на свободный стул и невозмутимого Лучано он покосился, как на плаху с палачом.

- Не можете выполнить мой приказ? - уточнил Аластор, еще не понимая, забавляет его это или раздражает. - Вынужден настаивать. Терпеть не могу разговаривать с кем-то, глядя на него снизу вверх. Или вы предлагаете мне встать?

- Нет, ваше величество! - Ужас в глазах боевика сменился тихой отчаянной обреченностью, Саграсс опустился на стул, соперничая выправкой с самим Аранвеном, и проговорил: — Благодарю за милость.

- Ну, милость это или нет, можно поспорить, — задумчиво сказал Аластор. - Скажите, лорд Саграсс, вы ведь подавали прошение о переводе на военную службу?

- Да, ваше величество! - вскочил боевик и снова вытянулся.

- Угу… Сядьте. И не вскакивайте каждый раз, как отвечаете, а то у меня в глазах рябить начнет. Вы женаты?

- Никак нет, ваше величество!

- Младшие родственники на вашем попечении? - уточнил Аластор, вспомнив то, что Лучано узнал у магистра Красной гильдии.

- Братья, ваше величество. И мать. Я не старший в роду, мой отец еще жив, но он… — Саграсс заколебался, потом дрогнул взглядом и попросил: — Ваше величество, умоляю, не распространяйте немилость на моих братьев. Они знают, что должны вырасти вам верными слугами. Может, им удастся восстановить честь нашего рода.

- Нет бы за себя просить, — сварливо сказал Аластор, наконец определив, что это скорее забавно. - Вот казню я вас, а кто будет ваших братьев и матушку содержать? Что за люди, так и норовят погибнуть, а король потом думай об их семьях. Нет уж, милорд Саграсс, не будет вам такого простого решения. За вас, видите ли, поручились, причем люди, чьему мнению я полностью доверяю.

- Поручились? - переспросил совершенно растерянный Саграсс. - Но какое это имеет значение? И кто?

- Прямое и полное! - отрезал Аластор. - Вот видите лорда Фарелла? Это он притащил вас во дворец. Между прочим, совершенно без всяких моих приказов! Решил, что ему насчет вас виднее, чем всему королевскому суду. Ну что ж, сам решил, пусть сам и мучается. - Аластор хотел съязвить насчет воспитания енотов, которое посложнее будет, но пожалел вконец растерянного боевика и сказал уже мягче: — Лорд-канцлер Аранвен сейчас объяснит вам, в чем будет заключаться ваш приговор. Если решите отказаться, я готов заменить его службой в королевских егерях, так что это не рабство, поверьте.

Саграсс молча переводил взгляд с него на канцлера и Лучано, потом обратно. Лу сунул ему в руки чашку с шамьетом и велел:

- Пейте, Лионель!

Боевик молча послушался, и Аластор подумал, что эти двое, пожалуй, поладят. Выучка у Саграсса правильная, а Лучано хватит ума и терпения его приручить.

«Пресветлый Воин, — вздохнул Аластор про себя, пока канцлер зачитывал приговор и объяснял его суть. - Я же про него думаю, как про дикого жеребца отменных статей и купленного задешево, но с дурным характером. То ли в табун пустить, то ли выездить попробовать… А это человек! И очень достойный! Не хочу становиться таким вот королем, для которого люди лишь скот… Не хочу! Но и переживать за каждого - сердце не выдержит. Надо как-то учиться, привыкать, находить равновесие…»

- Ваше величество! - Саграсс все-таки вскочил, прижав к себе злополучный шамьет, глаза боевика сияли так, что усталое лицо совершенно преобразилось. - Ваше величество… — повторил он благоговейно. - Это… Благодарю за милость! Клянусь! Если понадобится умереть…

- Да что вы все умереть пытаетесь? - возмутился Аластор. - Какого Баргота я должен делать с покойниками? Извольте жить, милорд! И продолжать приносить пользу короне и государству! А благодарить вам следует магистра Ладецки и лорда Фарелла. Первого - за то, что протянул время и не выдал вас палачу, а потом во время коронации попросил разобраться с вашим делом. Ну и второго - я уже объяснил, за что именно. Ах да, еще можете лорда Аранвена благодарить, он тоже за вас заступался. А теперь лорд Фарелл вас проводит и объяснит, что вам следует делать дальше. Идите, милорд, свободны!

Саграсс упал на одно колено и склонил голову. Прежде чем Аластор успел хоть слово сказать, боевик выпалил вассальную клятву, а затем вскочил, щелкнув каблуками и, разумеется, вытянувшись. Лучано тронул его за плечо и, дождавшись кивка Аластора, увел из кабинета.

- Мои искренние поздравления, ваше величество, — сказал канцлер, допивая шамьет. - Вы прекрасно осваиваетесь с новой ролью. Сегодня на Совете вам придется нелегко, но можете рассчитывать на мою поддержку.

- Буду премного благодарен, милорд, — отозвался Аластор. - Не сочтите за труд, расскажите мне о членах Королевского совета, что сами считаете нужным. И если вас это не оскорбит, не нужно каждый раз наедине титуловать меня его величеством. Лорда Аластора вполне достаточно, вы ведь старше моего отца!

- Благодарю за честь, лорд Аластор, —улыбнулся канцлер, и оказалось, что его сдержанная улыбка может быть не только вежливой, но и теплой. - Но только если вы пожелаете оказать мне ответную.

- Да, лорд Ангус, — кивнул Аластор и подлил канцлеру шамьета в опустевшую чашку.

***

Вернувшись домой после королевского пира, Грегор посвятил вечер делам, прекрасно понимая, что завтрашний день может оказаться его последним днем на свободе. Думать о том, что свежеиспеченный король припомнит ему прошлое и отправит на плаху, не хотелось, но и полностью исключить такую возможность Грегор не мог. В жизни и смерти своих подданных король волен, а претензий к лорду-протектору у Трех Дюжин накопилось немало. При усмирении бунтов черни и зачистке окраин солдаты не смотрели, кому сносят забор особняка или вытаптывают сад. Были и разграбленные обозы, и истребленные демонами деревни, и пожары… И, разумеется, все это можно поставить в вину протектору, который обязан был успеть везде и позаботиться обо всем. Так что его участь и вправду зависела от того, что в его действиях усмотрит новый монарх.

Поэтому Грегор начал с того, что обновил завещание, написанное в юности перед отъездом на войну. Сейчас у него осталось всего два живых родственника, отец и кузен Люциус. Отдавать род не хотелось никому из них, но отец был все же приличным человеком, если не вспоминать ту грязную историю с рождением Грегора. Во всяком случае, о семейном имуществе он точно позаботится лучше Люциуса. Так что Грегор переписал завещание, мстительно уменьшив содержание кузена и подтвердив передачу титула главы рода лорду Аларику Бастельеро, своему отцу. Сожаление, что у него нет детей, отдалось где-то внутри тупой тягучей болью, напомнившей ранение от стрелы. О, будь у него сын… Да пусть даже дочь! Как он любил бы их, свое продолжение в этом мире! Но глупо думать о несбывшемся. Да и вдруг все обойдется обычной опалой, например? Исполнять должность Архимага ему это не помешает, а не бывать при дворе… Вот это он посчитал бы не наказанием, а милостью!

Подумав, Грегор сделал приписку к завещанию, что заказанный у мастера ди Амбруаза гарнитур желает передать леди Айлин Ревенгар из уважения к ее подвигу. Пусть у девочки останется что-то, достойное служить памятью о нем. Саймону Эддерли в память о дружбе с Диланом он завещал фолиант о дуэльных проклятиях из семейной библиотеки. А больше, как понял Грегор, ему в завещании упомянуть некого. Душеприказчиками он указал лорда Эддерли-старшего и Ангуса Аранвена.

Заверив бумагу подписью и магическим отпечатком, вернул документ в ларец и написал краткую записку Совету магистров, рекомендуя избрать на пост Архимага Этьена Райнгартена и передавая тому все полномочия.

Закончив, таким образом, с делами, вызвал камердинера и предупредил, что с утра ему понадобится парадный придворный костюм и цирюльник. В случае же, если он не вернется из дворца, следует немедленно послать в поместье за лордом Алариком и ожидать указаний лорда Эддерли или лорда Аранвена, а лорда Люциуса Бастельеро, буде тот явится, разрешено гнать из особняка любыми средствами.

Камердинер, выслушав это с непроницаемым лицом, поклонился и исчез, а Грегор запечатал вторую бумагу и велел подавать ужин, а затем ванну. Остаток вечера он провел с единственным бокалом вина и рабочим дневником деда, с удивительным спокойствием листая пожелтевшие страницы и разглядывая виртуозные схемы проклятий, защитных плетений и арканов, изобретенных лично Стефаном Черным Глазом.

Утром Грегор позавтракал, привел себя в должный вид и велел подать экипаж. Ночью прошел сильный дождь, и доехать до дворца верхом, не забрызгав хотя бы сапоги, он вряд ли смог бы, а выглядеть на Совете собирался безупречно.

Во дворце его сразу провели в зал для Совета, где уже собрались все лорды, кроме канцлера, который, по традиции, сопровождал короля. Грегор обменялся приветственными кивками с Эддерли, Деверианом и Райнгартеном, насколько мог тепло поприветствовал старого Мэрли и сел на свое место между Эддерли и пока еще пустым креслом Аранвена.

Распахнулась дверь и церемониймейстер провозгласил:

- Его величество король Дорвенанта Аластор Первый и сопровождающие его лица!

«Ну вот, — горько усмехнулся про себя Грегор. - Король умер, да здравствует король. Хм, лица? Кто еще, кроме Ангуса?»

В зал стремительным шагом вошел король, за ним следовал канцлер и… итлийский наемник. Лорд Фарелл, королевский следователь, извольте видеть! Что, дело Саграсса уже решено?!

Лорды встали, и Грегор поднялся вместе со всеми. Король опустился в кресло, а итлиец, одетый как дворянин и с цепью на шее, встал за его креслом, глядя на всех совершенно непроницаемо.

- Садитесь, милорды, — разрешил король. - Лорд Аранвен, прошу вас.

Канцлер дождался, пока прекратился шелест придворных нарядов, и негромко произнес:

- Милорды Совет, его величество собрал вас сегодня, чтобы рассмотреть важные и не терпящие отлагательства вопросы.

- Лорд Аранвен, — уронил король, не перебив его, но как только канцлер смолк. - А почему за этим столом так много свободных мест? Я помню, что Три Дюжины - это уже не совсем Три Дюжины, но чтобы настолько?

- Увы, ваше величество, — склонил голову канцлер и бесстрастно пояснил: — Некоторые из глав родов отсутствуют по различным обстоятельствам. Так, например, главой рода Логрейн в настоящее время является леди Кларисса, дочь и наследница последнего главы. Однако она еще не введена в права наследования, и ее замещает опекун. Кстати, милорд Логрейн, ваша племянница уже совершеннолетняя, насколько мне известно. Когда вы собираетесь представить ее их величествам?

- О, мои извинения! - Логрейн приподнялся и вновь грузно упал в кресло, пояснив: — Клариссе исполнилось семнадцать совсем недавно. Я… побоялся везти ее в столицу. Вы же понимаете, эти ужасные события… Пока что я имею право вести все ее дела и голосовать от ее имени!

- Допустим, — согласился король. - А остальные?

- Лорды Файдерлинг и Аттенлад отлучены от Совета указом короля Кристуса, — размеренно сообщил Ангус. - Оба находятся в опале и живут в своих поместьях без права покинуть их или передать титул главы своим наследникам. Лорд Эдалан умер, не оставив прямого наследника и завещания, и тяжба между младшими ветвями его рода тянется уже… семьдесят пять лет, если не ошибаюсь. Как и тяжба между наследниками рода Альденборо, но по другой причине. Их глава оставил целых семь завещаний, и все признаны подлинными и одновременными. Ваше величество желает выслушать все обстоятельства именно сейчас?

- Э… нет, пожалуй, — признал король. - А лорд Ревенгар?

Кастельмаро вскочил и, дождавшись разрешающего кивка, сообщил:

- Ваше величество, лорд Ревенгар вернулся с границы сегодня утром и не успел получить приглашение на Совет. Я встретил его, когда ехал сюда, лорд как раз покидал портальную площадку и собирался ехать домой. Он просил передать глубочайшие извинения, что не может явиться во дворец в таком неподобающем виде. Три недели в болотах, ваше величество…

- Ясно, — бросил король.

«Все-таки в болотах, — подумал Грегор. - Райнгартен - болван! Своего племянника он уже потерял, и наверняка вместе с изрядной частью егерского полка, а теперь гоняет по болотам рейтаров, от которых там толку еще меньше, чем от егерей. Да что уж - вообще никакого толка!»

- Присутствует больше половины членов Совета, — тихо подсказал канцлер. - Любое голосование будет иметь законную силу.

- Понимаю, — успокоился король. - Садитесь, милорд.

Кастельмаро опустился в кресло, и Аранвен продолжил:

- Первый пункт на сегодня - рассмотрение действий лорда Грегора Бастельеро в его бытность лордом-протектором. Его величество желает услышать мнения своих верных подданных.

«Ну что же, начинайте, — усмехнулся Грегор. - Кто первый?»

- Позвольте мне, — поднялся Эддерли. Дождался очередного кивка короля и уронил: — Я не могу судить о порядке в столице, поскольку большую часть времени проводил в стенах Академии. Той самой Академии, которую лорд Бастельеро защищал, рискуя собственной жизнью.

- И жизнями доверенных ему адептов! - бросил Дортмундер, тоже поднимаясь. - Мой племянник погиб там. Ему было всего девятнадцать, милорды!

И снова сел. Эддерли, с сочувствием посмотрев на Грегора, тоже опустился в кресло.

«Что ж, милорд, благодарю, — подумал Грегор. - Вы хотя бы попытались».

- Лорд Бастельеро руководил подавлением бунтов, — встав, подал голос Кастельмаро. - Если бы не его помощь, армия не справилась бы с мародерами так быстро. И в провинции, насколько мне известно, с демонами сражались посланные им отряды.

- Под командованием моего кузена, — ровно уточнил Райнгартен. — Хотя, конечно, заслуги лорда Бастельеро неоспоримы.

Оба лорда сели, и Грегор вздохнул.

«Как же долго тянется это пошлое представление. Неужели непонятно, что король давно все решил, и любые слова защитников это решение вряд ли изменят. Фраганский король уже пообещал мирный договор, и я в качестве пугала Дорвенанту больше не нужен. А счетов накопилось предостаточно».

- Все мы безгранично благодарны лорду Бастельеро за его героизм, — не вставая, проурчал Логрейн с такой вкрадчивой любезностью, что у Грегора свело скулы. - Но не можем закрывать глаза на преступления, совершенные им на посту лорда-протектора.

«Как и следовало ожидать», — подумал Грегор с мрачным удовлетворением.

- Преступления? - заинтересованно переспросил король. В его голубых, совсем как у Малкольма, глазах отразилось живейшее любопытство и даже, Грегор готов был поклясться в этом, нетерпение. - Не потрудитесь ли объяснить, лорд Логрейн, о чем идет речь?

- Лорд Бастельеро оставил без охраны многих достойных людей, — с готовностью откликнулся Логрейн. - Из-за этого сильно пострадал центр Дорвенны! Множество убитых и раненых, я уже не говорю о разрушениях. И все для того, чтобы создать больше патрулей, которых никогда не оказывалось на месте, когда они были нужны!

От наглой глупости этих слов у Грегора перехватило дыхание.

«Логрейн хоть представляет себе, что творилось на улицах Дорвенны? Видел пожары, устроенные озверевшим отребьем, которое выползло из всех нор? Грабителей, мародеров и убийц, решивших, что на демонов можно списать любое преступление?! Единственное, что волнует этого негодяя - собственный похудевший кошель! Проклятье, он же дворянин с золотой кровью, а ведет себя хуже купца! И что противно - благородные лорды молча слушают весь этот бред! Что ж, раз так - я не стану тратить слов в свою защиту. Ни один Бастельеро не опустится до подобного бессмысленного унижения…»

- Да как вы смеете, Логрейн! - услышал он и поразился - так громко и оглушительно прозвучал обычно слабый и дребезжащий голос старика Мэрли. - Грегор… Лорд Бастельеро делал то, что был должен! А разрушения достойных людей - это обвалившаяся крыша в особняке Логрейнов, который на самом деле даже не ваш, а принадлежал вашему покойному брату!

У Грегора перехватило дыхание. Старик за него заступается! А ведь он так и не выбрал время нанести Мэрли визит…

- Понимаю ваше желание обелить имя внука, милорд Мэрли, — ядовито согласился Логрейн. - Хотя особняк нашего рода вовсе не относится к делу! Но что вы скажете об Академии? Лорд-протектор был обязан спасти нас от демонов, а вместо этого отдал им на растерзание наших детей! Между прочим, среди них была ваша же внучка!

Грегор с такой силой стиснул кулаки, что заболели пальцы, и только боль прояснила затуманенный яростью рассудок. Если он сейчас сорвется, Логрейн до конца Совета не доживет, и смерть эта будет весьма неприглядной! Нет уж, не стоит давать этим мерзавцам повод казнить его действительно законно…

- Как любопытно! - воскликнул король и обернулся к застывшему на месте Аранвену. - Лорд-канцлер, это правда? Насчет Академии?

- Да, Ваше Величество, — тяжело и холодно уронил Аранвен и прежде, чем Грегор успел осознать это последнее предательство, добавил: — Этим решением лорд Бастельеро спас от полного разрушения столицу и предотвратил смерти огромного количества мирных жителей. Смею так же добавить, что лорд Бастельеро был избран протектором абсолютным большинством голосов Совета. Никто из присутствующих не выразил желания занять этот пост.

- Благодарю вас, лорд Ангус, — кивнул король и устремил на Логрейна наивно-любопытный взгляд. - Верно ли я понял, милорд, что вы и ваши… соратники взвалили на лорда Бастельеро грязную работу, чтобы не делать ее самим, а теперь желаете отыграться за собственные потери и старые обиды?

- Ваше величество, — вздохнул Логрейн, изобразив на лице глубокую скорбь, но не сумев притушить торжествующий блеск глаз. - Я вполне понимаю, что лорд Бастельеро - герой всех юношей Дорвенанта. Я… нет, все мы понимаем, как горько ваше разочарование! Вы еще так юны… Но поверьте моему опыту…

Баммм!!! Прогудело, как показалось Грегору, на весь зал, а потом внезапно упала такая мертвая тишина, что стало слышно, как о стекло бьется муха.

В спинке кресла Логрейна над самой его головой торчала рукоять секиры. Одна только рукоять - лезвие вошло в дерево. Сам Логрейн обратился в статую не хуже академических горгулий, только глазами хлопал мелко и быстро. А мальчишка… нет, король! Король заговорил:

- Правильно ли я понял, милорд Логрейн, что вы позволили себе подталкивать меня к определенному решению? Да еще так… неумно? - Помолчал и уронил в полной тишине: — Видимо, правильно. Что ж, в таком случае и вам, и остальному Совету придется кое-что уяснить. Я получил самое обычное воспитание для дворянина, но историю мне преподавали. В отличие от вас, похоже. И я прекрасно помню, кто составлял первые Три дюжины, принадлежностью к которым вы так гордитесь. Это были ближайшие сподвижники Дорве Великого, доказавшие ему свою верность и послушание. И именно поэтому оставшиеся в живых… — Он обвел безмолвный Совет ледяным пронзительным взглядом голубых глаз, которые уже никто не назвал бы наивными, и удовлетворенно кивнул: — Вижу, господа, вы все верно понимаете. Вы - золотая кровь, опора королевского трона. Но король здесь - я. Меня, к моему огромному сожалению, нельзя заменить. Во всяком случае, вы этим шансом не воспользовались. А вот вас - можно. Любого из вас. И если я не смогу убедить Три Дюжины изменить мнение по некоторым вопросам, я изменю состав Трех Дюжин. В Дорвенанте множество людей не столь родовитых, но умеющих служить верно и послушно. Я понятно изъясняюсь, господа? Милорд Логрейн?

- Д-да… ваше… величество… — прошептал лорд, медленно сползая по креслу, словно секира, так и торчащая в толстом дереве, давила Логрейна своей тяжестью.

- Прекрасно, — удовлетворенно уронил король. - Тогда, полагаю, второй урок не понадобится? Но на всякий случай прошу запомнить, секир у меня две. Итак, милорды Совет, вернемся к прежнему вопросу. Действия и преступления лорда Бастельеро.

Он перевел взгляд на Грегора, и тому впервые в жизни захотелось сделать шаг назад под чьим-то взглядом. Разумеется, для этого пришлось бы встать, да и… что за глупость?!

- Лорд Аранвен, — обратился король к канцлеру. - Какую оценку дадите действиям лорда Бастельеро вы?

Грегор огромным усилием удержался, чтобы не посмотреть в сторону Ангуса. Еще сочтет за просьбу! Нет, только не это!

- Я уверен, ваше величество, — спокойно и медленно произнес канцлер, — что все решения и действия лорда Бастельеро были направлены на благо государства. - Аранвен на пару мгновений замолчал, и тишина в зале Совета стала еще более зловещей. А потом лорд-канцлер очень осторожно, почти вкрадчиво закончил: — Во всяком случае, как он понимал это благо.

Грегор стиснул зубы. Он бы ни за что не стал просить Ангуса о заступничестве! Но канцлер сам решил его поддержать. И все-таки… все-таки и он, и проклятый юнец, и сам Грегор знали, что их связывает. Решение Грегора пожертвовать бастардом, чтобы закрыть Разлом. И то, что канцлер в этом не участвовал, но и не смог этому воспрепятствовать.

- Благо государства - высшая ценность, — усмехнулся вдруг сын Малкольма уголками губ очень по-взрослому, горько и устало. - И вы правы, у меня тоже нет причин сомневаться, что лорд Бастельеро желал именно этого. Мы все обязаны ему спасением столицы и королевства. А жертвы… Кто из вас, милорды, готов был принять его ношу и справиться лучше него? Никто? Тогда не вам его и судить. Лорд Бастельеро?!

Грегор поднялся из кресла и поклонился.

- Я благодарю вас, милорд, за все сделанное, — сказал проклятый бастард, в упор глядя на него. - После смерти его величества Малкольма вы взяли на себя тяжелое бремя. Я помню, какой оставил столицу, отправляясь к Разлому, и то, что вернулся в живой город - ваша заслуга. Вы исполнили свой долг честно и доблестно. Лорд Аранвен. .. — Он должен был перевести взгляд на канцлера, но не сделал этого, продолжая глядеть Грегору глаза в глаза. - Прошу вас подготовить указ о должном награждении лорда Бастельеро. Орден Золотого Льва первой степени, насколько я понимаю?

«Золотой Лев? Высшая награда Дорвенанта? Снова?! Что за отвратительная и злая насмешка судьбы?!»

Грегор вспомнил, как получал награду из рук Малкольма, и ему показалось, что горло перехватило спазмом, так что воздух кончился. Рвануть бы сейчас жесткий, расшитый золотом ворот парадного мундира! Орден Льва?! За что?! За то, что хотел сунуть этого паршивца в Разлом? И сунул бы! Объяснив это и себе, и всем вокруг тем самым благом государства, чтоб его Бар-р-ргот побрал! И мы оба это понимаем и знаем! Что и ему, и мне просто повезло… Маленькая отважная Айлин сделала то, на что не решился бывший мэтр-командор, нынешний Архимаг, Избранный Претемной, чтоб и меня Бар-рготтоже побрал…

«Вот это месть, — подумал он в бессильном злом восхищении, слыша, как зал Совета наполняется осторожными почтительными шепотками. - А я еще боялся плахи?! Да он же казнил меня гораздо хуже! Всегда, всю жизнь мы оба будем помнить, что он держал мою жизнь в своих руках и не захотел ее взять. Больше того - награждает по заслугам…»

- Прошу прощения, ваше величество, но Орденом Льва первой степени нельзя награждать дважды, — церемонно напомнил Аранвен. - Лорд Бастельеро уже награжден им за спасение Дорвенанта во фраганской кампании.

- Ну, тогда это должен быть орден второй степени? - совершенно равнодушно предположил проклятый юнец. - Полагаюсь на вас в этих формальностях. Главное, чтобы мы достаточно ясно выразили нашу огромную благодарность лорду Бастельеро. За столь же огромную услугу, оказанную стране.

«Он меня тоже ненавидит, — понял Грегор, и эта мысль горькой сладостью коснулась его рассудка. - Хоть какое-то утешение. Ненавидит, но ничего не может сделать, потому что… Это справедливость? Или все-таки расчетливое желание и умение унизить? В этом юнце?! Впрочем, не такой уж он и юнец… Малкольм орал бы и кидался чернильницами, а потом уступил, как уступал почти всегда. А этот скрутил Совет одной рукой… одним броском секиры, словно дикий вольфгардец! Секиры, а не чернильницы! Но он не дикарь, обманываться не стоит. Он король. Мой король. И я даже в мыслях не могу добавить «будь он проклят», потому что… Не могу - и все. Присягнул ему и должен быть верен даже в этом.

- Вы очень великодушны, ваше величество, — сказал он, с трудом шевеля отвратительно пересохшим языком. - Право, я не заслуживаю такой милости.

- Это мне решать, — так же равнодушно бросил король. - Милорды Совет, я надеюсь, вы тоже должным образом благодарны лорду Бастельеро?

Шепотки стали громче и налились уверенностью. Один за другим лорды изъявляли уверенность в огромных заслугах протектора, восхищение справедливостью его величества, радость за Дорвенант, который теперь расцветет, и что там еще положено… Грегора замутило.

К счастью, большая часть Совета все-таки промолчала. Эддерли, Кастельмаро, Райнгартены… Те, кто был более осведомлен о положении дел или слишком умен, чтобы плясать в этом омерзительном балаганном представлении.

- Я надеюсь, лорд Бастельеро не поставит нам в вину, что праздник и бал в его честь будут даны позже, — добил его король с такой смертоносной точностью, что Грегор даже через ненависть опять преисполнился восхищением. - После траура…

«Я никогда не дам тебе забыть, — говорили ледяные голубые глаза, от взгляда которых Грегора зазнобило, и он снова поклонился, ища спасения в этикете. - Ни тот бал в честь победы, ни все, что случилось потом, ни визит к Вальдеронам, ни эти проклятые пять лет, ни решение принести меня в жертву… Великодушие, справедливость и благодарность - вот моя кара и месть. И мы оба это знаем».

- Садитесь, милорд, — сказал король, и в зале снова стало тихо. Грегор, не чуя под собой ног, почти рухнул в кресло. - Господа Совет, второй вопрос, о котором пойдет речь, это судьба лорда Саграсса, красного мага, который невольно способствовал заговору барготопоклонников. Именно невольно, как я убедился, изучив обстоятельства дела и выслушав доклад лорда Фарелла.

Итлиец все так же молча поклонился, только этим отличаясь от статуи.

- Как вам всем известно, — размеренно продолжил король, — я не могу отменить приговор лорду Саграссу, да и не собираюсь это делать. Однако убежден, что его следует смягчить, поскольку Саграсс выполнял приказание своего начальника, не зная, что тот преступник. Кроме того, часть вины Лионель Саграсс искупил, защищая Академию от демонов. Насколько мне известно, он проявил верность клятвам мага и был ранен, спасая адептов. Учитывая все это, я принял решение смягчить его участь и заменить смертную казнь каторгой.

Слово упало в полной тишине, и Грегор услышал, как по залу прокатились вздохи, а потом увидел, как изменились лица. Кто-то смотрел торжествующе, кто-то - сочувственно…

- Ваше величество!

Кастельмаро вскочил, но король осадил его резким приказом:

- Сядьте, милорд, я не договорил.

«Каторга, — в бессильном ужасе повторил про себя Грегор. - Дворянину?! Магу с выжженным даром?! Если повезет, Лионеля там просто убьют, если нет… Умирать в лапах отребья он будет медленно, позорно, мучительно… И это милость?! Я глупец, мне следовало проклясть Саграсса, пока была возможность . »

- Сегодня утром я подписал указ о назначении лорда Фарелла постоянным королевским следователем с почетным титулом «Рука короля», — невозмутимо сообщил этот самый король. - Лорду Фареллу вменяется в обязанность создать тайную службу для расследования любых преступлений, совершенных нашими подданными. Существованию службы лорда-канцлера это не противоречит, напротив, я рассчитываю, что эти службы будут помогать друг другу, как добрые верные братья. Лорд Фарелл получает соответствующие полномочия и будет отчитываться лично мне. - Он обвел взглядом ошеломленно молчащих от такой новости лордов и добавил: — Поскольку лорду Фареллу необходимы обученные люди, Лионель Саграсс передается в его ведомство для отбывания каторги в качестве боевого мага. Срок его службы - двадцать пять лет, как и положено для каторжных работ. Если Саграсс проживет это время, честно и старательно исполняя обязанности, ему будет возвращено право покинуть службу и распоряжаться собственной жизнью.

- Но как же… каторга - здесь? В Дорвенне? - пораженно произнес Дортмундер, кажется.

Грегор в ту сторону не смотрел, вглядываясь в лицо короля. Спокойное, лучащееся уверенностью в собственной правоте и какой-то хищной удовлетворенностью.

- И что? - поднял король брови. - Я не видел в законе точного указания, где именно следует отбывать каторгу. Служба лорда Фарелла безусловно будет связана с большим риском. Пусть лучше рискует осужденный преступник.

- А его титул? - не унимался Дортмундер. - Он же дворянин! Осужденный лишается титула и всех прав.

- Лионель Саграсс является опекуном двух малолетних братьев, — сухо сказал король. - Поскольку глава их рода не выполняет обязанности мужчины должным образом, младший лорд Саграсс больше десяти лет полностью содержит братьев и мать. Если мы лишим его прав, кто возьмет на себя ответственность за судьбу этих несчастных? Вы, милорд? Нет уж, пусть и дальше занимается этим. К тому же, насколько я понимаю, полный орденский маг не может не быть дворянином, это закон.

- Это закон! - одновременно подтвердили Эддерли и Райнгартен, а Кастельмаро озабоченно добавил: — Ваше величество, но это значит, что Саграссу не выжгут магический дар?

По залу снова пролетели шепотки…

- Выжечь дар?! - изумился король. - Милорд, вы это всерьез? Ваш Орден двенадцать лет учил этого человека! В стране отчаянно не хватает магов! А мы будем выжигать дар сильному опытному боевику?! И для чего он тогда нужен в службе лорда Фарелла? Нет уж, пусть отрабатывает магом, причем изо всех сил. Каторга есть каторга!

- Благодарю, ваше величество! - с чувством сказал Эддерли и добавил со смирением, которое вряд ли кого-то обмануло: — Ваше справедливое решение послужит всем должным уроком.

«Справедливое решение… — У Грегора окончательно упал с души камень размером с башню Архимага. - Каторга в столице, под началом этого итлийского пройдохи, но с сохранением титула и дара! Боги, да он же помиловал Саграсса, не нарушив букву закона! И… только полный безумец осмелится воспротивиться этому сейчас. Ведь секиры-то и вправду две… Не понимаю! Ничего не понимаю! Дать дворянство псу - и тут же накинуть узду на все Три Дюжины разом!»

- Желаете обсудить еще какой-то вопрос, ваше величество? - подсказал Аранвен.

- Непременно желаю, — согласился король и со вздохом заключил: — Но не сегодня. Через неделю состоится Совет, на котором обязаны присутствовать все главы Трех Дюжин. Это приказ, милорды. Я жду каждого. Больного, престарелого, попавшего в опалу… С многочисленными наследниками за неделю разберемся, я думаю! Те, кто служит в армии или за границей, должны получить отпуск, милорд Аранвен, проследите.

- Да, ваше величество, — поклонился канцлер.

- А вас, милорды Совет, я больше не задерживаю, — закончил король и вдруг встал: — Фарелл, идемте.

Не обращая больше внимания на поспешно вскакивающих лордов, он вышел так же стремительно, как вошел. Итлиец, торопливо поклонившись, выскочил следом. Аранвен оглядел растерянную толпу в которую превратилась высшая аристократия королевства, и тонкая удовлетворенная улыбка мелькнула на губах канцлера, затем он тоже склонил голову и ушел прежде, чем его успели остановить.

«И это только первый Совет? - в смятении подумал Грегор. - Благие Семеро, но я… Я оправдан?! Полностью оправдан и даже в милости! Я могу сделать предложение Айлин! Сегодня! Сейчас же! Нет, нужно съездить к ее брату, раз он вернулся. Руки благородной девицы просят у главы рода, Айлин больше не придется обижаться на мою неучтивость. А потом… потом я признаюсь ей и скажу все, о чем так долго молчал!»

Со всех сторон сыпались поздравления, и Грегор даже допускал, что некоторые были искренними. От Эддерли, например. От Кастельмаро и Мэрли… Нетерпеливо поблагодарив всех, он бросился прочь из зала, пробежал по дворцу, торопясь, как мальчишка, и не обращая внимания на вал катящихся перед ним и вокруг него разговоров. Выскочил на улицу и буквально прыгнул в экипаж, велев гнать к особняку Ревенгаров.

«Ай-лин, — стучали молоточки в висках. - Ай-лин…» И экипаж казался невыносимо медленным, так что Грегор успел дюжину раз пожалеть, что не поехал верхом!

…Артур Ревенгар ожидал его в гостиной - большой, отделанной светлыми сосновыми панелями и вообще, пожалуй, излишне нарядной. Свет заливал комнату, легко проникая через тонкие занавеси бледно-желтого арлезийского шелка и играя на полированном дереве стен. Обстановка, подобранная в тех же тонах с превеликой тщательностью, выдавала, что в доме уже давно единственной хозяйкой является женщина. И никакого следа мужчины, совершеннолетнего дворянина, офицера. Ни оружия на стенах, ни небрежно брошенной книги, карты или охотничьего арапника, зато повсюду бесчисленные статуэтки, безделушки и резные шкатулочки.

Плечистый шумный забияка Дориан в подобной комнате, конечно, все равно не потерялся бы, в отличие от его блеклого и нескладного наследника. Грегор даже не сразу его заметил - внимание невольно притянула вдовствующая леди, которая учтиво поднялась при появлении гостя, сделала реверанс и снова опустилась на обтянутый светлой тканью диван. Гвенивер Ревенгар, которую он не видел много лет, почти не изменилась и выглядела цветущей, несмотря на траур. Да, она до сих пор носила траур по мужу, хоть и не глубокий, но следовало признать, лиловое платье необыкновенно ей шло.

Подойдя, Грегор низко склонился над протянутой ему рукой, коснулся губами холеных белых пальчиков с единственным обручальным кольцом. Ему вдруг пришло в голову, что о визите в лазарет леди и лорда Ревенгаров секретарь не докладывал, по его словам, к Айлин приходила только тетушка. Неужели мать не бросилась к раненой дочери, как только та вернулась в Дорвенну? Да ей из уважения к материнским чувствам позволили бы навестить Айлин первой и даже ухаживать за бедной девочкой вместо штатных целительниц!

Выпрямившись, он отдал поклон Артуру, стоящему возле окна, и с одобрением подумал, что красно-черный мундир рейтарского полка мальчишке идет, делает его бледную вытянутую физиономию взрослее, а фигуру - мужественнее. Хотя, конечно, не Дориан, ничего близкого!

- Милорд, миледи! Позвольте пожелать вам доброго дня!

Гвенивер мило улыбнулась, а Артур учтиво поклонился, щелкнув каблуками начищенных сапог, и торопливо сказал:

- Милорд протектор, ваш визит - огромная честь для нашей семьи!

- К счастью, уже не протектор, — усмехнулся Грегор. - Вчера на коронации я имел честь вернуть меч протектора его величеству, а сегодня на королевском Совете мои действия были рассмотрены и одобрены, так что с этой ношей я благополучно простился.

- Дорвенант вам чрезвычайно обязан, лорд Бастельеро, — откликнулся Артур и дернул шнурок возле портьеры и велел появившейся горничной подать угощение, уточнив: - Вино или карвейн, милорд? Прошу вас, присаживайтесь!

- Бокал вина будет весьма кстати, — согласился Грегор, садясь в кресло возле низкого столика, такого же светлого, вычурного и нарядного, как все здесь. - Рад, что вы идете по стопам отца, лорд Артур. Командор Райнгартен отзывался о вас очень благосклонно, по его словам, вы достойный отважный офицер.

- Командор очень снисходителен к моим скромным заслугам, — торопливо сказал Артур, и его бледные щеки немного порозовели. - Но я надеюсь, что в армии могу быть полезен Дорвенанту и его величеству… И отец… думаю, он был бы доволен…

Он метнул на леди Гвенивер быстрый взгляд, и та ответила ободряющей улыбкой. А Грегор внутренне поморщился. Да, Артуру всего восемнадцать, но какая разница с его сестрой! Ну какой глава рода может получиться из этого вчерашнего мальчика, до сих пор так отчаянно жаждущего если не отцовского, то хотя бы материнского одобрения. Или он слишком придирчив к Артуру? Интересно, Эжен похвалил его из простой любезности или мальчишка действительно проявил себя в боях с демонами? Все-таки кровь не вода, особенно золотая, Ревенгары служат поколениями…

Горничная с подносом тихонько скользнула в комнату, и на столе тут же появилась бутылка вина, а за ней - бокалы, чашка шамьета для леди Гвенивер, пирожные, фрукты и крошечные, по южной моде, готовые закуски из ветчины, сыра и паштетов. Артур, выполняя долг хозяина, откупорил бутылку, наполнил бокалы и присел во второе кресло между матерью и гостем. Дождался, пока Грегор пригубит вино, немного отпил сам и слегка неуверенным голосом поинтересовался:

- Простите за неучтивость, милорд, но я уверен, что вы чрезвычайно занятой человек. Чему мы обязаны честью вашего визита?

«Что ж, по меньшей мере одно свойство юный Артур точно унаследовал от Дориана - стремление переходить к делу как можно скорее, не отвлекаясь на тупости вроде обязательных по этикету разговоров о погоде и новостях. В точности, как его сестра», — признал Грегор и хотел уже начать главный разговор, но вместо этого неожиданно для самого себя сказал:

- Я решил сообщить вам лично, что здоровье ваше сестры больше не вызывает опасений. Полагаю, теперь, когда вы вернулись, она будет рада увидеться с вами.

- О… да, конечно! - Артур вдруг покраснел сильнее и как-то странно замялся, но тут же выговорил: - Разумеется, я навещу ее сегодня же. Благодарю, милорд! Это так любезно с вашей стороны! Матушка, вы ведь тоже захотите поехать со мной?

- Навестить нашу дорогую Айлин?

Любезная улыбка леди Ревенгар вызвала в памяти Грегора учебник по этикету, но ничем не походила на радость матери, которой предложили увидеть дочь.

«Кстати, а когда они виделись в последний раз? - недоуменно спросил себя Грегор. - На зимних каникулах, вероятно? Ведь Айлин проводила их не в Академии, значит, дома? Ну разумеется, где же еще?»

- Я буду счастлива ее повидать, — продолжила леди все так же любезно и благовоспитанно. - Теперь, когда мой дорогой Артур вернулся…

- Теперь? - Молодой Ревенгар повернулся к ней и уточнил: — Миледи матушка, правильно ли я понимаю, что вы еще не ездили к Айлин? Ведь посещения разрешили не сегодня, не так ли, милорд?

- Уже около недели, — подтвердил Грегор и не отказал себе в удовольствии добавить: - Насколько мне известно, ваша сестра госпожа Арментрот пришла в первый же день.

- Ах, Элоиза ничем не занята… — Улыбка леди не поблекла, но взгляд виновато вильнул в сторону и тут же стал снова непроницаемо умильным. - Увы, я слишком поздно получила известие, что Айлин вернулась. Я… Меня не было дома! Я гостила у другой своей сестры, леди Мэйв Гленнахан! Ее дочери пришло время разрешиться от бремени, и я… я должна была поддержать бедняжку Мэйв, она так беспокоилась! Буквально сходила с ума от тревоги!

- Я очень рад за кузину, — нахмурился Артур, — но… Вы ведь вернулись домой, и неужели вам не сообщили…

Он осекся, и Грегор даже посочувствовал юноше. Конечно, семейная ссора в присутствии гостя недопустима, но узнать, что твоей тяжело раненой сестре родная мать предпочла беременную племянницу… Словно у той нет собственной семьи! А к Айлин снова кинулась на помощь тетушка! Впрочем, стоить вспомнить скандал с похоронами Дориана и больше не удивляться.

- О, конечно, теперь я буду счастлива навестить нашу дорогую девочку! - поспешно добавила леди Гвенивер. - Артур, дорогой, ты должен меня простить! Ты же знаешь, я не выезжаю из дома без тебя! А отправиться в Академию в одиночестве, без сопровождения мужчины…

- Не знал, что Академия, которой я имею честь руководить, вызывает у вас такие чувства. - Грегор приподнял брови, не испытывая ни малейшего сочувствия к этой дуре. Ни прошлый визит в Академию, ни похороны Дориана он ей забывать не собирался. - Уверяю вас, это достаточно приличное место, чтобы леди могла там чувствовать себя в полной безопасности. Во всяком случае, матери других адепток и адептов придерживаются именно такого мнения. Леди Эддерли, например, леди Аранвен и Мэрли…

- Мы навестим Айлин сегодня же! - звонко сказал Артур, и Грегор умолк. - И чрезвычайно благодарны вам, милорд Архимаг, за известие!

Гвенивер сложила руки на коленях и терзала в пальчиках белоснежный вышитый платок, лишь этим выдавая волнение. Грегор же сделал еще один глоток очень недурного вина - еще Дориан закладывал в погреба, видимо - и признался:

- Это не единственная причина моего визита, лорд Артур. Я… прошу у вас руки вашей сестры. И, разумеется, очень надеюсь, что вы не видите причин для отказа.

Последнее он добавил только из вежливости - Гвенивер Ревенгар беззвучно ахнула, прижав ладони к щекам, и вскочила на ноги.

- Милорд Бастельеро! Такая честь, — пролепетала она дрожащим голосом. - Мы, конечно…

- Одно мгновение, миледи матушка, — прервал ее вдруг нахмурившийся Артур, и Грегор невольно поразился. Так у этого бесцветного паренька есть собственное мнение?! - Прежде чем я приму решение, милорд, я должен узнать, почему вы хотите жениться на моей сестре?

- Это мое дело, милорд Ревенгар, — уронил Грегор старательно вежливо, надеясь, что в его голосе не сквозит изумление от бестактности вопроса.

- И мое тоже! - упрямо возразил мальчишка, выпячивая челюсть и на какой-то миг вдруг показавшись Грегору ужасно похожим на того Дориана, с которым тогда еще адепт Бастельеро не раз сходился в строго запрещенных дуэлях! - Милорд, нам обоим известны обстоятельства, которые вызывают в обществе много слухов. Я… имею в виду обстоятельства этого похода, —уточнил он, уже окончательно заливаясь краской. — Вы должны понять меня, милорд! Я испытываю глубокое уважение и к вам, и к вашим заслугам… Но Айлин - моя сестра, и я не отдам ее человеку, который может поставить ей в вину ее прошлое… Даже если ее репутация навсегда погибла!

- Артур! Что ты говоришь, дорогой! - снова ахнула Гвенивер, бессильно опускаясь на диван, и Грегор понял: женщина смертельно боится, что брак сорвется.

- То, что считаю нужным, дорогая матушка, — сдержанно проговорил Артур, и его тон являл потрясающую смесь нежелания обидеть мать и в то же время твердости. - Лорд Бастельеро?

- Ни слова больше о репутации вашей сестры, — холодно проговорил Грегор. - Я ни в коей мере не считаю ее запятнанной. Клянусь Благими, что считаю леди Айлин безупречно добродетельной девицей! Она достойна уважения и восхищения за свой подвиг и жертвы, которые принесла. Что до слухов… Я никому не советовал бы сказать хоть одно неучтивое слово о леди Айлин в моем присутствии. И если моих ушей достигнет имя того, кто распускает сплетни, этому человеку придется пожалеть. Клянусь в этом памятью вашего отца, которого я уважал так же, как надеюсь уважать вас, лорд Артур.

- Мои… извинения, милорд. - Голос Артура все-таки едва заметно дрогнул от облегчения, но Грегор вполне это понимал. Вот такие объяснения слишком часто заканчиваются дуэлью, а юный лейтенант ему не соперник, не говоря уж о том, что это брат Айлин. - Но… О, простите! У вас такая разница в возрасте…

- Я маг, - позволил себе Грегор небрежно пожать плечами, напоминая столь очевидную истину. - Мы старимся позже. Уверяю, вашу сестру ждет много лет полноценной семейной жизни.

- А… ее учеба…

Артур выглядел окончательно сконфуженным, но Грегор начинал понемногу его уважать. В самом деле, другой брат девицы, о которой неизбежны подобные сплетни, был бы рад отдать ее вообще кому угодно в жены, лишь бы прикрыть семейный позор. А этот юнец на грани того, чтобы отказать. И кому?! Лучшему жениху королевства, назовем вещи своими именами. Одному из богатейших лордов Трех Дюжин, Архимагу, не говоря о прежних заслугах!

- Полагаю, уж этот вопрос мне удастся решить. - Он слегка улыбнулся и негромко сказал: — Артур… Позвольте мне вас так назвать на правах старшего, сослуживца вашего отца и, может быть, вашего будущего родственника… Я люблю вашу сестру. Клянусь в этом чем угодно. Люблю всем сердцем. Я обещаю беречь ее, как драгоценнейшее сокровище. Я знаю, что о ней уже говорят и будут говорить. Но уверяю, у леди Айлин не будет более старательного защитника ее чести и спокойствия. Я намерен сделать ее счастливой и прошу лишь одного, чтобы вы позволили мне это.

- Я… Да, милорд, — выдавил мальчишка под его взглядом и явно из последних сил уточнил: — Разумеется, если она сама даст вам согласие. Вы же понимаете, я… Я был бы рад стать вашим родственником, но принуждать Айлин не стану.

- Артур! - взвизгнула леди Гвенивер, изрядно потеряв свои прекрасные манеры. - Ты глава рода, помни об этом!

- Я помню, матушка, — отрезал мальчишка. - И считаю, что моя сестра достойна сама решать, кто может составить ее счастье.

- Вы совершенно правы. - Грегор встал и поклонился. - Лорд Артур, вы соблаговолите узнать мнение своей сестры и передать его мне?

- Сегодня же, милорд!

Артур встал и ответил очень почтительным поклоном, а потом признался:

- Я буду счастлив, если она согласится.

«Не больше, чем я, — подумал Грегор. - Сегодня… Ну что ж, к вечеру все наконец решится. Я как раз успею заехать домой за кольцом и в цветочную лавку за букетом. Боги, я же был настолько безумен в прошлый раз, что даже не сделал предложение, как положено! С парой обручальных колец для жениха и невесты, цветами, нужными словами… Притащил ей одно родовое кольцо в кармане, как… простолюдин какой-то! Бедная девочка, представляю, что она обо мне думала после такого начала наших отношений. Ничуть не удивляюсь, что отказала!»

- Жду известий с нетерпением, — ответил он и посмотрел на застывшую женщину, что вцепилась в измятый платок.

Ну что ж, во всяком случае, с половиной его будущих родственников вполне можно иметь дело. А леди Гвенивер… Кажется, Айлин совершенно не привязана к матушке и вряд ли захочет видеть ее чаще, чем положено приличиями. Этому Грегор был бы только рад.