ГЛАВА 8. Разорванные узы

В дверь палаты постучали, и Айлин отложила фраганский роман, принесенный Иоландой вместе с очередной порцией домашних пирожков. Села на кровати, одернула мантию…

- Входите!

Может быть, это Кармель?! Конечно, обязанности магистра требуют немало времени, но день клонится к вечеру, занятия уже закончились. Или кто-то из друзей решил заглянуть? Или…

На пороге, не выпуская дверную ручку, замер юноша, показавшийся смутно знакомым. Нет ни малейших сомнений, что Айлин уже где-то видела это вытянутое лицо, узкие губы, тонкий прямой нос, пожалуй, тоже немного длинный и с полоской тщательно отращиваемых усов под ним, этот высокий лоб, ровные дуги бровей и светло-серые глаза… Какая же она глупая - конечно, видела много раз! В картинной галерее Ревенгаров, когда еще жила дома! На любом из многочисленных портретов ее предков! Нежданный гость был ужасно похож на отца и даже одет в рейтарский мундир, судя по цветам. Артур служит в армии?! Ах да, лорд Райнгартен говорил об этом на свадьбе Аластора… Пять лет! Они не виделись пять лет…

Словно спохватившись, брат немного отступил, пропуская вперед женщину в темно-лиловом платье с серебряной оторочкой. Рыжие волосы, уложенные в высокую прическу, ярко блеснули на солнце, женщина растянула губы в сладкой улыбке, и Айлин невольно нахмурилась, вставая. Миледи… Нет, не миледи матушка. Просто леди - и все тут. Она ничего не забыла и не простила за эти пять лет! Во всяком случае, не простила леди Ревенгар, из-за которой не смогла проводить отца!

- Моя дорогая Айлин! - пропела леди, делая шаг ей навстречу и протягивая руки, будто ждала, что ей кинутся в объятия. - Бедная моя девочка! Ты так выросла! Но похудела, побледнела… За тобой хорошо ухаживают, милая?

Что ж, зато сама леди Гвенивер ничуть не подурнела за эти годы. Напротив, расцвела еще ярче, несмотря на траур. Сливочно-белая кожа без единой морщинки, яркая зелень глаз и победоносное сияние волос просто поражали! И даже в талии не располнела, зато формы остались роскошно округлыми… Айлин вспомнила, что видит каждое утро и вечер в зеркале, и не без труда подавила острую гадкую зависть: ну и что, если ей далеко до этой роскошной красавицы? Зато Кармель любит именно ее, а не эту… зрелую даму, вот!

- Великолепно, миледи, — сухо заверила ее Айлин и вместо реверанса, положенного этикетом, вежливо склонила голову в малом поклоне, тут же выпрямившись.

Это ведь они пришли ее навестить, верно? Значит, следует держаться, как положено хозяйке… пусть даже хозяйке палаты в крыле целителей.

Гвенивер, удивленно расширив глаза и не дождавшись объятий, захлопала ресницами и опустила руки, а Артур, от которого Айлин ждала ответного поклона, стремительно обошел мать и выпалил:

- Сестра? Как ты… Как ты себя чувствуешь? Я только сегодня вернулся из полка и узнал… Узнал, что к тебе можно… Ты здорова?

- Благодарю, милорд. Я вполне здорова и рада вас приветствовать, — произнесла Айлин с должной любезностью и удивилась: оказывается, ей совсем не обидно. Вот ни чуточки! А непринужденная вежливость дается так легко, словно они расстались несколько часов назад, а не пять долгих лет. - Надеюсь, ваша служба тоже проходит благополучно?

- Айлин… - Артур чуть отшатнулся и растерянно вгляделся в нее, но тут же снова заговорил: - Я так рад! Матушка права, ты совсем… совсем взрослая! И такая красивая… Прости… Я знаю, мне следовало давно приехать, но ты не отвечала на письма, а я…

И правда, не отвечала. Айлин вспомнила конверты, которые аккуратно приходили на каждый праздник, и ощутила нечто вроде укола совести. Так Артур действительно хотел помириться? Эти письма… Они были не только ради этикета? Но… тогда почему действительно ни разу не приехал? Матушка не отпускала далеко от юбки?!

Она привычно искала в себе злость и обиду, но что-то подсказывало, что вот с таким Артуром, тоже вытянувшимся, повзрослевшим, где-то заполучившим тонкий шрам над правой бровью - она, может, и смогла бы общаться. Ну вдруг?

- Я… Мне жаль… — выдавила Айлин и спохватилась: — Да проходите же, прошу! Миледи, присаживайтесь! Лорд Артур…

- Ты можешь звать меня братом, — укоризненно сказал… ее брат?

Все-таки брат, а не просто чужой человек? Может, и леди Гвенивер, наконец, что-то поняла?

- Дорогая, неужели ты живешь в этой… комнате? - протянула леди, оглядывая палату, в которой, как нарочно, наблюдался некоторый беспорядок.

Нет, разумеется, в лазарете везде было чисто, но… Пара мантий, что они с Иоландой подгоняли все утро, так и осталась висеть на спинке стула, чашки из-под шамьета стояли на столике рядом с букетом роз, уже слегка увядших… На кровати Лучано поверх покрывала лежал футляр с Ласточкой, за которой Айлин клятвенно обещала присмотреть, и одна из потрепанных в дороге сумок итлийца, а из-под кровати Аластора предательски выглядывали задние лапы и хвост развалившегося там Пушка. И это еще Перлюрена забрала Иоланда!

- Это называется палата, миледи, — церемонно подсказала Айлин. - Да, пока что я живу именно здесь.

«В лазарете, где мне едва спасли жизнь после того, что я сделала», — хотела добавить она, но подумала, что это будет слишком хвастливо. Отец никогда не хвалился тем, что совершил на войне.

Поджав губы, леди присела на другой стул, свободный от мантий, Артур же, окинув палату внимательным взглядом, наверняка тоже заметил все, но… промолчал и просто встал возле шкафа, неуловимо напоминая выправкой и отца, и лорда Кастельмаро, и вообще всех знакомых Айлин взрослых магов-боевиков.

- В каком полку ты служишь? - спросила Айлин, когда молчание начало становиться неловким. - И где он сейчас?

- Во втором рейтарском, — оживился Артур. - Сначала я служил под началом лорда Кастельмаро, мы гоняли мародеров под Дорвенной, а потом нас отправили в Мервиль на истребление демонов. Те еще твари! О, прости, тебе, наверное, неприятно о них слушать…

Его скулы едва заметно порозовели, и брат запнулся, виновато посмотрев на Айлин, которая фыркнула про себя. Вот в этом ничего не изменилось! Он до сих пор думает, что она изнеженная девчонка!

- Я видела демонов, — ответила она коротко, а потом не удержалась и невозмутимо добавила, бросив короткий взгляд на Гвенивер: — Твари и правда противные, но горят неплохо. Главное, близко их не подпускать.

- А… это да, — растерянно согласился Артур и вздохнул: — Айлин, ты… тебе еще долго здесь нужно находиться? Я могу поговорить с целителями… И мы поедем домой!

На миг мелькнуло подозрение, что Артур знает о браслетах, о том, что ее магический дар надолго заблокирован. И сразу же Айлин прошила игла страха, что брат собирается забрать ее в особняк Ревенгаров. Официально он все еще глава ее рода, у него есть на это право! Тетушка давным-давно объяснила, что отречение двенадцатилетней девочки не может быть признано по закону, даже если было сделано при свидетелях. Она же была несовершеннолетней и по светским законам, и по орденским.

- Домой? - уточнила Айлин с проснувшейся подозрительностью. - Зачем?

- Погостить, - также растерянно и вроде бы искренне отозвался Артур. - Мы долго не виделись! Неужели тебя не отпустят? Если нужно, я заплачу целителям, чтобы они послали с тобой кого-нибудь. У меня такой короткий отпуск, я хочу провести его с семьей, и еще… есть некоторые обстоятельства…

Светлые скулы Артура, гладкие и чистые, как у девушки, порозовели еще сильнее, а леди Гвенивер, снова сладко улыбнувшись, пояснила:

- Дорогая, мы приехали с прекрасным известием! Артур так застенчив, он не решается сказать…

- Матушка! - воскликнул Артур, обернувшись к ней, и Айлин про себя хихикнула: кажется, подозрение в застенчивости лейтенанту второго рейтарского полка не показалось лестным. - Позвольте, я сам.

Снова повернувшись к Айлин, он быстро облизал губы, сглотнул, вскинул подбородок, выпрямившись еще сильнее, и выпалил:

- Сестра, сегодня у меня просили твоей руки! Очень достойный человек!

- Моей… руки? - ошеломленно переспросила Айлин, разом лишившись всякого желания шутить даже молча. - Руки?!

- Ну да, — подтвердил Артур, и его светло-серые глаза просто просияли искренней радостью. - Разве не прекрасно? Это великолепная партия, а главное, я уверен, что ты… очень дорога этому человеку.

- Очень дорога… — снова повторила Айлин.

Мысли метались, как переполошенные летучие мыши - видела она такое в старых склепах. Артур смотрел на нее ликующе, леди Гвенивер - с непроницаемой любезной улыбкой, от которой Айлин уже мутило. И никак не удавалось понять, неужели Кармель отправился переговорить с ее родственниками, не предупредив?! Нет, он не мог… Он так деликатен! И он отлично знает, что Айлин об этом думает… Нет, невозможно. Разве что… он хотел сделать сюрприз?

- Могу я узнать, кто этот достойный человек? - осторожно спросила Айлин, складывая руки на коленях и прикрывая ладонью второй руки палец с обручальным перстнем.

Если Артур назовет имя магистра Роверстана… Ох, она простит это Кармелю! Наверное, он действительно хотел сделать ей приятное, притом она ведь сама желала стать настоящей леди, безупречной хотя бы после свадьбы, раз уж сейчас от ее репутации…

- Лорд Бастельеро! - выпалил Артур и уточнил, словно в этом была необходимость: — Лорд Грегор Бастельеро!

- Лорд… Бастельеро… — повторила Айлин, словно во сне, и вдруг очнулась: — Он просил моей руки?! У тебя?!

- А у кого же еще? - недоуменно воззрился на нее Артур.

Действительно, у кого еще?! После ее отказа лорд Бастельеро не придумал ничего лучше, чем отправиться к ее брату! И договориться с ним, словно Айлин - бессловесная тварь вроде лошади, которую можно просто продать! Передать из рук в руки, не спросив ее мнения!

- Это прекрасная партия, дорогая, — вставила леди Гвенивер, немного подаваясь вперед и жадно, как показалось Айлин, глядя ей в лицо. - Лучший жених королевства! Ах, дорогая, как же я за тебя счастлива!

- Счастливы? И ты тоже? - яростно взглянула она в лицо Артура, на котором радость медленно сменялась недоумением. - А меня никто не желает спросить, хочу ли я выходить за него замуж?

- Так я ради этого и приехал, — заверил ее Артур. - То есть… Не только! Я просто хотел тебя повидать, клянусь Пресветлым! Но лорд Грегор просил… И я обещал узнать у тебя… Айлин, ты примешь его предложение?

- Разумеется, она его примет! - снова подала голос леди Гвенивер. - Как иначе?

- Матушка! - уже раздраженно оборвал ее Артур. - Прошу вас! Я хочу услышать Айлин!

«Услышать… Услышать ее… То есть Артур еще не дал согласия? - Мысли продолжали перебивать одна другую, и Айлин прижала к загоревшимся щекам ладони. - Он еще не согласился. Все-таки не предал меня окончательно… И, значит, еще не все потеряно… Ну конечно, он же просто не знает! Артур не знает, что у меня есть жених! Брат беспокоится, что теперь, без репутации приличной девицы, я не смогу найти себе мужа, вот и… Ну да, лорд Бастельеро и вправду прекрасный жених… Знатен, богат, прославился подвигами и на вершине карьеры… И даже не был женат! Прекрасный, просто великолепный жених… вот только что же он преследует именно меня?! Можно подумать, на свете мало девиц! Да любая в Дорвенанте будет счастлива! А он по-прежнему думает, что обязан… Баргот бы побрал все его обязательства!»

Айлин убрала руки от лица и с вызовом посмотрела на Артура. В сторону леди Гвенивер ей и взгляда кидать не хотелось - там она помощи точно не дождется.

- Артур… Милорд брат мой, - поправилась она, вспомнив, как для Артура важен этикет. - Я благодарю вас за заботу. И очень рада увидеться, честное слово. Я… Наверное, я была неправа, не отвечая на ваши письма. Мне жаль… И я надеюсь, что теперь все будет иначе, но… - По мере ее слов на лицо Артура возвращалось все то же искреннее удовольствие, даже счастье, так что Айлин почувствовала себя негодяйкой, отнимающей у ребенка леденец, но решительно закончила: — Я не выйду за лорда Бастельеро. Простите. Я… У меня…

- Как не выйдешь? - взвизгнула леди Гвенивер, вскакивая. - Глупая девчонка! Да ты что, не понимаешь, какая это честь?! Лорд Бастельеро берет тебя в жены, несмотря на репутацию! Тебя! Мне вся столица наперебой пересказывает, как ты таскалась неизвестно где с двумя мужчинами… Спала с ними в этой… как ее… Одна! И ты еще смеешь отказывать жениху? Который так великодушен, что обещает никогда тебе этого не припоминать?!

- Матушка! Прошу вас! - рыкнул Артур. - Прекратите!

- Великодушен? - по-гадючьи прошипела Айлин. - О, в самом деле, какое беспримерное… великодушие… Он обещает мне не припоминать?

- Айлин! Матушка! - воззвал Артур. - Перестаньте, прошу вас! Айлин, сестра, ты неверно поняла! То есть лорд Грегор действительно обещал, но лишь потому, что не считает тебя… падшей. Он так не думает, понимаешь?

- Премного ему благодарна! - выкрикнула Айлин. - И за оказанную честь - тоже! Но уж как-нибудь постараюсь без нее обойтись! А если я слишком испачкана для вашего добродетельного дома, так и в гости не напрашиваюсь! Подумаешь, пять лет обходилась - и еще всю жизнь обходиться готова! А вы, миледи, передавайте этой вашей всей Дорвенне… Впрочем, нет, от меня ничего не передавайте! Эти сплетницы не заслужили, чтобы я перед ними оправдывалась!

- Айлин… — Растерянный Артур сделал к ней шаг, пытаясь то ли обнять, то ли удержать…

Вскочив, Айлин мгновенно оказалась за кроватью, выкрикнув:

- Не подходи! Я никуда не поеду, слышишь? И за лорда Бастельеро не пойду! Никогда! Ни за что! Будь он хоть последним мужчиной в Эдоре!

- Дура! - снова взвизгнула леди Гвенивер. - Останешься с репутацией шлюхи? Опозоренной девки?

- Не ваше дело! - крикнула Айлин, с ужасом чувствуя, как к горлу подступают рыдания.

Нельзя! Нельзя плакать перед этими… Она должна быть сильнее!

- Айлин, перестань! - прикрикнул теперь уже на нее Артур. - Матушка, прошу вас замолчать!

- Паршивка! - не унималась леди, сплетя перед собой руки и напоказ ломая пальцы. - Неблагодарная мерзавка! Артур, ну что ты ее слушаешь? Немедленно забери домой! Вот этому ее здесь учили пять лет?! Развратничать?! Не слушаться брата?! Ты глава рода, не забывай об этом!

- Матушка! Да прекратите же!

Айлин в отчаянии оглядела палату, как никогда остро, до боли жалея о браслетах-ограничителях. Будь она магессой, никого не подпустила бы к себе! А потом… Потом… Конечно, лорд Бастельеро разгневается! Пусть даже ей придется уйти из Академии! Но Кармель ее не бросит, он заберет ее… Дурочка, ну почему она сама не уговорила его ехать в храм Странника?! Сейчас показала бы настоящий обручальный перстень - и все! Над замужней женщиной никто не властен, кроме мужа, а леди Гвенивер захлебнулась бы ядом!

- Только попробуйте меня забрать силой, прокляну! - звонким от отчаяния голосом воскликнула Айлин и сложила пальцы в совершенно бессмысленную фигуру.

Леди Гвенивер побелела и завизжала. Артур мгновенно оказался между нею и Айлин, что-то говоря, его губы шевелились, но за верещаньем ничего не было слышно. Дверь распахнулась, и в палату влетел дежурный целитель, а следом за ним еще один. Мгновенно оценив обстановку, они подхватили леди Гвенивер под руки и вынесли из палаты, на ходу уговаривая успокоиться. Дверь с шумом захлопнулась, и Айлин осталась наедине с Артуром, который смотрел на нее с изумленным гневом.

- Айлин… Ты… Прокляла бы матушку?!

- А ты попытайся забрать меня домой - и узнаешь! - огрызнулась Айлин, борясь со слезами. - Ненавижу ее! Ненавижу, слышишь?! Почему она… все портит?! Всегда?!

- Айлин, она… Она тебя любит! Нуда, по-своему! Матушка бывает очень резка… - торопливо поправился Артур. - Но… Айлин, подумай, прошу тебя. Не так уж она неправа! Я не собираюсь тебя принуждать, клянусь! Но чем тебе не нравится лорд Бастельеро?! И что, если ты действительно больше ни за кого не выйдешь замуж?! Я надеялся, что к тебе посватается Эддерли или Аранвен. Вы дружили, да и по возрасту они больше тебе подходят… Но ты же сама видишь…

- Не твое дело, за кого я выйду, — всхлипнула Айлин, чувствуя, что вот сейчас у нее никаких сил говорить о Кармеле, признаваться, что уже помолвлена и счастлива.

Только не после всей этой грязи! Ее назвали шлюхой! Неблагодарной! И развратницей! И еще как-то… А Артур считает это всего лишь резкостью? И после этого разговаривать с ним о чем-то?

- Ну, хватит, — нахмурился брат, разглядывая ее с выражением, которое Айлин сквозь пелену слез, застеливших глаза, не смогла понять. - Прости, сестра, но я вижу, пребывание в Академии тебе и правда не на пользу. Обещаю, дома тебе станет легче. Я поговорю с матушкой, она извинится. Аты отдохнешь…

- Никогда! - яростно сообщила Айлин, и тут дверь опять распахнулась. - Я никогда… О, Претемнейшая, как же вы вовремя! - выдохнула она с невероятным облегчением, встретив удивленные взгляды Аластора и Лучано.

Вот и единственно возможный выход из всей этой мерзости! Два свидетеля благородной крови - вполне достаточно! А то, что один из них король, это еще лучше! То, что сделано в присутствии его величества, никто не посмеет оспорить!

- Прошу вас быть свидетелями! - снова звонко крикнула она сквозь слезы, что уже текли по лицу. - Я, Айлин Мелисса Элоиза Игрейна Ревенгар! По доброй воле отрекаюсь от рода моих предков! Отрекаюсь от крови Ревенгаров! От их защиты, их помощи, их наследства, любых клятв, исполненных и не исполненных! Отрекаюсь! Отрекаюсь!

- Айлин! С ума сошла! - отчаянно крикнул Артур и рванулся к ней, но Лучано с кошачьей ловкостью поставил ему подножку, и брат… бывший брат полетел на пол, выставив перед собой руки.

Тут же вскочил, обернулся и зло велел:

- Оставьте нас! Моя сестра не в себе!

- Уже нет, — с горькой усталостью возразила Айлин, не пытаясь остановить слезы. - Я вам больше не сестра, лорд Ревенгар. И прошу вас покинуть эту палату, ясно? Вам здесь не место. - Она рассмеялась, сама испугавшись собственной странной веселости, и добавила, переводя взгляд с Артура на Аластора и Лучано: - Прошу вас уйти… милорд… Вы ведь так… чтите этикет… Я не могу находиться рядом… с посторонним мужчиной… Да уйдите же! - сорвалась она на крик и бессильно опустилась на подвернувшуюся кровать Аластора.

- Это ничего не значит! - отчаянно сказал Артур. - Господа, это наше семейное дело! Оставьте нас! Я должен успокоить сестру!

- Сестру? - тихо, очень мягко и почему-то жутко выдохнул Аластор. - Сестру, да? Которую ты довел… до такого?

А потом просто взял Артура в охапку и… вынес из палаты в коридор. Айлин услышала притушенный вскрик, потом какой-то грохот.

- Убьет же… — одними губами прошептал Лучано и вылетел вслед за ними.

«Вот и все, — отрешенно подумала Айлин, у которой слезы наконец-то хлынули, больше ничем не сдерживаемые. - Теперь все по правилам. Я теперь безродная… простолюдинка. Теперь уже точно не леди. И если Кармель… Если он не захочет… Я его даже осудить не смогу… И не жалею, ясно?! Ни о чем не жалею…»

Из коридора доносились непонятные звуки, голоса, но она рухнула на постель и зарыдала, сотрясаясь от всхлипываний.

- Продай, — посоветовал Аластор, задумчиво рассматривая красивого солового жеребца с белой отметиной на лбу. - Или в карты проиграй при случае.

- Что, плохой? - удивился Лучано.

Знатоком лошадиных статей он себя не считал, но конь, на его взгляд, был исключительно хорош - поджарый, с тонкими стройными ногами, гордо посаженной головой и хитрыми блестящими глазами. Выведенный конюхом во двор, он нетерпеливо переступал копытами, помахивал роскошным хвостом и пофыркивал, словно красуясь перед зрителями.

- Сорочий глаз, — уронил Аластор. Снисходительно глянул на ничего не понявшего Лучано и пояснил: — Посмотри, у него белки вокруг зрачков видно. Верная примета, что характер дурной. Не просто норовистый, а с хитринкой, причем не узнаешь, когда она вылезет. Будешь месяцами на нем ездить, а потом он подгадает момент - и скинет тебя. Так-то жеребчик славный, дадут за него немало, но всадник ему нужен другой, в тебе он мигом слабину почует.

Он уверенно погладил коня по морде, и жеребец притих, но все равно косился на людей этим своим сорочьим глазом, которого Лучано ни за что бы не заметил и не распознал. Интересно, а Саграсс эту загадочную примету видит? Боевик держался немного в стороне, храня почтительное молчание в присутствии короля и нового начальства. Лучано с сожалением посмотрел на солового красавца и молча согласился, что конь, от которого нужно ждать пакостей в самый неподходящий момент, ему никак не подходит. Вот чем хороши кобылки лорда Кастельмаро, так это покладистым характером и замечательной выучкой. Эх, бедная Беллочка…

- Ты же все равно ездишь на Донне, разве нет? - спросил Альс, будто читая его мысли. - Чем она тебе плоха?

- Может, тем, что ее стоит вернуть? - вздохнул Лучано и признался: - Хотя очень не хочется!

- Ну и не возвращай, — пожал плечами Альс. - Скажи Кастельмаро, я ему отдам взамен пару не хуже. А если вдруг упрется, предложи этого жеребца, он отличных фраганских кровей, на таком и лорду из Трех Дюжин ездить не зазорно. Кастельмаро - всадник опытный, у него соловый не забалует.

- Спасибо, — с искренней признательностью кивнул Лучано и махнул конюху, который поспешил увести жеребца. - Ну что, посмотрим палаццо? Прошу, благородные синьоры!

Немедленно подскочивший управляющий вывел их во двор, аккуратно мощеный и чисто выметенный, но унылый - ни кадок с цветами, ни нарядной террасы с навесом, увитым виноградными лозами. Лучано вспомнил сад мастера Ларци - и молча вздохнул опять. Хороший садовник быстро поправит дело, но стоит ли его нанимать? Что бы ни говорил Альс, но поверить, что гильдия его отпустит, Лучано не мог. А если даже… Еще ведь имеется проклятие, спящее под сердцем, и предсказание Минри. Нет, обживать особняк, рассчитывая на долгую жизнь, вряд ли стоит.

С другой стороны, вот синьор Саграсс еще пару дней назад был уверен в скорой казни - и что? Осматривает вместе с ними большой двухэтажный дом, изо всех сил пытаясь не показывать растерянность от таких перемен в своей судьбе. Лучано про себя усмехнулся, слушая рассказ управляющего о перестройках, сделанных при прежнем хозяине, и мысленно вернулся на пару часов назад.

…Приведя боевика в комнату, смежную с королевской спальней, он снова растопил магическую жаровню и поставил шэнье, пояснив:

- Вы ведь так и не выпили шамьета в компании его величества и грандсиньора канцлера, верно? А если нам предстоит работать вместе, я просто обязан выяснить, какой шамьет вы предпочитаете.

- А он бывает разный?

От удивления Саграсс на мгновение оттаял, и Лучано фыркнул:

- Представьте себе! Ладно, для начала попробуем почти обычный рецепт! Да присядьте же, Лионель!

Он и сам не знал, почему сразу взял с боевиком именно такой тон, почти дружеский, слегка снисходительный и очень далекий от этикета, обязательного между двумя благородными синьорами, один из которых выше по происхождению, а второй - по положению. Может быть, потому, что с этого началось их знакомство в тюрьме Академии. А может, потому что прекрасно помнил отвратительного старика, который был начальником Саграсса раньше. Помнил - и собирался сделать все, чтобы обернуть сравнение в свою пользу.

Синьор камердинер вчера прекрасно поработал: в новеньком мундире и начищенных сапогах, аккуратно подстриженный и до блеска выбритый, боевик ничем не напоминал усталого отчаявшегося человека, которого Лучано привез из тюрьмы. И хорошо, просто беллиссимо! Пусть привыкает, что у него начинается новая жизнь, которой он обязан лорду Фареллу как недвусмысленно указал Альс. А уж Лучано постарается прибрать единственного пока подчиненного к рукам.

Корица, чуточку шафрана, немного муската… Очень теплый аромат, расслабляющий! Последним ингредиентом стала капля средства, которым мастер Ларци поил самых неразговорчивых и хмурых собеседников. О, ничего действительно серьезного! Просто мир покажется синьору Лионелю немного ярче и уютнее.

Он разлил шамьет по чашкам, опустился в кресло напротив Саграсса, который даже сидеть умудрялся навытяжку, и поинтересовался:

- Скажите, Лионель, сколько вы получали жалованья на прежней службе?

- Тридцать флоринов, милорд, — напряженно отозвался боевик.

- Это много или мало? - Лучано пригубил шамьет и доверительно признался: — Я совершенно ничего не понимаю в дорвенантских ценах. За эти деньги благородный синьор вроде вас может позволить себе приличную жизнь?

- За эти - может, — уверенно сказал боевик и тут же вздохнул: - Но, видите ли, милорд… — Он немного помялся и продолжил: — Из этих трех десятков отнимите восемнадцать флоринов, которые я сразу возвращаю казначею Ордена - долг за собственное обучение и плату за двух моих братьев. Если бы не это…

- Вы могли бы сами выбирать место службы? - подсказал Лучано, и Саграсс кивнул. - То есть на жизнь вам остается двенадцать, так?

- Совершенно верно. Это немного меньше, чем получает рядовой преподаватель Академии. И будь я один, мне бы вполне хватало, но мать и братья - вы же понимаете?

Лучано вполне понимал. Даже если мальчишки большую часть времени проводят в Академии, ведь есть еще выходные и вакации. Двух благородных синьорино и немолодую синьору следует кормить, одевать, поддерживать в порядке дом, где они живут.

- Ну вот, а еще особняк, — продолжил Саграсс, глотнув шамьета. - Жалованье слугам, скромный выезд для матушки и пара верховых лошадей для братьев. Я-то сам ездил на лошади из конюшен Академии, в нашей службе это допускается…

«Лошадь - казенная, обеды - тоже, — продолжил про себя Лучано. - А если на службе выдавали или оплачивали мундир, то могу поставить сотню золотых скудо против медяка, что другой одежды в гардеробе синьора Саграсса и не сыскать».

- Понимаю… — протянул он. - И сколько еще вы должны были возвращать долги Ордену?

- Полтора года, — так быстро ответил Саграсс, что сразу стало понятно - он считает не только месяцы до окончания срока, но даже дни. - Я учился двенадцать лет, получил перстень в двадцать четыре. Вот к тридцати шести бы как раз и расплатился. Можно и раньше, но…

- Не тогда, когда учишь двух братьев, — закончил за него Лучано.

Боевик сконфуженно пожал плечами и сделал еще пару глотков. Через несколько мгновений его плечи, наконец, перестали казаться каменными, а спина из напряженно вытянутой превратилась просто в ровную. Лучано подсунул ему булочки, утром принесенные с кухни, и проделал нехитрые вычисления. Получалось, что на сегодняшний день цена относительной свободы боевика составляет чуть больше ста флоринов.

- Вы прекрасный старший брат, Лионель, — задумчиво подытожил Лучано. - И почтительный сын. Двенадцать флоринов… Как на них вообще можно прожить целый месяц?!

Он вспомнил последнюю пирушку с Фелиппе и Витторио, за которую оставил дядюшке Беппо пять скудо. Всего за один вечер! Конечно, траттория у Беппо недешевая, но ведь и Шипы - не благородные синьоры.

Саграсс снова пожал плечами, деликатно пощипывая булку и запивая ее шамьетом.

- Иногда я подрабатывал у артефакторов, — признался он. - Заряжал накопители, ставил щиты при опасных работах. Мэтр Денвер был недоволен, но ничего не мог с этим поделать, пока мне хватало резерва для службы. Скажите, милорд… — Он слегка замялся, потом глотнул еще шамьета и спросил: — Каковы мои непосредственные обязанности? Насколько я понял, вы будете выполнять личные поручения его величества. А я?

- А вы - следить, чтобы мне при этом не оторвали голову, — улыбнулся Лучано. — Кроме того, предупреждаю, я буду задавать очень много вопросов, Лионель. Про ваш Орден, про Дорвенант и жизнь в нем…

- Понимаю, милорд, — коротко ответил Саграсс, с некоторым удивлением посмотрев в чашку и обнаружив, что она совершенно пуста. - И приложу все усилия, чтобы быть полезным.

В дверь постучали, и нарядный паж лет двенадцати протянул Лучано конверт, пояснив:

- Письмо для лорда Фарелла! Это же вы, милорд?

Лучано согласился, что лорд Фарелл - именно он, и осторожно вскрыл конверт, подумав, что нужно завести для этого особые принадлежности. Аластор сколько угодно может утверждать, что в Дорвенанте не травят, но любому Шипу известна пара зелий, способных превратить бумагу в смертельную ловушку. А ему - Лучано - около дюжины!

Письмо оказалось от банкира, который поздравлял лорда Фарелла с обретением королевской милости, призывал на его голову многочисленные благословения, выражал, заверял и так далее… Лучано пробежал послание взглядом, выхватив главное. Палаццо на Голубиной улице, подаренное ее величеством, имеет безупречную репутацию. Сейчас там проживает восемь слуг, ожидающих нового хозяина.

«Сколько? - удивился Лучано. - Впрочем… Это мы с мастером Ларци обходились приходящей прачкой. Мастер сам готовил и ухаживал за садом, я мел двор и драил полы… А здесь все как положено в богатом доме! Кухарка, горничная, садовник, конюх, управляющий или экономка. Еще какая-нибудь кухонная девка, она же прачка, истопник… И это самое меньшее!»

- Лионель, — задумчиво обратился он к боевику, — не хотите со мной прогуляться? Ее величество пожаловала мне собственный дом, а я там еще не был…

- Меня, значит, не зовешь? - раздалось от двери, смежной с королевской спальней, и на пороге появился хмурый Аластор. - Ну, тогда я сам напрошусь. Голова трещит от всех этих бумаг. А потом заедем в Академию. Мне там нужно кое с кем поговорить, а тебе кое-кого забрать.

- Прекрасный план, монсиньор! — согласился Лучано с подчеркнутой серьезностью, пока Саграсс, разумеется, вскакивал. - Но разве вам не нужно взять с собой охрану?

- Вас двоих вполне достаточно, — поморщился Альс, растирая виски. - Пойду предупрежу камердинера и едем!

Он вышел, а Лучано посмотрел на письмо банкира и кое-что вспомнил. Достал второе из оставшихся денежных поручительств и глянул на сумму. Ну что ж, двести флоринов - вполне прилично для того, о чем он подумал.

- Возьмите, — протянул он бумагу Саграссу. - Предъявите в итлийском банке и получите деньги. Из них заплатите оставшийся долг Ордену.

- Да, милорд! - Саграсс бережно принял документ. - Получается, я теперь должен лично вам? Или казне?

- Никому вы ничего не должны, — вздохнул Лучано. - Вы на каторге, не забыли? Сто с лишним флоринов - на погашение долга. Еще сорок - ваше жалование за месяц вперед.

- Жалование на каторге? - изумленно уточнил боевик. - Выше, чем в службе безопасности Ордена?!

- Не забывайте, что вам придется терпеть новое начальство в моем лице! - парировал Лучано. - И достойно представлять при дворе нашу службу. Кстати, остальные деньги оставьте себе на расходы. Вам ведь придется вернуть Ордену лошадь и сменить мундир на обычную одежду, м?

- Д-да, милорд! - выдохнул Саграсс. - Благодарю…

…Управляющий что-то сказал, и Лучано понял, что слишком отвлекся.

- Простите, синьор? - переспросил он, оглядывая просторную комнату с большими арочными окнами.

- При старом хозяине здесь была гостиная с теплыми полами, — гордо повторил управляющий. - В подвале есть особая печь, ваша светлость, она греет воду, и та идет по трубам сюда и в спальню. Новомодное устройство, дорогое!

Аластор одобрительно кивнул, а Лучано сначала подумал, что в теплых полах нет ничего особенного, это не сложнее, чем арлезийские купальни. А потом сообразил, что означают подобные удобства при местных зимах, и преисполнился уважения к прошлому владельцу особняка. Человек явно понимал толк в жизни!

- Надеюсь, эта система работает? - уточнил он и по-новому взглянул на комнату, чувствуя себя как-то странно.

Так, будто действительно собрался здесь жить или хотя бы проводить много времени. Впрочем… Некоторые дела, которых требует его новая должность, во дворце неуместны. С нужными людьми там не встретишься, зато любопытные носы, глаза и уши на каждом шагу. А здесь прекрасный тихий район, где каждый лишний человек будет на виду, добропорядочные соседи, как уверяет синьор управляющий… Прямо как в Вероккье! Мастер бы одобрил… Потом, когда вволю просмеялся бы.

«Ты высоко взлетел, мой мальчик, — услышал он словно наяву голос Ларци. - Но с высоты больнее падать. Подумай хорошенько, стоит ли оно того? Не лучше ли вернуться домой?»

«Не попробую - не пойму, мастер, — почтительно ответил он этому голосу. - Да и что мне терять? Вы-то знаете, я никогда не стремился стать грандмастером. А учитывая цену, которую придется заплатить, - и тем более. Живите сто лет, мастер, я буду только рад, если мне никогда не придется вам наследовать. А здесь и сейчас я нужен Альсу. Это так странно и хорошо - быть кому-то нужным по-настоящему!»

«Ну-ну, — отозвался Ларци. - Развлекайся…»

И смолк.

Лучано еще раз оглядел гостиную, вспомнил пустую библиотеку, которая так и напрашивалась устроить в ней лабораторию - только вытяжку поставить! - и прикинул, что весь первый этаж легко переделать. Он даже знает - как! Устроить комнату для встреч с прямым выходом на улицу, подготовить смежную с ней для охраны… Ах да, здесь маги вместо арбалетчиков. Ну что ж, у него теперь есть Саграсс, а еще нужно найти хорошего некроманта. Иногда способность поболтать с покойниками может оказаться бесценной! Управляющий кажется смекалистым, но к нему в любом случае придется нанять надежного счетовода, не самому же платить жалование людям, покупать корм для лошадей, припасы и всякую мелочь вроде леденцов для уличных мальчишек, которые могут пролезть туда, куда лорда Фарелла уже не пустят. Леденцов и монеток для этой вездесущей своры жалеть нельзя! Зато он будет знать все, что делается в городе…

- О чем думаешь? - спросил Альс, и Лучано честно ответил:

- О том, сколько всего понадобится, монсиньор. Если, конечно, вы затеяли это всерьез и надолго.

- Всерьез, — кивнул Альс, поняв его с полуслова. - А ты что же, хочешь использовать собственный дом?

- Почему бы и нет? — улыбнулся Лучано. - С чего-то надо начинать, м? Палаццо - это самое простое, подобрать людей гораздо сложнее. Нужны надежные, умелые и неболтливые.

- Ищи, — решительно сказал Аластор. - Я лучше уволю несколько дюжин бездельников, но на это деньги дам.

- Да, монсиньор, — кивнул Лучано и повернулся к управляющему. - Ну что ж, синьор, благодарю вас. Я увидел все, что хотел. Скоро приеду еще раз, а вы пока подготовьте счета за последний год, я хочу посмотреть, во сколько обходится содержание такого прекрасного дома. Думаю, я здесь кое-что перестрою… Прислуги хватает?

- Садовник уже совсем старый, ваша светлость, — признался управляющий. - Видит плохо, сад запустил. А горничная, подлая девка, месяц назад принесла в подоле. Умолила дать ей время, чтобы оправиться после родов, но жалование, конечно, я ей за этот месяц платить не стал. Прикажете их выгнать?

И посмотрел так преданно, что Лучано передернуло.

- Не вздумайте, — приказал он и услышал в голосе невесть откуда взявшиеся интонации мастера Ларци. Управляющий тоже их услышал и замер, как птица перед змеей. - Садовнику наймите помощника, а если совсем не может работать… Пусть доживает, сколько ему боги отмерили. Кормить по-прежнему и платить треть жалованья. Горничная… Кто отец, известно?

- Нет, ваша светлость. Дура-девка клянется, что снасильничали ее. Может, и не врет… Но все одно позор для приличного дома!

- Если не ошибаюсь, это теперь мой дом, и что для него позор, решать буду я, — ласково сказал Лучано, но управляющий часто-часто заморгал, словно не понимая. - Наймите еще одну горничную, а эта пусть ходит за ребенком. Жалованье за месяц выплатить, кормить вволю и на работу пока не гнать. И для ребенка пусть берет, что нужно. Белье там старое, одеяла… Есть же у вас такое в запасах?

- Как не быть, ваша светлость! - выпалил управляющий, глядя на него с недоумением. - Но это что же такое, дармоедов держать в доме? Ладно - старик, он тут всю жизнь прожил, а это же девка гулящая! Пока щенок мелкий, толку ни от него, ни от девки не будет! Он не слуга, она не работница. И позор ведь! У нас приличный дом, ваша светлость! А я ей говорил: снеси его в приют Всеблагой! Так уж и быть, забудем, что такое дело получилось… А она ревет, дура, и не хочет ни в какую!

- В приют, м?-улыбнулся Лучано, чувствуя, что губы почему-то немеют. - Да вы богобоязненный человек, синьор! Нравственный… С твердыми принципами…

- Приличия знаем, ваша светлость! - с облегчением подтвердил управляющий, и Лучано окончательно изменил мнение насчет его ума.

- Вон из моего дома, — сказал он устало. - Вы, а не девка и старик-садовник. Сегодня же. Нет, прямо сейчас. Все ключи немедленно сюда, бумаги я сам разберу, не трудитесь. Час на сборы, а если не успеете, выкину, в чем будете. Мы ведь сможем заехать сюда на обратном пути? - обратился он к Аластору, что разглядывал управляющего с холодным неодобрением.

- Обязательно, — подтвердил его величество. - Только час на сборы, да еще без нас, это… непредусмотрительно. Милорд Саграсс, там за нами ехали двое от самого дворца - позовите!

- О, ты заметил, — усмехнулся Лучано. - Грандсиньор канцлер проявляет заботу, ты же понимаешь?

- Предпочитаю заботу, о которой знаю, — отрезал Аластор, когда боевик вышел. - Кстати, к тебе у меня тоже имеется вопрос. Какого Баргота ты молчал, как обстоят дела с твоим контрактом? А если бы мне Аранвен не рассказал?!

- Ты только вчера принял наследство, — напомнил Лучано. - И на тебя сразу столько взвалили, что добавлять еще и мои заботы… Я решил, что время есть. За пять месяцев многое может измениться!

- Давай я сам буду решать, что на себя взваливать и когда, — буркнул Аластор, несколько смягчаясь. —Ага, вы вовремя, господа! - Он круто развернулся к двоим неприметным синьорам, покорно вошедшим вслед за боевиком. - Один останется здесь и присмотрит за этим человеком, — кивнул он на бледного управляющего, что ловил воздух ртом в попытках что-то сказать. - Второй отправится в особняк Вальдеронов. .. Знаете, где это? Прекрасно! Скажите сударыне Боуне, нашей экономке, что я прошу ее приехать и принять у местного управляющего ключи. А потом помочь ему собрать вещи, чтоб ни одна серебряная ложка случайно в карман не провалилась.

- Ваши светлости! - возопил управляющий, переводя взгляд с него на Лучано и обратно. - Я много лет! Верой и правдой! Ни крошки хозяйской… А вы меня… даже без рекомендаций?! За что?! Я же… Я…

В его выпученных глазах стояли слезы, но вместо жалости Лучано почувствовал брезгливое отвращение. Странно, ведь синьор управляющий был совершенно прав. Он берег хозяйское добро и репутацию. Ах, эта репутация! Бесценная вещь, которая заставляет подкинуть новорожденного в приют, словно ненужного щенка - на помойку. Репутация точно знает, как поделить женщин на честных и падших, а детей — на любимых и ненужных. Репутация всегда права! Люди куда смелее и умнее этого дурака больше жизни боятся потерять репутацию…

- Рекомендации получите у госпожи Боуне, — бросил Аластор. - Если она сочтет возможным их написать. И скажите ей, что я просил присмотреть за этим домом, — снова обратился он к одному из соглядатаев канцлера.

- Да, ваше величество, — прошелестел тот, нечаянно нарушив маску Альса, который изо всех сил пытался снова почувствовать себя обычным дворянином.

- Be… ве… — обмер управляющий, глядя на Аластора с ужасом.

- Идемте, — бросил Аластор и стремительно вышел во двор, где ждали их собственные лошади.

Выйдя вслед за ним, Лучано немного помедлил, напоследок оглядывая особняк. А ведь мастер говорил избавляться от слабых мест. Надо же… Ведь думал, что прочно забыл обо всем! А стоило прозвучать слову «приют» — и сорвался!

- Запомните этот адрес, Лионель, — сказал он боевику, глядя на мрачные серые стены. Обязательно надо посадить под ними виноград, хотя бы дикий. Заплести снизу доверху под самую крышу, чтобы стало поуютнее. - Думаю, именно здесь будет новая королевская служба.

- Да, милорд, — кивнул тот.

- Мило-о-орд… — усмехнулся Лучано, поглаживая морду потянувшейся к нему Донны и зная, что Альс тоже прислушивается к их разговору.

- Вам стоит кое-что узнать, лорд Саграсс. И если вы после этого предпочтете не общаться со мной сверх необходимого… Что ж, осудить не смогу. Знаете, почему я вышвырнул этого болвана?

- Потому что он болван? - невозмутимо предположил Саграсс. - И посмел вам перечить?

- Нет, — улыбнулся Лучано, в упор посмотрев на боевика. - Потому что я сам - приютский выкормыш, брошенный за ненадобностью. Возможно, вот такой несчастной девчонкой, которой пришлось выбирать между ребенком и голодной смертью или работой в борделе. Этот высоконравственный синьор, мой бывший управляющий, выбрал очень неудачный способ выслужиться. Во всяком случае, передо мной.

- Ну и Баргот с ним, — равнодушно пожал плечами боевик. - У нас небогатый дом, милорд Фарелл, но старых слуг мы тоже на улицу не выкидываем.

- И это все, что вы можете сказать? - продолжал усмехаться Лучано, чувствуя какой-то темный азарт сродни охотничьему. - Его величество милостиво пожаловал мне титул, но я все равно в душе простолюдин и останусь им, сколько дворянских цепей и перстней на меня ни надень. Хуже того - я безродный подкидыш, дурная кровь, как у нас говорят. Вы еще узнаете, что у меня ни чести, ни совести, а уж о моей нравственности и вовсе хорошего слова не сказать. Уверены, что не хотите попроситься в королевские егеря, пока не поздно? Пока и сами не запачкали рядом со мной доброе имя благородного синьора?

Саграсс ответил ему таким же прямым взглядом поверх конской спины и снова пожал плечами.

- Я боевик, милорд, — ответил он просто. - Это другие маги могут выбирать друзей по крови. А мы, дети Пресветлого, знаем, что есть люди, которым можно подставить спину, и… все остальные. И тут уж неважно, кто природный лорд, а кто родился в канаве, в драке все равны.

- Дорвенант - ужасная страна, — вздохнул Лучано, чувствуя себя неловко. - Стоит мне решить, что я хоть немного его понял, как оказывается, что понял не то, не о тех и вообще не так!

- Вам виднее, милорд, — очень серьезно склонил голову Саграсс, но его глаза неуловимо весело блеснули.

- Сам виноват, — вмешался Аластор, пока Лучано садился на лошадь. - Ну кому еще пришло бы в голову отдать под королевскую службу собственный дом, а потом оставить в нем слепого садовника и служанку с младенцем? Лу, скажи правду, ты хотя бы не собираешься выдать каждому из подчиненных по еноту?

- Енота еще заслужить надо, — мстительно отозвался Лучано и нравоучительно заметил: — Енот - существо нежное, требующее умелого обращения! Можно сказать, дворянин среди простых лесных зверей.

- Это они-то дворяне? - возмутился Аластор, трогая коня с места. - Я этим тварям никогда не забуду свой сапог! Поймать бы это Барготово отродье на месте преступления! И нечего ржать, как жеребец, милорд Фарелл! Вот велю добавить вам в герб енота с сапогом в зубах - будете знать!

- Помилуйте, ваше величество! - сквозь смех покаялся Лу. - Это даже для меня немного чересчур… Ах да, Саграсс, вы-то не знаете героическую повесть о сапоге?

- Кружевные отвороты из резной и тисненой кожи? - уточнил боевик. - Я видел новую моду в Академии, милорд. И некоторые гвардейцы тоже начали так носить из уважения к подвигу его величества. Но причем тут еноты?

- Болваны… — безнадежно простонал Альс, но не выдержал и тоже рассмеялся, махнув рукой.

Путь до Академии пролетел куда веселее, чем дорога до этого. Лучано шутил, Аластор фыркал, и даже Саграсс понемногу оттаял, перестав вздрагивать каждый раз, когда король к нему обращался. Но когда впереди уже выросла крупная каменная кладка древних стен, заросшая мхом и плющом, Лучано почувствовал смутную тревогу, которая сменилась непонятным раздражением.

Аластор тоже нахмурился и, стоило им въехать во двор, с сомнением посмотрел на башни Академии.

- Загляну к магистру Роверстану потом, — решил он. - Сначала навестим Айлин. Лорд Саграсс, вы пока свободны, если у лорда Фарелла нет для вас поручений.

- Увидимся завтра во дворце, Лионель, — кивнул Лучано. - Передавайте привет вашей почтенной матушке.

- Непременно, милорд. Ваше величество!

Боевик отвесил почтительный поклон и куда-то ушел. Как подозревал Лучано - навестить магистра Ладецки. А возможно, и поинтересоваться судьбой гуся, оставленного вчера в тюремной камере.

Аластор же махнул рукой, подзывая юношу в черно-оранжевой мантии, который катил мимо тележку с навозом. Юный синьор маг подбежал и поклонился, с восторгом уставившись на них обоих.

- Вы ведь стихийник? - уточнил Альс, и адепт снова поклонился. - Скажите, кто из ваших наставников лучше всех работает с животными?

- Мэтр Винграс, ваше величество! - выпалил юноша. - Прикажете позвать?

- Не стоит, — отозвался Аластор. - Просто передайте почтенному мэтру мою просьбу. Здесь на конюшне стоит белая арлезийская кобыла, которая принадлежит леди Ревенгар. Ее нужно зачаровать, как положено для лошадей боевиков. Чтобы ничего не боялась… Ну, мэтр в этом разбирается, я полагаю?

- Совершенно верно, ваше величество! - подтвердил молодой маг. - Разрешите идти?

- Идите, — позволил Аластор. - И пусть мэтр пришлет счет за работу мне во дворец! - спохватился он, когда паренек был уже в нескольких шагах.

Адепт удивленно обернулся, но ничего не сказал, а Лучано поинтересовался:

- Ты в самом деле думаешь, что синьор маг выставит счет своему королю?

- Любая работа достойна оплаты, — возразил Альс. - Если он решит сделать мне подарок, возражать не буду, но и заплатить не откажусь. В конце концов, это же я обещал Айлин, что позабочусь о Луне, а не мэтр Винграс. Лу, ты… ничего не чувствуешь?

- На сердце что-то неспокойно, — признался Лучано, и они, переглянувшись, ускорили шаг.

Знакомые коридоры, сначала обшитые дубовыми панелями, затем - выкрашенные в зеленый. Чем ближе была палата Айлин, тем быстрее шел Аластор, стремительный и мощный, как разогнавшийся боевой корабль с полными парусами ветра. Голоса они услышали даже через закрытую дверь! Отчаянный и сбивчивый - синьорины, второй - незнакомый, мужской. Аластор влетел в палату первым, Лучано отстал от него всего на шаг, но тут же скользнул вперед, быстро оглядывая комнату.

Айлин стояла за кроватью, словно прячась, рыжие косы растрепались, глаза полны слез… Она обрадовалась, увидев их с Альсом, но тоже как-то неправильно, болезненно. Лучано слишком поздно понял, что происходит, а вот Альс осознал гораздо раньше, и к острой яркой струе обиды, которой веяло от синьорины, добавилась багровая волна ярости Аластора.

Лучано даже качнуло, так резко его ударило с двух сторон чужими чувствами. А потом Аластор зарычал и вытащил светловолосого гуардо в коридор. В этот миг Лучано ясно понял две вещи. Первое — брат синьорины Альсу не то что не соперник, это как выпустить комнатную собачку против волкодава. И второе - это, дери его Баргот, все-таки брат синьорины! Что она там натворила, разберемся потом. Только бы Альс не удавил мальчишку!

Выскочив следом, он даже не попытался отнять парня. Это у Апастора-то?! Все равно, что отобрать добычу у медведя. А потом стало поздно. Чужая и в то же время какая-то родная злость затопила сознание алым приливом. Лучано отчаянно забарахтался в ней, но смог справиться только с желанием немедленно убить, да и то не полностью. Руки чесались, мышцы дергало, словно это он стоял у стены и размеренно впечатывал в нее белесую физиономию парня, который болтался в лапищах Аластора безвольной куклой.

А потом Лучано заговорил. Слова текли сквозь него независимо от разума и были чужими! Он никогда так не выражался! И никогда не говорил с чистейшим дорвенантским выговором! Его голос никогда не был тяжелым, низким и рычащим…

- Слушайте меня внимательно, лорд Ревенгар! Если вы еще раз посмеете подойти к вашей сестре без ее желания! Если вы обидите ее словом, делом или намерением! Если доставите ей хоть одну неприятную минуту… Пеняйте на себя, слышите?! Я вам голову оторву, щенок вы пар-р-ршивый. .. Я вас без всякой дуэли пор-рву на несколько маленьких Р-ревенгаров! Может, один из них будет поумнее остальных… Ты меня понял, выкидыш Бар-рготов! Позор-р-р своего р-р-рода…

Мальчишка в изодранном и окровавленном мундире пытался что-то сказать, но Аластор не давал ему и рта открыть, а Лучано, стоя рядом, с ужасом понимал, что и сознание, и даже тело у них сейчас будто одно на двоих. Только трясут парня руки Альса, а рот, который выплевывает гневные слова - его, Лучано!

- Вы меня хор-рошо поняли, милор-р-рд?!

- Ваше величество! Ваше величество!

Кто-то попытался оттащить Аластора, но был сброшен с могучих плеч. Так медведь стряхивает вцепившихся в него собак, и они отлетают прочь. То ли северная кровь - наследие королей, то ли просто ярость добавили Аластору сил, и справиться с ним простыми средствами пара обычных целителей не могла… А магией - боялись!

Лучано обеими руками вцепился в предплечье Аластора чуть выше локтя. Пальцы словно обожгло сквозь рубашку и сукно камзола, алая пелена перед глазами проявилась явственно, будто глаза и вправду заволокло кровью.

«Альс! Перестань!» - подумал Лучано, чудовищным усилием заставляя себя успокоиться, словно перед выстрелом или ударом, от которого зависит жизнь.

Больше того - удачный исход задания! Ну же, сердце, тише! Вдох-выдох… Вдо-о-ох. .. вы-ы-ыдох… И снова - еще медленнее…

Он тянул Аластора из этого бессмысленного кровавого забытья, как сам Альс тащил его когда-то из черной ледяной реки. Только не руками, а собой, своим собственным спокойствием, крохи которого Лучано отчаянно растягивал на них обоих.

«Альс, дыши вместе со мной! И брось этого идиотто! Брось его, слышишь?»

- Ему достаточно… — прохрипел он вслух, не в силах радоваться, что вернулся родной голос, просто отмечая это свободным краешком разума. - Альс, ему уже достаточно. Он все понял!

Пальцы Аластора разжались, и молодой гуардо сполз по стене, упав на колени. Упрямо приподнялся, обернулся, откашливаясь… «Хвала Благим, гортань цела, — измученно подумал Лучано. - Нос, правда, набок, но это пустяки… Кровь остановят, хрящ выправят… Хорошо драться под боком у синьоров целителей!»

- Прочь! - бросил Аластор тоже собственным голосом, хриплым, срывающимся на рык. - Заберите его!

Все те же целители подхватили парня под руки и полуувели-полуутащили куда-то по коридору. А Аластор потер лицо ладонями и сказал, не поворачиваясь:

- Я сошел с ума, да? Горло перехватило, но я слышал, как говорю… Но это ты говорил! Моими словами, моим голосом… пока я бил этого… Я сошел с ума. Лу, король не может быть безумцем! Что я… наделал? Зачем… согласился принять корону?

- Тогда мы сошли с ума вместе, — торопливо возразил ему Лучано. - А так не бывает! Это все магия! Альс, ты не сумасшедший! Просто немного…

- Немного берсерк, — измученно усмехнулся Аластор, покачнувшись, словно пьяный, и опершись о стену ладонью. - Ах да, ты же не слышал. Это северяне… сказали. Ольвар… Полтора Медведя. Он умеет различать… берсерков…

- Альс, тебе нужно присесть. Потом поговорим об этих берсерках!

Лучано потянул его к скамье между кадками, но Аластор уперся и помотал головой.

- Нет, едем во дворец, — сказал он вдруг с удивительной рассудительностью. - Мне сейчас духа не хватит войти к Айлин и сказать, что я… Что я чуть не убил ее брата. Я потом… попрошу прощения. У нее! А сейчас нам нужно во дворец. Ты же слышал - она отреклась от рода!

- Но это ведь можно исправить, м? - осторожно уточнил Лучано. - Если синьорина скажет, что погорячилась, а молодой синьор тоже извинится…

- Лу! Это отречение! - раздраженно бросил Аластор. - По всем правилам и в присутствии двух благородных свидетелей! Это нельзя исправить! Айлин теперь простолюдинка! Во всяком случае, пока не станет магессой, а до этого еще шесть лет! Этого нельзя… нельзя допустить, понимаешь?! Она не заслужила!

- И что? - поинтересовался Лучано, подставляя плечо, на которое Альс оперся и пошел к выходу из лазарета, почти не покачиваясь. - Ты-то что можешь сделать?

- Дать ей дворянство, разумеется! - В голосе Аластора звучало утомленное раздражение чужой глупостью, которое Лучано даже порадовало - что угодно лучше потока ярости, затопившего их обоих. - Мы вернемся во дворец, я напишу дворянскую грамоту, и ты ее отвезешь Айлин. Лично! И очень быстро! Да, леди из Трех Дюжин она уже не будет, но… Это хоть немного все исправит, понимаешь?! Поместье у нее есть, к тому же она ведь замуж собирается…

- Отлично придумано, Альс, —улыбнулся Лучано с настоящим облегчением. - Нашей синьорине все равно недолго гулять в девицах, но… ей будет приятно. Я привезу грамоту и попрошу грандсиньора Дункана приехать к тебе, м? Конечно, когда он утешит Айлин. Он разумник и наверняка знает, что со всем этим делать.

- Как можно быстрее, — согласился Аластор. - Да, он разумник… Должен быть какой-то выход! Лу, я… я помню, как ты меня… словно вытаскивал из этого. Как будто черный полог упал… Но ты поднял его и часть оттянул на себя. Я… Спасибо…

- Пустяки, Альс, — улыбнулся Лучано, благодаря всех богов разом, что коридоры Академии почти пусты. - Всегда к твоим услугам, ты же знаешь. Пожалуй, возьмем экипаж? Я бы сейчас не хотел ехать верхом…

- Ох, да перестань ты жалеть мою гордость, — с досадой отозвался Аластор. - Я и сам на лошадь не сяду - еще не хватало с нее свалиться.

Они вышли во двор и дошли до конюшни, где Аластор встал у коновязи, делая вид, что любуется башнями, а Лучано велел закладывать экипаж. Немедленно! Его величество очень спешит!

- Целители все видели, — сказал он, усадив Альса в карету и сев напротив. - Но вряд ли что-то поняли. В конце концов, ты ведь мог просто разозлиться на этого идиотто, м?

- Разозлиться - мог, — буркнул Альс, пряча взгляд. - А вот бить его не должен был. Он ведь даже на дуэль меня вызвать права не имеет. Я, конечно, не жалею, но… Это неправильно, понимаешь?

- Так же неправильно, как кидаться в лордов секирой, м? Или еще неправильнее? - уточнил Лучано, и Аластор явственно передернулся. - Думаю, нам нужно посоветоваться с грандсиньором Аранвеном. Все равно он узнает, что случилось, так лучше от тебя.

Колеса стучали по мостовой, Альс откинулся на спинку сиденья и наконец-то задышал ровно и размеренно.

- Да, канцлеру нужно все рассказать, — согласился он. - Но сначала - дворянская грамота. И… извинись перед Айлин за меня, хорошо? Как подумаю, что мог ее напугать вдобавок…

- Обязательно… — подтвердил Лучано и смолк, потому что Аластор прикрыл глаза и задремал - мгновенно, как совершенно обессилевший человек.

***

Кабинет Архимага впервые показался Грегору таким тесным. Всего две дюжины шагов от входа до стола с креслом - совершенно негде пройтись, ожидая известий. Наконец он с огромным усилием прекратил мерить кабинет шагами, то и дело поглядывая из окна башни на внутренний двор, где стояла карета с гербом Ревенгаров. Юный лорд Артур выполнил обещание прибыть в Академию как можно быстрее, но как же мучительно тянулась каждая минута его разговора с сестрой!

Вздохнув, Грегор признал, что подобная беседа и не может оказаться совсем уж короткой. Да и цветы из лавки еще не доставили - возмутительная задержка! Коробочка с кольцом жгла внутренний карман камзола - нового, не того, в котором Грегор ездил на королевский Совет.

Утром он оделся в черное, рассудив, что родовые цвета будут уместны в любом случае, хоть для ареста, хоть для помилования, но делать предложение в наряде, чей цвет все-таки ассоциируется с трауром, благоразумно не стал. Да, темно-фиолетовый тоже принадлежит Госпоже, но Айлин - некромантка, она не осудит…

Он бросил отчаянный взгляд на стол, где с утра скопилась очередная стопка документов, и потер болезненно отозвавшиеся виски. Думать о чем-то, кроме предстоящего разговора с невестой, было решительно невозможно. «А я еще удивлялся, как другие могут пренебрегать службой ради личных дел, — устало подумал Грегор. - Ничего, потом вернусь и просмотрю… Потом!»

К тому же, бремя протекторства снято, и обязанностей теперь станет гораздо меньше. Можно будет вернуться к преподаванию, которое Грегор поневоле забросил, попросив Эддерли кому-нибудь отдать его лекции по проклятиям у старших курсов. Иногда ему малодушно хотелось отказаться даже от Воронов, объявив битву за Академию личным экзаменом особого курса, и это было бы даже справедливо. Не всякий некромант последнего года выпуска способен на то, что показали его мальчики!

Грегор вздохнул. Аранвена давно уже непонятно, чему учить. Обычную программу сын канцлера оставил далеко позади, выполняя общие задания исключительно из вежливости, а брать его в личные ученики Грегор не собирался. Скорее, он предложил бы эту честь Саймону Эддерли, если бы не характер последнего. Впрочем, Дарра проводит в Академии все меньше времени, а с остальными Воронами, включая Эддерли, все еще есть чем заняться. Возможно, и Саймон все-таки повзрослеет настолько, чтобы можно было выполнить долг перед его отцом, наставником Грегора, и погибшим Диланом…

Зеленый луч звезды Архимага на его груди неожиданно вспыхнул, прервав размышления, и послышался голос Бреннана:

- Милорд Архимаг, могу я просить вас уделить немного времени? Дело требует вашего присутствия в лазарете, причем как можно скорее и без лишнего шума.

- Сейчас подойду, — пару мгновений поразмыслив, согласился Грегор, и звезда погасла.

Разумеется, Архимагу идти к магистру - это явное нарушение субординации, но Бреннан рассудителен и попусту просить об этом не стал бы. На миг уколола тревога - в лазарете Айлин! Но голос целителя был достаточно спокоен, разве что слегка раздражен, и Грегор спускался из башни, а потом шел по Академии, уговаривая себя, что с девушкой ничего не может случиться. У нее сейчас ведь даже магии нет! А значит, никакой возможности влипнуть в очередную сомнительную историю.

Бреннан изо всех сил пытался сохранять спокойствие, только сердитые глаза под слегка набрякшими веками метали молнии, но, разумеется, не в адрес Архимага.

- Еще раз прошу прощения, милорд, — буркнул он, и Грегор нетерпеливо кивнул. - Я давно не видел подобной глупости! Довести бедную девочку до истерики, поссорить собственного сына с королем и еще иметь наглость обвинять в этом кого угодно, только не себя! А я-то надеялся, что весь вред от моего бывшего коллеги уже закончился! Так нет, извольте видеть, что его потомство по вредоносности соперничает даже с Разломом! Во всяком случае, отдельные бабы, да простит меня Милосердная Сестра!

- О ком вы, Бреннан? - растерялся Грегор, присаживаясь в свободное кресло.

- О леди Ревенгар! - рявкнул целитель. - Старшей, конечно! Эта дура явилась в Академию в сопровождении сына и устроила такое, что ее пришлось поить успокоительным, а молодому Артуру править нос и лечить глубокие ссадины. Чудо, что без других переломов обошлось. Про девочку я и вовсе молчу, ей нервничать категорически противопоказано, а она в слезах! Да-да, сейчас объясню!

Распаляясь все сильнее, он что-то отпил из стоящего на столе стакана, шумно выдохнул и, наконец, принялся рассказывать.

- Претемнейшая Госпожа, какая же она дура! - согласно выдохнул Грегор через пару минут. - Говорите, Айлин в слезах? Ей… это не повредит?!

- Ничего действительно страшного, — буркнул Бреннан, снова явно пытаясь успокоиться. - Золотой крови обычной истерикой не навредить, да и девочка все-таки не избалованная леди, а некромантка пополам с боевичкой. Мы, конечно, понаблюдаем и при необходимости дадим ей зелье, но сейчас нужен только покой. Лучше скажите, милорд, что мне делать с этой парочкой? Помощь мы им уже оказали, как бы теперь выставить побыстрее и без нового скандала? Мамаша выпила тройную порцию успокоительного и больше не рыдает, но шипит, словно гусыня, что немедленно заберет мерзавку-дочь домой. А юноша рвется снова поговорить с сестрой. Учтите, что я решительно против как целитель! Только вот моих полномочий здесь не хватит, он все-таки глава ее рода.

- Я понимаю, Бреннан, — кивнул Грегор, поднимаясь. - Вы совершенно правильно сделали, что вызвали меня. Где лорд Артур?

- В соседней комнате. - Целитель кивком указал на плотно закрытую дверь. - Буду вам очень благодарен, милорд…

Не слушая, Грегор торопливо толкнул ручку и переступил порог небольшой комнаты, где стояла кушетка, покрытая лакированной кожей, и столик с инструментами. Здесь резко пахло зельями и алхимическим средством для уборки. Артур, сидевший на кушетке, вскочил при появлении Грегора и отнял от лица платок. Рейтарский мундир, лишившийся нескольких пуговиц, был заляпан кровью, воротник разорван, а лицо молодого Ревенгара покраснело от недавно залеченных ссадин, словно юноша сгорел на солнце.

- Милорд Бастельеро! Я… простите… что в таком виде…

- Пустяки, — кивнул Грегор, старательно напоминая себе, что виновата, по словам Бреннана, дура-мать, а не сын. Во всяком случае, у Артура на лице написано такое отчаяние, что даже странно. - Что случилось, милорд Ревенгар?

- Айлин сошла с ума! - выпалил Артур, комкая платок и бросая его в ведро под столом, где виднелась куча окровавленных бинтов. - Она отреклась от рода! При свидетелях! Милорд, умоляю, вы же ее наставник! Я… не знаю, что теперь можно сделать, но… нужно сделать хоть что-нибудь!

- Ваша сестра… отреклась от рода?

Грегор на пару мгновений закрыл глаза, сдерживая чудовищное желание взять этого недоумка за воротник и… добавить ему! Кстати, а кто его бил-то? Бреннан сказал про короля, неужели…

- При его величестве! - так же отчаянно признался Артур. - Сначала она отказала мне… То есть вам, когда я сказал, что вы просите ее руки. И моя мать… Впрочем, это неважно. Я понимаю, у Айлин были основания обижаться, но я все уладил бы! А она… Она отреклась по всем правилам, милорд. Свидетелями были его величество и еще какой-то дворянин. Потом король… — Он невольно дернулся рукой к разбитому и запеченному лицу, покривился и выдохнул: — Тоже неважно. Главное, что теперь будет с Айлин!

- Вы уверены, что клятва была принесена по правилам? - безнадежно спросил Грегор, уже понимая, что вопрос излишен. Такой поблажки насмешница-судьба ему явно не даст. Если пять лет назад бедная девочка могла не понимать, что говорит, и ошибиться в формуле, то теперь… — Она использовала полное имя? И призвала свидетелей?

- По всем правилам, милорд, — безнадежно подтвердил мальчишка, шмыгая носом. - Простите…

Он отвернулся и высморкался в очередной платок, взяв его со стола. Грегор, прекрасно знавший, что после магического лечения сломанный нос еще долго кровит, отвернулся. Король и какой-то дворянин?

- Этот второй, он был похож на итлийца? - спросил он. - Чернявый такой?

Артур кивнул, снова роняя испачканный кровью платок в ведро.

Значит, Фарелл. К этому тоже не придраться, итлиец получил дворянство по всем правилам и может быть свидетелем. Да какая разница, кем был этот второй! Хоть конюхом! Слово короля неоспоримо в любом суде! Айлин больше не Ревенгар!

«Бедная девочка, — подумал Грегор, ненавидя и дуру Гвенивер, и этого мальчишку, что не смог защитить сестру, и - заранее! - каждую тварь, что посмеет обсуждать это в грязных нелепых слухах, которые вот-вот хлынут в каждый дом Дорвенны. - Еще и это на нее свалилось! Бедная порывистая девочка, слишком измученная, неспособная довериться даже мне… Да, глава рода имел право ее забрать, но посмотрел бы я, как бы он это сделал без моего согласия! А Айлин… она испугалась, и разве можно ее за это винить?»

- Поезжайте домой, Артур, — сказал он, сдерживая холодную злость. - И серьезно поговорите с вашей матушкой, прошу. Она должна понять, что дело может кончиться для вас королевской опалой, если не чем похуже. Надеюсь, вы себе не позволили драться с королем?

- Как будто я мог… — отозвался Артур и передернулся. - Милорд, а как же моя сестра? И… ее отказ.

- Понятия не имею, что ей наговорила леди Гвенивер, — холодно сказал Грегор, — но постараюсь по мере сил все исправить. Мое предложение остается в силе, и новый статус вашей сестры ровным счетом ничего не меняет. Возможно, нам вообще удастся скрыть всю эту историю, если ваша матушка соблаговолит придержать язык.

- А если не удастся? - тихо спросил Артур, глядя на него в упор.

- Тогда она станет леди Бастельеро, и все остальное не будет иметь никакого значения, — спокойно уронил Грегор.

Отступив на шаг от стола, Артур глубоко и почтительно поклонился ему, а затем признательно сказал:

- Я никогда не забуду вашего великодушия, милорд. Вы уверены, что мне не следует пойти к ней прямо сейчас? Успокоить, поговорить…

- Боюсь, вы только все окончательно испортите, — поморщился Грегор. - Лучше увезите домой вашу матушку. И возьмите еще пару платков в дорогу, — указал он взглядом на стол. - Поверьте, пригодятся.

Развернувшись, он вышел, с некоторой брезгливостью подумав, что король в данном случае поступил понятно, однако… не по-королевски. Молодой Ревенгар ведь не может ответить абсолютно ничем, защищая свою честь. Лицо королевской крови нельзя вызвать на дуэль или привлечь к суду за оскорбление дворянского достоинства. Королю просто сойдет все с рук! А бить того, кто вдвое уже тебя в плечах и заметно ниже… Артуру всего восемнадцать, он еще не вошел в полную мужскую силу, да и сопротивляться права не имел. Недостойно!

Память предательски подсунула окровавленную скорчившуюся фигуру мальчишки-пажа, которого избил Малкольм, причем за какую-то глупость. То ли букет, то ли песню под балконом Прекрасной Джанет… «Ну так надо было думать головой и держаться подальше от королевской любовницы, — возразил собственным воспоминаниям Грегор. - Получил за глупость и дерзость! А молодой Ревенгар за что? За то, что пытался уладить семейное дело и позаботиться о сестре?»

- Лорд Артур сейчас уедет и увезет мать, — устало сказал он Бреннану, ожидающему в кабинете. - Милорд магистр, я буду очень признателен, если ваши подчиненные станут держать язык за зубами ради репутации… адептки.

- Разумеется, милорд Архимаг, — укоризненно отозвался целитель, а Грегор подумал, что упыря в склепе все равно не запереть, и о том, что Айлин утратила родовое имя, очень быстро станет известно.

Сейчас ее защищают законы Академии, где все адепты равны, но следует немедленно поговорить с бедной девочкой и назначить свадьбу как можно раньше, чтобы пресечь скандал. Отречения кого-то из Трех Дюжин не случалось уже много лет! Именно настоящего отречения, а не того, что устроила Айлин пять лет назад. Вот изгнания из рода бывали, а чтобы кто-то добровольно отрекся от золотой крови и привилегий, которые она дарует!

- Мне нужно с ней поговорить, — уронил он, собираясь выйти, но Бреннан неожиданно вскинулся:

- Прошу прощения, милорд, но с этим лучше подождать! За лорда и леди Ревенгар я вам крайне благодарен, однако посещение адептки одобрить не могу!

- Бреннан, вы с ума сошли? -тихо сказал Грегор, взглянув на целителя так, что тот напрягся, а его пальцы, сплетенные на столе перед собой, сжались еще крепче. - Я Архимаг. Не говоря уже о том, что ее наставник. Вашего разрешения я спрашиваю исключительно из вежливости. И, отчасти, из уважения к вашему искусству. Мне необходимо поговорить с Айлин Ревенгар, и если вы хотите, чтоб я отказался от этой мысли, придется привести действительно веский довод. В конце концов, вы сами сказали, что ее состояние не вызывает опасений. Честно говоря, я вообще не понимаю, почему она до сих пор пребывает в лазарете! Ее спутники, которые были серьезно ранены, давно отпущены! Вы сами дали Айлин разрешение участвовать в коронации! Так что ей здесь делать?

- Лечиться, — огрызнулся Бреннан. - Милорд Архимаг, раз уж вы сами заговорили об уважении к моему искусству, попробуйте предположить, что у меня есть основания держать Ревенгар в лазарете. Да, физически она выздоровела, но душевное состояние все еще внушает тревогу. Этот аркан воздействует на психику всех троих еще не изученным до конца способом. И я категорически! Слышите? Категорически против, чтобы девочку в ее положении тревожили ненужными разговорами или беспокоили попусту, а в общежитии этого не избежать!

- В ее положении? - переспросил Грегор. - Что вы имеете в виду?

Бреннан запнулся, а в следующий миг его взгляд всего на мгновение дрогнул, но этого оказалось достаточно. Грегор вдруг вспомнил хрупкую фигурку Айлин на руках Барготом драного разумника и его приказ готовить операционную. Операционную! А потом Айлин приходила в себя, и Грегора к ней не пускали… Обычное явление после операции, но… ведь никто ему так и не сказал, куда и как она была ранена! Все твердили про аркан и неизвестную магию…

- В каком таком положении, Бреннан? - прошипел он, ловя взгляд магистра и не позволяя тому отвести глаза. - Я требую ответа как ваш Архимаг и напоминаю, что вы присягали мне на верность и послушание. Айлин… беременна?

- Вы требуете, чтобы я нарушил клятву Милосердной Сестре, милорд! - в голосе Бренанана прозвучало не меньшее отчаяние, чем незадолго перед этим у юного Артура. - А она, смею напомнить, старше и важнее, чем моя клятва вам. Я обязан защищать безопасность и честь моей пациентки любыми доступными средствами, в том числе и молчанием.

- И поэтому вы не отпускаете ее из лазарета? - осенило Грегора. - Потому что пока она ваша пациентка, вы можете скрывать это даже от меня?! Бреннан, вы… вы точно сошли с ума! Если она беременна, как долго вы собирались это утаивать?!

- Столько, сколько будет нужно! — отчеканил целитель. - Сроки пока что позволяют принять любое решение, но девушка должна сделать это сама, без давления и страха. И не забывайте, что связавший их с королем аркан никуда не делся. Я понимаю вашу тревогу за ее репутацию, но здесь речь не о ней, а о здоровье адептки и возможности иметь детей в будущем. И у нее, и у короля! Вопросы репутации…

- Не в вашей компетенции, Бреннан! - ледяным тоном прервал его Грегор. - Я вас услышал и понял. И не имею ни малейшего желания, чтобы Айлин приняла решение, о котором может пожалеть. Тем более я обязан поговорить с ней и успокоить!

- Я… вас проведу…

Бреннан приподнялся, вставая, но Грегор качнул головой.

- Наедине, — уронил он и тронул звезду Архимага, напоминая о клятве. - Мы должны поговорить наедине. И не беспокойтесь, я буду очень деликатен.

- Надеюсь на это, милорд, — напряженно сказал Бреннан, глядя на него с непонятным выражением. - Помните, что девочка сейчас очень уязвима! И никакая угроза ее репутации не оправдает…

- Да что вы обо мне думаете, Бреннан! - искренне возмутился Грегор. - Я что, такое чудовище, по-вашему? Разумеется, я ей скажу, что волноваться нет причин. Особенно о репутации!

Претемнейшая Госпожа, Айлин беременна!

Он торопливо выскочил из кабинета магистра, пытаясь сообразить, что делать дальше. Барготов букет все еще не принесли… Но медлить больше нельзя! Нужно сейчас же пойти к Айлин и сказать, чтобы она… чтобы не переживала! Какая разница, кто она теперь, если вскоре станет леди Бастельеро! И матерью его ребенка… Айлин - мать его ребенка!

Претемнейшая… Хотя нет, в этих случаях надо вспоминать Всеблагую! Грегор немедленно раскаялся в многолетнем пренебрежении Всеблагой Матерью! А она оказала ему такую милость! Беременна после первой же ночи! И подумать только, если бы он узнал раньше… На его ребенка могло лечь клеймо зачатого до свадьбы! А теперь… Ну да, прошел уже месяц с лишним, но дети ведь иногда рождаются до срока… Проклятье, Бреннан, как вы могли молчать?! Зачем?!

«Да просто он не знал, кто отец, — попытался успокоить себя Грегор. - И действительно берег репутацию бедной девочки. Пожалуй, я должен быть благодарен… Она могла потерять ребенка! Там, на холме, она дважды прошла портал туда и обратно! А затем еще раз - в Академию! Да, на небольшом сроке это не так опасно… вроде бы… Но что, если?.. Ведь для чего-то же понадобилась операция?!»

Он отчаянно боролся между желанием вернуться и вытрясти из Бреннана все подробности и острой, почти жизненной необходимостью немедленно кинуться к Айлин. Упасть ей в ноги, просить прощения за… за все! За то, что в ту ночь не подумал о предохранении, как это должно делать мужчине! За то, что не удержал, не смог уберечь от этой самоубийственной поездки! Всеблагая и Претемнейшая, ведь она столько раз могла выкинуть… От страха, напряжения, магии… От чего угодно! Это чудо, если ребенок все-таки родится, причем живым и здоровым!

Нет-нет, рано сходить с ума, беременность наверняка протекает нормально, если Бреннан даже позволил Айлин ехать верхом в королевской процессии. И настаивает всего лишь на покое… Действительно, какое общежитие?! Какая, вообще, к Барготу, Академия?! Здесь то взрывается что-то у алхимиков, то некроманты ловят сбежавшую лабораторную работу, то просто драка в коридорах… А девочка даже щиты поставить не может! Никакой Академии! Никакого общежития!

«Я точно схожу с ума, — отчаянно подумал Грегор. - Я еще даже предложение снова ей не сделал. А она испугана угрозами этой дуры увезти ее и наверняка в полном отчаянии, раз пошла на отречение! Только бы не напугать ее еще сильнее! Только бы не оскорбить… Может, и правда вернуться к Бреннану и взять его с собой? Вдруг ей станет плохо от волнения?! Она же такая хрупкая, измученная переживаниями… Благие боги, что же делать?!»

- Милорд! Милорд Архимаг!

Резко обернувшись от окна, Грегор глянул на мальчишку, одетого как профан, однако пристойно, даже в подобие ливреи.

- Ваш заказ, милорд!

Тот низко поклонился, а у его ног стояла корзина с пышными белыми розами, увитыми оранжево-золотистыми лентами - в честь Всеблагой.

«Ах да, я же приказал собрать букет для помолвки, — вспомнил Грегор. - Как удачно. Пожалуй, это можно понимать как подсказку от богини?!»

Он сунул руку в карман и бросил мальчишке первую попавшуюся монету, которая там завалялась. Тот просиял - кажется, это был серебряный флорин - и мгновенно исчез. А Грегор взял корзину, пытаясь найти в ее тяжести хоть какое-то успокоение. Почему-то вспомнились бесчисленные букеты, которым был заставлен весь коридор… Айлин ведь даже не знает, что часть из них была от него! Глупец, ну почему он не приказал прикладывать хотя бы карточку? Боялся за репутацию девушки?! А каково было ей чувствовать себя покинутой и мучиться страхом, что Грегор принял отказ всерьез?!

Кажется, навстречу все-таки кто-то попался. Но Грегору было уже все равно. Он прошел до палаты Айлин и постучал, изнывая от нетерпения. Голова кружилась, будто он только что слил весь резерв, а во рту пересохло. В ту пару мгновений, что прошла от его стука до ответа девушки, он успел умереть от ужаса, подумав, что Айлин опять сбежала…

Послышался какой-то звук, и он рванул дверь на себя. Удивился, что она не открывается, сообразил - и толкнул.

Айлин сидела на кровати. Услышав звук отворяющейся двери, она вскинула голову, и какая-то безделушка упала из ее рук, покатившись под кровать. Девушка сделала движение наклониться за ней, но тут же замерла. Исподлобья посмотрела на Грегора, выпрямилась и сложила руки на коленях, обтянутых черной мантией с ало-фиолетовой оторочкой. Болезненно бледная и заплаканная, с припухшими глазами и выбившимися из прически прядками, самая прекрасная на свете, самая милая, родная и желанная…

Грегор на негнущихся ногах сделал пару шагов от двери, то ли поставил, то ли уронил корзину на пол и выдохнул, глядя на девушку, как смотрел бы на всех богинь разом:

- Айлин… Я люблю вас. Простите меня! И сделайте самым счастливым человеком на земле. Я прошу вашей руки!

Пальцы сами нащупали во внутреннем кармане камзола коробочку с родовыми кольцами. Не отрывая взгляда от застывшего лица девушки, Грегор сделал еще шаг. Сжимая коробочку, подумал, не встать ли на одно колено, ведь тогда их с Айлин лица будут на одном уровне и напротив друг друга… Он сможет смотреть ей в глаза, когда она согласится! Но замялся и только повторил беспомощно, словно падая в Бездну:

- Айлин… любовь моя!

***

В коридоре что-то шумело, гремело и рычало, но Айлин едва ли понимала, что происходит. Из-под кровати выбрался Пушок, деликатно скрывшийся там на время скандала, и сунул ей в ладони теплый кожаный нос. Если бы холодный и влажный - совсем было бы не отличить от настоящей собаки, но зачем ей какая-то другая собака? Айлин обняла его, наклонилась, пряча лицо в густой белоснежной шерсти, и замерла, медленно приходя в себя. Что она наделала?! «То, что было нужно, —твердо сказала она самой себе. - Безродную магессу никто не имеет права забрать из Академии, пока она соблюдает правила и может платить за обучение. К счастью, Кармель позаботился об этом много лет назад! А я, маленькая глупышка, даже не понимала, какое это благодеяние! Ведь я же теперь совершенно свободна! Конечно, тетушка не отказала бы мне в помощи, но… С этими деньгами я могу не просить поддержки даже у нее! И еще есть поместье, подаренное Алом… Вот странно, как я теперь могу им владеть, если я - простолюдинка?! Ничего, как-нибудь все устроится… Но что же там все-таки такое, а?»

Она вдруг осознала, что Артура утащил не кто-нибудь, а сам Аластор! Неужели… они там дерутся?! Неужели Артур умеет драться?! Но… он же не имеет права поднять руку на короля… Атам еще и Лучано, неужели они с Алом вдвоем…

Подняв лицо и отпустив Пушка, который тут же завилял хвостом, упрашивая продолжить, она привстала и прислушалась. Как назло, в коридоре все стихло, и не успела Айлин встать, чтобы найти хоть кого-нибудь, в палату со стаканом в руках впорхнула Мелисса, целительница с двенадцатого курса.

- Это твои родственники? - спросила она, выразительно расширив глаза, и Айлин молча кивнула, а потом, с трудом разлепив губы, поинтересовалась:

- Что там случилось?

- О-о-о… — Целительница возвела взгляд к потолку и сообщила: — Леди в истерике, а у лорда сломан нос. Пустяки, у нас тут без сломанного носа редкий день обходится! Магистр Бреннан уже выправил хрящ и остановил кровь. Молодой лорд останется таким же красавчиком! - Мелисса хихикнула и тут же посерьезнела: — Его величество со своим спутником уехали, а нам велено молчать, как рыбам! Но я тебе скажу, что твой брат - это же брат, верно? - так вот он легко отделался! А меня прислали спросить, не хочешь ли ты немного успокоительного зелья? Капельку, а?

Она поставила стакан на стол, присела на кровать с другой стороны от Пушка, с обычной целительской бесцеремонностью взяла Айлин за руку и, не переставая слушать пульс, заглянула в глаза, проверяя зрачки.

- Я в полном порядке, — заверила ее Айлин, действительно чувствуя внутри странную пустоту, но одновременно и спокойствие. - Спасибо, Мелли!

- Ну, тогда просто выпей это, как только захочешь пить. - Мелисса небрежно кивнула на стакан. - Там ягодный отвар и капелька лекарства. А то от нервов портится цвет лица, между прочим! Да и умыться тебе не помешало бы, глаза опухли…

Она сочувственно улыбнулась и исчезла за дверью, а у Айлин слегка отлегло от сердца. По крайней мере, Артур почти не пострадал. Сломанный нос - это и в самом деле мелочи, любой боевик подтвердит! Да и некромантам на тренировках приходится несладко, стоит только вспомнить ее первый урок с Воронами… А что Аластор и Лу уехали, так им, наверное, целители запретили ее беспокоить, магистр Бреннан очень внимателен к душевному состоянию пациентов…

Глубоко вздохнув, Айлин отпила из оставленного стакана. Ягодный отвар был приятно прохладным, и никакого зелья в нем не чувствовалось - отличное лекарство!

«Вот сейчас успокоюсь, и нужно привести себя в порядок как можно быстрее! Иначе Кармель опять увидит меня зареванной!»

Пушок, еще пару раз стукнув хвостом, лениво упал набок, а потом опять полез под кровать. Айлин невольно улыбнулась, глядя, как мелькнул пушистейший хвост, и поставила стакан обратно на стол. Глянула на руку и удивленно нахмурилась: кольцо Кармеля, идеально сидевшее до этого, вдруг оказалось тесным, будто палец распух. Это от слез, наверное! Хотя от них ведь распухает лицо, причем тут пальцы? Или она, наконец, начала возвращать прежние… формы?

Покрутив кольцо, Айлин стянула его с пальца и задумалась, куда положить настолько драгоценную вещь. Черный камень блеснул загадочно и завораживающе, словно зрачки Кармеля… Но тут в дверь снова постучали.

- Войдите! - отозвалась Айлин.

Кармель?! И он снова увидит ее такой растрепанной?! А может, это Ал с Лу вернулись? Или магистр Бреннан…

Дверь отворилась, и Айлин, увидев, кто вошел, от удивления выронила кольцо. Оно укатилось куда-то под кровать, в лапы Пушку, и Айлин за ним дернулась, но тут же выпрямилась, не понимая, что происходит. Лорд Бастельеро - и цветы?! Целая корзина роскошных роз, которую некромант поставил на пол. Точнее, уронил, просто разжав ладонь, и шагнул к Айлин.

- Люблю… Простите… Прошу… руки…

Сложив руки на коленях, как положено приличной девушке, Айлин слушала - и не понимала. Зачем это все? Зачем - снова?! Что он хочет от нее теперь, почему смотрит такими измученными горящими глазами?

Шаг, еще один… Лорд Бастельеро приближался, а она все никак не могла вспомнить самую простую вещь на земле - его имя. То самое имя, которое когда-то шептала перед сном, закрыв глаза и пытаясь представить себе именно такой взгляд - очарованный, почти больной… Глупая девчонка, влюбленная в наставника и героя! Мечтавшая об ответной любви и не знающая, как бывает больно, когда мечты сбываются. И… что ей теперь делать?! Словно и не было их прошлого разговора и ее отказа…

- Айлин… Любовь моя…

- Любите? - растерянно переспросила она, лишь бы что-нибудь сказать, потому что испугалась. Вдруг лорд Бастельеро сейчас встанет на колени, как в дурацких романах?! И скажет что-нибудь такое… Хотя что может быть страшнее того, что он уже сказал? И… что там у него в руке?! «Коробочка с кольцами, — безжалостно и мстительно подтвердили многочисленные романы, которые неизбежно заканчивались именно такой сценой. - Кольца, цветы, признание… Разве не этого ты хотела? Получай полной мерой!»

- Я люблю вас! - отчаянно подтвердил он снова. - Прошу, выслушайте!

- Д-да, конечно, — все так же растерянно отозвалась Айлин. - Но…

Словно не услышав, лорд Бастельеро напряженно заговорил:

- В прошлый раз вы неправильно поняли мое предложение. Это целиком и полностью моя вина, мне следовало найти другие слова. Признаю, у вас были веские причины его отвергнуть. Но сегодня я прошу вас позабыть обиду и поверить, что я… что вы мне очень дороги. Что я предлагаю вам руку и сердце, потому что… люблю вас.

Он выговорил последние слова так, словно они жгли ему губы, и Айлин с мучительной неловкостью и вдруг проснувшимся состраданием поняла, что это действительно так. Что этому могущественному человеку, второму или третьему после короля, главе Ордена, Избранному Претемной и так далее… Что ему невыносимо сложно дается это простое признание, словно он капитулирует перед врагом и просит пощады, а не любви. Она содрогнулась от жалости и поняла, что действительно победила, не желая того. Лорд Бастельеро - ах да, его зовут Грегор, как же она могла забыть? - смотрел на нее так, словно ждал приговора, и это мучительное чувство, которое она различала в его взгляде, было так не похоже на горячую, но нежную страсть Кармеля, что Айлин снова содрогнулась.

«Нет, милорд, — подумала она, смутно удивляясь, что не чувствует ни радости, ни даже злорадства. - Наверное, вы и правда любите… Только кого-то другого. Другую Айлин, которую сами себе придумали. Она, эта Айлин, тоже училась в Академии почти шесть лет, но не сбегала из вашего кабинета через зеркало. Не упокаивала разом целую деревню, не поднимала из колодца труп недельной давности, не спала на сеновале или в палатке в объятиях двух мужчин, чтобы было теплее… И уж конечно, не ее по доброй воле отпустил на землю Баргот. Как жаль, что той Айлин, которую вы могли бы любить, нет и никогда не было на свете… Впрочем, как и той, что была когда-то влюблена в вас. Та Айлин мечтала получить поцелуй в Вишневую ночь, услышать признания, которые сейчас вы расточаете с такой щедростью, любить и быть любимой… Та Айлин видела в вас совершенство, не способное ни на подлость, ни на слабость. Она любила не вас, милорд, а ваш образ. Но ее тоже больше нет, а я, наследница их обеих, вам совершенно не знакома! Вы совсем ничего обо мне не знаете и вряд ли захотите узнать. Ведь тогда мой образ в ваших глазах рассыплется на множество осколков, как зеркала, через которые я шла к своей судьбе…»

- Сегодня утром я просил вашей руки у лорда Артура, - нарушил молчание лорд Бастельеро. - Отчасти это я виновник ваших сегодняшних переживаний, но клянусь, я и подумать не мог, что визит вашего брата приведет к таким последствиям. Я просто хотел выказать уважение к вашему роду… Лорд Артур дап мне согласие, и я уверен, он…

Раздражение, которое с трудом улеглось несколько минут назад, снова поднялось горячей волной.

«Если Артур дал вам согласие, - чуть не вырвалось у Айлин, и она больно прикусила язык, чтобы не сказать это вслух, - то на нем вам и следует жениться! Причем здесь я? Простолюдинка Айлин уж точно не обязана подчиняться решениям лорда Ревенгара!

Укротить мысли оказалось все-таки куда сложнее, чем язык. Перед ее мысленным взором вдруг ясно, словно взаправду, встал лорд Бастельеро, почему-то в мундире главнокомандующего и даже с орденом Золотого Льва. А рядом с ним - Артур, изящный и совершенно неотразимый в белоснежном свадебном платье, с завитыми и уложенными в затейливую прическу белокурыми локонами и, кажется, даже немного подкрашенный! И леди Гвенивер, утирающая платочком слезы радости и желающая прекрасным новобрачным долгих лет жизни и многих детей.

Фу, привидится же такое!!!

- Уверен, он сожалеет о том, что сегодня случилось, - услышала она голос некроманта, с трудом вернувшись из этих дурацких грез. - Но это ничего не меняет в моей любви к вам… И я надеюсь, что вы примете мою руку и мое имя, став леди Бастельеро…

- Вашей любви… - беспомощно повторила Айлин, а потом ей в голову пришла такая простая мысль, что непонятно, почему об этом ни разу не подумалось раньше. - Милорд, но разве… ваше сердце свободно? Простите… Это не мое дело, разумеется, но все знают, что вы любите ее величество Беатрис…

- Ее величество? - переспросил лорд Бастельеро с таким недоумением, словно впервые слышал это имя, и слабая улыбка тронула его губы. - О, это… Это всего лишь слухи! Моя дорогая Айлин, я клянусь Претемной Госпожой, нашей общей покровительницей, что в моем сердце нет любви ни к кому, кроме вас! Это правда, я был… увлечен… какое-то время. Ошибка молодости, не больше! Ее величество Беатрис для меня не существует! Разве что как королева…

Он говорил это с такой искренней убежденностью, что Айлин почему-то сразу поверила. Невозможно смотреть настолько влюбленным взглядом и хотя бы думать о ком-то еще.

«Бойтесь своих желаний, — вспомнила она какую-то старинную мудрость. - Они могут сбыться…» Вот, ее глупые девичьи мечты о любви Грегора Бастельеро сбылись, но что с этим делать?! Как отказать самому Архимагу?! Ведь когда он узнает, что она выходит за магистра Роверстана…

- Я вам верю, милорд, — сказала она тихо. - Но что, если я люблю другого человека?

Бастельеро, вздрогнув, подался вперед.

- Вы любите другого? - переспросил он, и Айлин ясно услышала в его голосе изумленное отчаяние и просыпающийся гнев. - Айлин! Вы отдали свое сердце… его величеству? Он ведь женат! Не хотите же вы сказать, что готовы стать его… его фавориткой? Вы?!

«Его Величество?.. - растерялась Айлин от такого странного и неожиданного вывода. - Он что, решил, что я… и Ал?! Что за невозможная чушь?!»

Синие глаза лорда Бастельеро потемнели, став ледяными и колючими, и Айлин с удивлением поняла, что и сама разозлилась. Разозлилась так, как не злилась никогда и ни на кого, даже… даже на леди Гвенивер, когда погиб отец! Даже на Артура сегодня!

- Как вы смеете? - так же тихо, но отчетливо проговорила она. - Я могу понять, почему вы думаете так обо мне, но как вы смеете предполагать подобное о его величестве?! Он - образец благородного лорда, и я счастлива, что он удостоил меня своей дружбы! Да я и мысли подобной не могу допустить! Это же все равно, что… что влюбиться в родного брата! Все равно, что полюбить Саймона или Дарру! То есть лордов Аранвена или Эддерли…

- Все равно что Дарру? - переспросил Бастельеро и улыбнулся так, словно ужасно опасался чего-то, что не сбылось. - Айлин, вы просто чудо! Поверьте, вам совершенно не нужно дразнить меня, я и без того… О, дорогая моя, если бы я хоть на миг поверил, что вы любите другого…

«Вы стали бы самым несчастным человеком на свете…» — мрачно продолжила Айлин про себя, потому что все отвергнутые поклонники в романах говорили именно эту фразу.

- Я бы его убил, — совершенно просто и обыденно сказал лорд Бастельеро.

Айлин задохнулась от ужаса и неожиданности, а некромант, явно не видя, как подействовали его слова, так же убежденно продолжил:

- Впрочем, почему «убил бы»? Клянусь, я именно так и поступлю! Я слишком люблю вас, Айлин, чтобы допустить хотя бы мысль отдать вас другому. О, как же я рад, что ваши друзья детства - это всего лишь друзья! Вы не представляете, какая редкость - чистая невинная душа, подобная вашей! Верное сердце, полное любви, абсолютная искренность… Никогда, слышите, никогда я не откажусь от вашей любви, моя дорогая девочка! Мое единственное счастье! И если кто-то по-настоящему встанет между нами, нарушит ваш покой, смутит вашу любовь ко мне… Разумеется, я убью его!

«Убьет… любого, кто встанет между ними? Убьет Кармеля?! Нет!» Айлин показалось, что она выкрикнула это во весь голос, но лицо лорда Бастельеро оставалось таким напряженно выжидательным, что стало ясно - не выкрикнула, только подумала. Нет-нет! Не может же он говорить это всерьез?

Но память вдруг ясно высветила это самое лицо, только белое от ярости, с пылающими лиловым огнем глазами, а потом изморозь на траве и лязгающий голос: «Устав лоялен, значит? Что ж, вам виднее, м-магистр… Значит, снова за него прятаться вы не станете?»

Снова… Значит, лорд Бастельеро уже пытался вызвать Кармеля на дуэль, только тот уклонялся? Конечно, ведь подруги Иоланды не раз шептались, что эти двое терпеть друг друга не могут… Да Айлин и сама не раз видела взгляды, которые некромант кидал на разумника. Холодные, раздраженные, презрительные, а иногда, вот как в Вишневую ночь, яростно-ненавидящие. Только она никогда не придавала этим взглядам значения, дура…

А теперь лорд Бастельеро действительно его убьет! Айлин поняла это совершенно отчетливо, без малейших сомнений. Убьет, если только она скажет… Что же делать? Что?!

Горячую злость, разлившуюся внутри, смыло ледяной волной ужаса. Да, разумникам запрещены магические поединки. Да, Кармель превосходно владеет рапирой, он учился у бретера и превзошел наставника. Но это если поединок будет честным! Она же некромантка! Она-то знает, что такое проклятие Бастельеро! Они недоказуемы, потому что не имеют собственного почерка! А человек, который собирался принести в жертву принца крови, уж точно не посчитает большим преступлением убить обычного мага… Он же… он смотрит на нее так, словно она уже принадлежит ему!

Айлин сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Лорд Бастельеро — Архимаг… Он Избранный самой Смерти! Разве может быть противник страшнее?! И… Кармель погибнет из-за нее?! Потому что он ведь тоже ни за что не отступится! Только не он!

- Я… очень ценю ваши чувства, — пролепетала она, пытаясь подобрать самую мягкую и уважительную форму отказа. - Милорд Бастельеро, мне жаль, что в прошлый раз я была так резка, но… Я боюсь, что ничего не изменилось. Я не могу выйти за вас! Простите! И… постарайтесь найти свое счастье с кем-нибудь другим…

- Вы мне отказываете? - Бастельеро явно растерялся, словно даже в мыслях не допускал подобного. - Но почему?!

- Потому что… - Айлин ясно понимала одно: ни за что, ни в коем случае нельзя дать понять некроманту, что у него есть соперник! - Простите, милорд, но моя репутация…

- Не имеет никакого значения! - выдохнул Бастельеро. - Клянусь, я сумею защитить вас от сплетен! Даже если кому-то хватит глупости и наглости оскорбить мою жену, он точно не сделает этого дважды. А потом и остальные поймут, что вы недосягаемы для слухов!

- Но я отказалась от рода… - отчаянно добавила Айлин. - Я больше не леди!

- Вы не можете отказаться от самой себя, — улыбнулся лорд Бастельеро, словно ему доставляло огромное удовольствие отвечать на ее возражения. - Я все равно люблю именно вас, чистую, отважную, верную… И титул леди вернется к вам очень скоро, а имя Бастельеро звучит не тише имени Ревенгаров!

- Я вас не люблю… — выдавила Айлин и с огромным трудом заставила себя не зажмуриться от страха.

- Это говорит ваша обида, а не вы, — откликнулся некромант и, сделав последний шаг, все-таки опустился перед ней на колени, взяв ее руки в свои. - Айлин, моя дорогая Айлин… Умоляю, переступите через это чувство. Обещаю, я искуплю вину и сделаю вас счастливой. В конце концов, нельзя отрицать, что мы предназначены друг другу! Я столько лет ждал именно вас… О, я понимаю, что сам виноват! Мне следовало уделять вам больше времени, ухаживать, как положено жениху, радовать вас подарками и заботой… Но поверьте, я не из тех мужчин, которые оказывают внимание только невестам! Став моей женой, вы ничего не потеряете в моей любви и моем уважении. И тороплюсь я единственно потому, что теперь, когда наш союз благословила сама Всеблагая…

- Благословила? Всеблагая?..

Это было похоже на затянувшийся кошмар. Он ее не слышал! Ничего из ее возражений попросту не пробивало стены, которые лорд Бастельеро возвел вокруг своей любви, как он сам понимал это чувство. Айлин ощущала, что бьется об эти стены, как мотылек - о стекло лампы, не в силах ни улететь подальше, ни пробить их и объяснить хоть что-нибудь…

- Я понимаю, вы держали это втайне, потому что не были уверены в нашем будущем, - улыбнулся Бастельеро, осторожно сжимая ее руки и поглаживая запястья большими пальцами. - И очень благодарен магистру Бреннану за деликатность. Но больше нет нужды скрывать ваше положение от меня. Очень удачно, что прошло так мало времени! Если мы заключим брак как можно скорее, ни у кого не будет сомнений, что наш ребенок законный! Поверьте, я думаю об этом только ради вашей репутации и его будущего! И вы не представляете, как я счастлив…

- Ребенок? - переспросила Айлин, чувствуя себя ужасно глупой.

Может, она ослышалась? Что-то не так поняла? Причем тут магистр Бреннан? Какое «положение» она скрывала?

- Конечно, ребенок… — выдохнул лорд Бастельеро со счастливым благоговением в голосе. - Дар Всеблагой, которая благословила ту ночь и нашу с вами любовь… О, как я вам благодарен, дорогая моя!

Онемев, Айлин пыталась понять, что все-таки услышала, а некромант склонился и нежно поцеловал ее пальцы, по очереди касаясь каждого сухими горячими губами. Вздрогнув, Айлин попыталась отнять руку, и он с явной неохотой отпустил ее, зато поднял голову и заглянул Айлин в лицо блестящими глазами, ожидая ответа. Ответа? Ответа?!

- Я… милорд, я не могу ответить вам сейчас, — с трудом выговорила Айлин непослушными губами. - Простите, я должна подумать…

- Разумеется, моя дорогая!

Понимающая улыбка снова тронула губы некроманта. Все так же улыбаясь, он поднялся и отвесил учтивейший поклон.

«Не верит, — поняла Айлин. - Просто не верит, что я могу и отказать. Для него это просто часть ритуала… Приличная девушка, истинная леди, не может вот так просто взять и согласиться! Конечно, если хоть немного дорожит репутацией… Ненавижу это слово! Услышу его еще раз - и начну визжать, топать ногами и кидаться… да хоть вазами, если Молотом Пресветлого нельзя! Но… Ребенок?! Бреннан! Он должен знать! Если это правда… Почему мне никто не сказал?! За что меня загнали в эту ловушку?! Я не могу! Не хочу! Я не должна! Или… как раз должна? Нет-нет-нет, я все узнаю и тогда буду принимать решение!»

- Когда мне прийти за ответом, миледи?

Айлин хотелось сказать, что она напишет письмо. Еще одна встреча?! После такого разговора?! Но… Во всяком случае, лорд Бастельеро заслуживал честного ответа глаза в глаза.

- Мне нужно сходить к целителям, — тихо уронила она. - Вы можете подождать прямо здесь. Я вернусь и… отвечу вам.

В этот момент она поняла, что именно так и будет. Нельзя бесконечно взваливать свои беды на других! Что бы она ни ответила Бастельеро, это будет ее решение, а не Кармеля. И принять его нужно, осознавая все последствия!

***

- Милорд магистр! - выпалила Айлин, едва дыша. - Простите! Мне нужно с вами поговорить! Очень сроч… но… — добавила она, только теперь увидев курящийся парком кувшин шамьета на столе и надкушенный пирожок в руке целителя.

И то, каким усталым и постаревшим выглядит Бреннан. И вспомнила, что ворвалась к нему без стука…

- Простите, — шепнула она, замерев у двери. - Я знаю, что должна была хотя бы постучать, но… мне действительно очень нужное вами поговорить! Я ненадолго, клянусь!

Пожилой целитель шумно вздохнул, отложил пирожок на блюдце и поманил ее к столу.

- Присаживайтесь, милая моя. И изложите свое дело. Полагаю, оно действительно не терпит отлагательства, раз уж вы впервые на моей памяти примчались ко мне столь поспешно?

Айлин подошла к столу и робко присела на указанное кресло. Бреннан протянул ей поджаристый пирожок, и она взяла его, но поняла, что даже ко рту не может поднести. Какие пирожки после такой… такой новости!

- Вы правы, — тихо сказала она, опустив глаза и глядя только на золотистый, присыпанный корицей, поджаристый бочок пирожка. - Мое дело… оно действительно не терпит… Милорд магистр! Это правда, что у меня… что я…

Слово никак не хотело вылетать, застревало в горле, и Айлин порадовалась, что не заставила себя из вежливости надкусить пирожок - наверняка подавилась бы.

- Что я… в положении? - выдавила она, наконец, опустив голову и чувствуя, как горят уши и щеки, и как жжет глаза.

Вот это, наверное, и называется - «сгореть от стыда»?

Кулак целителя грохнул по столу так, что подпрыгнула посуда, а шамьет испуганно выплеснулся прямо на скатерть. Айлин невольно вскинула голову-таким мэтра Бреннана она не видела еще ни разу!

- Простите, дитя мое, — проскрипел целитель. - Мне следует лучше держать себя в руках. Но поверьте, зол я не на вас, а на… совсем другого человека. Знаете, порой мне кажется, что родовое имя заменяет некоторым диагноз! Что касается вас… это правда. Ну-ну, дитя мое, не нужно так расстраиваться! Я как целитель категорически против!

- Почему вы… почему вы не сказали мне об этом раньше? - вымолвила Айлин, чувствуя, что летит куда-то в бездонную ледяную пропасть.

Все-таки это правда. Правда, которая неизбежно изменит все! Всю ее жизнь!

- Потому что ваше душевное состояние было совершенно неудовлетворительным, — вздохнул магистр. - В вашем положении нервничать очень вредно, девочка моя, но дело не только не в нервах. Вот, выпейте хотя бы!

Он плеснул шамьета в чистую чашку и подвинул к Айлин. Она бездумно взяла ее, стиснула в ладонях быстро нагревшийся фарфор. Потом поднесла к губам и глотнула. Горячая сладкая жидкость прокатилась по пересохшему горлу, и дышать стало немного легче. А магистр снова заговорил:

- Моя милая девочка, вы должны понимать, что подвергли себя тяжелым испытаниям, для которых женское тело попросту не предназначено. Простите, я буду говорить как целитель, не щадя вашу стыдливость… - Он вопросительно посмотрел, и Айлин резко кивнула. Ей нужна правда! - Вы, возможно, не знаете, но прохождение через порталы пагубно воздействует на женщин в положении. На ранних сроках оно чаще всего приводит к выкидышу, на поздних ребенок может родиться мертвым или… Впрочем, это вам действительно знать не нужно! - прервал он сам себя. - Насколько я понимаю, срок вашей беременности еще совсем небольшой, меньше двух месяцев?

Айлин попыталась вспомнить и безмолвно ужаснулась его правоте. Вишневая ночь была так недавно! А сколько всего случилось после нее! Меньше двух месяцев - разве можно в это поверить?

- Да, милорд магистр… — прошептала она все с тем же мучительным жгучим стыдом и посмотрела на целителя. - Я знаю точно… Это было… после Вишневой ночи…

- Ну разумеется, — вздохнул магистр Бреннан, глядя на нее с участием, которое просто не должен был испытывать к такой… распущенной дряни! И все же целитель как будто совсем не презирал ее. Напротив, жалел! - Поверьте, милая, это случается чаще, чем вы думаете. Пылкость юности, очарование традиций… А потом бедные девочки рыдают у меня в кабинете, и хвала Милосердной Сестре, если им хватает ума прийти именно ко мне, причем вовремя. Я так понимаю, вы ничего не знали о том, что с вами происходит? А я всегда утверждал, что в общий курс медицины нужно ввести лекции о предохранении! Так нет же! Девичья стыдливость может пострадать! Целомудрие нарушится от одних разговоров… Тьфу! - Он раздраженно глотнул шамьета и вздохнул: - Вот, извольте видеть, к чему это приводит…

Айлин молча кивнула, подумав, что ей такое знание все равно не помогло бы.

Хотя… Может, она бы раньше поняла, что с ней? Ведь были же какие-то признаки? Теперь вспоминалось, что женские дни что-то давно не приходили, но в путешествии она списывала это на холод и усталость, а потом… попросту забыла!

- Что касается вас, — продолжил Бреннан, — вы едва избежали самого неприятного развития событий, то есть выкидыша. Портал в Бездну, возвращение обратно… Не знаю, моя милая, каким чудом вы смогли выжить, да и не мое это дело, но ребенка при этом вы непременно должны были потерять. Еще ведь был и третий портал - в Академию… Мда… К счастью, магистр Роверстан вовремя заметил, что с вами творится неладное, и мы успели остановить кровотечение.

- Крово… течение… - выдохнула Айлин, почти роняя чашку и стискивая ладони перед собой.

О таких вещах редко, очень редко шептались дамы в гостиной Ревенгаров. Конечно, беременность - обязательная часть женской жизни, но ах! Не при девочке же! И все-таки она знала, что от потери ребенка можно запросто умереть.

- Именно, — кивнул магистр. - Довольно сильное кровотечение, спровоцированное перемещением через порталы. К счастью, нам известны средства от этого. Между прочим, разработанные вашим дедом, лордом Морхальтом. Исключительно талантливый был акушер, мда… - Бреннан поморщился, словно вспомнил что-то очень гадкое, и снова вздохнул: — Вот ведь как бывает! Во всяком случае, вам, его внучке, исследования магистра Морхальта спасли и ребенка, и, возможно, саму жизнь. Мы с магистром Роверстаном сами провели операцию и сохранили ее назначение и последствия в полной тайне. От всех, понимаете? - мягко уточнил он, и Айлин кивнула.

Что же тут непонятного?! Иначе весть о ее беременности разнеслась бы по Академии мгновенно!

- Значит… я здорова? - опять прошептала она, опуская взгляд. - И ребенок… тоже?

Думать о ребенке почему-то не получалось. Ну никак разум не хотел осознать, что где-то в ее теле существует еще одна жизнь, крохотная, чужая и все-таки частица ее самой. Как вообще в это можно поверить?! Ведь она же ничего не чувствует!

Айлин невольно прижала ладонь к животу, и Бреннан снова подлил ей шамьета, а потом негромко подтвердил:

- И вы, и ребенок, насколько я могу об этом судить. Кровотечение мы вам вовремя остановили, дали все необходимые лекарства, и беременность развивается благоприятно. Некоторые опасения вызывало только ваше психическое состояние да еще последствия аркана, который вы так бесстрашно и неосторожно применили. Я собирался поговорить с вами, как только вы достаточно придете в себя, но… отложил разговор.

- Я понимаю, милорд, — кивнула Айлин, старательно выговаривая каждое слово. - Но лучше бы вы все-таки его не откладывали.

«Лучше бы вы сказали мне сразу! — хотела крикнуть она. - Лучше бы не было горячего шоколада, цветов кофе, похожих на пушистые звездочки, и других цветов… Арлезийской серенады и похищения через окно, рассказов о семье и помолвки, лучше бы Кармель никогда не становился для меня Кармелем! Потому что теперь, когда я знаю все… Что мне с этим делать?!»

- Может быть, вы и правы, — согласился Бреннан, и морщины на его лице стали вдруг еще заметнее, чем раньше. - Если бы мы могли что-нибудь сделать… Милое дитя, вы не первая адептка, попавшая в подобную… ситуацию. К сожалению, ваш аркан делает невозможным наше вмешательство.

- Вмешательство? - повторила Айлин, силясь понять, о чем он говорит.

- Иногда целители прерывают беременность, — объяснил магистр, видимо, устав изъясняться обиняками. - Так бывает, если есть угроза здоровью будущей матери… и в некоторых других случаях. Но мы до сих пор не знаем всех особенностей именно вашего аркана, так что этот путь для вас закрыт. Вы, конечно, можете попытаться найти целителя или алхимика, который продаст вам соответствующее зелье, но… есть весьма высокая вероятность, что, потеряв этого ребенка, вы утратите способность зачать в будущем. Понимаете?

- Да, милорд магистр, — тускло согласилась Айлин, совершенно ничего не понимая, но не желая в этом признаваться.

- Это будет ужасно само по себе, потому что наверняка вы потом захотите родить в браке, но могут быть и другие последствия. Вы с его величеством делились жизненной силой, ваша связь подтвердилась не только на душевном уровне, но и на телесном. А мы, простите, что повторяюсь, еще не знаем, какие тайны может скрывать ваш аркан. Тем более измененный вами таким… непонятным образом. И если вы в результате искусственного выкидыша лишитесь способности к деторождению… - продолжил Бреннан, внимательно и сочувственно глядя на нее. - То, возможно, ваш друг… то есть его величество тоже утратит эту способность. Понимаете? Это очень, очень маловероятно! И все же исключать такой возможности нельзя!

Айлин кивнула, теперь действительно поняв абсолютно все, но магистр вместо того чтобы успокоиться, почему-то разволновался еще больше.

- Дитя мое! Не нужно так расстраиваться! Существуют иные возможности… Пока о вашем положении не знает никто… почти никто, - спохватился он. - И больше никто не узнает, даю слово! Но у вас повреждены каналы, восстанавливаться придется долго, не менее года. Ничего странного, если вы предпочтете покинуть на это время Академию и отправиться… скажем, в загородное поместье вашей тетушки. Госпожа Элоиза в глубоком трауре, никто не удивится, что вы не принимаете гостей, зато уже через год вы вернетесь и с новыми силами приступите к учебе. А если Всеблагая Мать будет милостива к вашей тетушке и подарит ей ребенка, последнюю память о покойном муже, то кто посмеет упрекнуть столь добродетельную даму?

«Никто, — подумала Айлин. - Конечно, никто не упрекнул бы. И тетушка… Наверное, она согласилась бы. Если бы я осмелилась ее попросить. Наверное, Кармель… нет-нет, милорд магистр Роверстан… может быть, он тоже не отвернулся бы от меня. Ведь глупо думать, что я смогла бы скрыть от него такое… Если бы только об этом не узнал лорд Бастельеро! Или если бы он счел меня падшей и недостойной продолжить его род! Какая же я гадкая, я должна быть благодарна, что он и мысли такой не допустил! Должна, но не могу… Он уже ждет и любит этого ребенка, он говорит о нем с таким восторгом, он благодарен мне… И допустить мысль, что он от него откажется?! Да ни за что на свете!»

- Спасибо, милорд магистр, — постаралась улыбнуться она. - К сожалению… Есть обстоятельства, которые делают это невозможным. Отец ребенка… знает о нем.

- Знает? - нахмурился Бреннан. - И до сих пор ничего не предпринял?! Дитя мое, надеюсь, это не шалопай Саймон? Конечно, младший Эддерли совершенно безрассуден, но мне не хотелось бы думать, что он способен на подлость…

- Что?! О нет! - почти с ужасом заверила Айлин. - Саймон… он… Он мне как брат! Я бы никогда!..

Ну почему все вокруг считают ее способной… Ее - и Саймона! Глупость какая! Большая глупость - разве что Дарру подозревать!

- Но тогда… — Целитель замялся, потом снова взглянул на нее сочувственно и сказал: - Девочка моя, кто бы это ни был, вы можете мне довериться. Обещаю, я поговорю с отцом вашего ребенка, и если он не собирается поступить, как положено честному человеку, мы примем должные меры. Даже если это… его величество. Уверен, и тогда найдется какой-то выход…

- Магистр!

Айлин вскочила, едва не опрокинув чашку, и Бреннан успокаивающе поднял перед собой ладони.

- Понимаю-понимаю! Но если вы собираетесь выйти замуж, лучше… поторопиться. Поверьте, девочка моя, пересудов лучше избежать хотя бы ради вашего ребенка. Пока его появление на свет можно будет признать обычными преждевременными родами.

- Да, милорд магистр, — негромко сказала Айлин. - Я непременно об этом подумаю. И… благодарю вас…

- Ох, только не наделайте никаких глупостей, дитя мое, — вздохнул Бреннан. - И помните, что за вас есть кому заступиться! Милорды Эддерли и Бастельеро безусловно станут представлять ваши интересы, да и я сделаю все, что смогу!

- Благодарю вас.

В горле запершило, на глаза снова навернулись слезы, а она ведь думала, что ни за что больше не станет плакать. Милорд магистр так добр к ней! Он даже не представляет, как все сложно и неправильно… О да, лорд Бастельеро уже готов о ней позаботиться! И он, кажется, действительно ее любит! Но от этого все только хуже!

Поклонившись, Айлин вышла, и сочувственный взгляд немолодого целителя жег ей спину. В коридоре она подошла к ближайшему окну, выходящему в сад и настежь распахнутому, оперлась руками о подоконник.

Ребенок. У нее будет ребенок. Нет, не у нее, а у них! И не просто ребенок, а наследник рода Бастельеро! Его продолжение, золотая кровь, пусть и бастард. Впрочем, почему бастард?! Ведь лорд Бастельеро на ней женится!

Айлин с трудом подавила смешок, грозящий перейти в рыдания. Никакой истерики, вот теперь уж точно! Теперь она просто не имеет права ни на что, способное повредить малышу.

Она снова уронила ладонь на пояс, нетуго перехвативший тонкую мантию. Живот казался совершенно плоским, и это было так странно… А вдруг целители ошибаются?! Вдруг они приняли за беременность какую-то болезнь… «Да, и после операции - тоже! - язвительно возразила она себе. - Но разве после операции не должны были остаться шрамы? Нет-нет-нет, я не хочу об этом думать! Вообще не хочу!»

И все-таки отрицать очевидное - полная глупость. Уж магистр гильдии целителей в своем деле разбирается. И магистр Роверстан - тоже! Кармель… почему он ей ничего не сказал?!

«Потому что не хотел, чтобы я натворила глупостей. А что еще ему про меня думать после всех моих выходок?! Мне было сказано просто побыть в лазарете! Переждать нервный всплеск после боя! А что сделала я? Выпрыгнула в окно и кинулась домой к мужчине, который даже повода об этом думать не давал! Сама прыгнула к нему в постель, а потом взломала его кабинет и рылась в его вещах… Влезла в такое… Загубила свою репутацию приличной девицы, отправившись к Разлому с двумя мужчинами… Наложила неизвестное заклятие на себя и своих спутников… И это еще про Баргота никто не знает! И что после этого Кармель может подумать о моем рассудке?! Разумеется, он мне ничего не рассказывал! Но… ведь предложение все-таки сделал. Зная о ребенке! Да что там зная - Кармель спас и его, и меня! Спас мою беременность от лорда Бастельеро, который его ненавидит…»

Слезы все-таки потекли по лицу, горячие, обжигающие, но Айлин их не вытирала - они сами тут же высыхали от ветра, гуляющего по саду. За спиной прошли, весело болтая, какие-то адепты Зеленого факультета, судя по разговорам, однако ее никто не окликнул. Айлин стояла и думала так напряженно, как никогда в жизни. Даже принять решение, которое повело ее через зеркало к Аластору, было легче! Там она жертвовала всего лишь своей жизнью!

«Допустим, я действительно попрошу тетушку Элоизу о помощи… Да, будет ужасно стыдно, и все-таки - уверена! - она мне не откажет! Вдове купца гораздо легче скрыть подобное, чем леди… Но ведь лорд Бастельеро уже знает! Он не позволит отдать наследника его рода в другую семью! Нет-нет, об этом даже думать бессмысленно! Правда, если я все-таки выйду за Кармеля… и мы уедем… да хоть в ту же Арлезу! Имею ли я право требовать, чтобы Кармель ради меня бросил родителей и близких, пост магистра гильдии? И если даже он принесет мне такую жертву, что это изменит?

Мы не сможем прятаться всю жизнь, лорд Бастельеро обязательно разыщет нас. Он Архимаг! А порталы снова работают, и оказаться в Арлезе для него - дело пары часов. Он вызовет Кармеля на дуэль и… Один из них умрет. Я даже думать не хочу, кто именно! Потому что это неправильно и несправедливо! Никто не должен умирать из-за того, что я - безответственная дура!

Что еще можно сделать?.. Отдать ему этого ребенка и попросить отпустить нас с Кармелем? Об этом думать еще отвратительнее! Бедный малыш, он ничем не заслужил быть бастардом, хоть и признанным! Расти без матери, пусть и такой пустоголовой, как я… А когда подрастет, узнать, что его мать - шлюха, которая провела с мужчиной одну ночь и сбежала, подкинув плод этой ночи, словно кукушка - птенца в чужое гнездо. Всеблагая Мать, как же стыдно, горько и противно… Да, я заслужила кару, но почему именно такую?! Не будь этой беременности… Может, мне стоило умереть от выкидыша?! Дура! Даже думать об этом нельзя! Ведь от моей жизни тогда зависели жизни Ала и Лу!

Ну ладно, а если… если я все-таки сбегу с Кармелем, и мы сразу отправимся в храм Странника? Брак, заключенный там, нерасторжим… Зато вдовой остаться вполне можно! И снова все приводит к их дуэли… Или просто к смерти, если кто-то нанесет первый удар не по правилам поединка, а просто ради смерти противника. Я не хочу! Претемная Госпожа, матушка моя, ну что мне делать?!»

Однако ответа не было. Даже прикосновения невидимой ласковой руки к волосам, как раньше… Что ж, это и понятно. Та, которую зовут Разрубающей Узлы, делает это одним-единственным способом, именно тем, которого Айлин изо всех сил пыталась избежать.

«Я не хочу, чтобы кто-то умер, — подумала она, чувствуя, как душа разрывается на части. - Ни Кармель, ни… лорд Бастельеро. Но если я скажу Кармелю об этом, он просто улыбнется и ответит, чтобы я не беспокоилась - он все устроит. А что тут можно устроить?! Он бесстрашный, он не боится лорда Бастельеро! И погибнет… Или убьет сам. Может, даже первым! Но так тоже нельзя! Я не хочу быть причиной чьей-то смерти… Ни я, ни мой ребенок… И решение, на самом деле, только одно. И я его отлично знаю! Ну и что, если не хочется?! Я и так слишком долго делала все, что мне хотелось! Если я выйду за лорда Бастельеро, Кармель будет несчастен… какое-то время! Но не может ведь он любить меня бесконечно? Вон, даже лорд Бастельеро забыл ее величество Беатрис, хотя о его любви есть баллады и даже целая опера… Все знают, что «Итлийская принцесса» — это про него и их величеств Беатрис и Малкольма! Но он забыл ее после стольких лет… И Кармель забудет! Зато он останется жив! А я… я хоть один раз в жизни поступлю не так, как хочу, а как должна. Выйду замуж, стану приличной леди и матерью… Мой ребенок будет расти счастливым - о, я все для этого сделаю! И уж точно не стану лишать его отца… Да, решено. Так и надо поступить. Я заставлю себя разлюбить Кармеля, у меня обязательно получится. Чтобы даже в мыслях не осталось ничего… Как будто Айлин, которая его любила, умерла! А останется только леди Бастельеро. И, может быть, я смогу найти хотя бы покой, раз уж не любовь… Ведь другие как-то могут! Главное, что все будут живы! Только теперь нужно все сделать правильно…»

Она прошла по коридору несколько десятков шагов, что отделяли кабинет магистра от ряда палат, остановилась перед дверью своей и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Спохватившись, вытерла лицо краем рукава - не хватало еще следов от слез! Хотя лорд Бастельеро наверняка подумает, что это она от волнения… Или вообще от радости!

Толкнув дверь, она вошла, и некромант при ее появлении вскочил со стула, посмотрев радостно и тревожно. Айлин заставила себя улыбнуться. Получилось отвратительно, однако уголки губ все-таки растянулись в подобии улыбки.

- Я согласна, — сказала она так тихо, что лорд Бастельеро наверняка едва расслышал ее голос, и повторила громче - Я согласна, милорд. Я стану вашей женой. И благодарю вас, что обстоятельства… о которых рассказал магистр Бреннан, не заставили вас передумать.

- О, моя дорогая! - выдохнул некромант и шагнул к ней.

Айлин испугалась, что он снова упадет на колени, и тут ей в голову пришла мысль… Пожалуй, единственная приятная мысль за это утро, хоть и она оказалась окрашена горечью. Ну, хоть что-то хорошее получится сделать…

- Милорд Бастельеро, — начала она, и увидела, как он встрепенулся, посмотрев с жадным вниманием. - Я хотела бы… Хотела попросить вас о свадебном подарке. Можно?

- Подарке? - переспросил он и просиял, словно только что получил его сам, причем невероятно желанный. - Разумеется! Что вы хотите, любовь моя?

«Любовь… придется привыкать и к этому тоже, да. К его нежности, влюбленности… Уж лучше бы он был холоден, как раньше, пока оставался только наставником!”

Но это ее бремя, которое она выбрала и взвалила на себя сама, никто не подталкивал. Ей и отвечать за любые последствия!

- На синьора Фарелли… то есть на лорда Фарелла, — поправилась она торопливо, — наложено проклятие. Смертельное проклятие, отсроченное тем, кто его наложил. Это была… ее величество Беатрис. О, клянусь, он… ничем ее не оскорбил! Она просто хотела быть уверена в его послушании… Милорд Бастельеро, вы можете его снять?

- Прошу, называйте меня Грегор, — сказал некромант и едва заметно нахмурился. - Проклятие от королевы? Кажется… я знаю, о чем идет речь. Конечно, если вы этого желаете, я его сниму! Передайте лорду Фареллу, пусть приедет в Академию и попросит меня о встрече. Но… это и все? Моя милая Айлин, неужели у вас нет иных желаний?

Снова слабо улыбнувшись, она покачала головой.

Лорд Бастельеро шагнул к ней и заглянул в лицо.

- Вы чудо, — шепнул он. - Чудо бескорыстия и доброты! Обещаю, я постараюсь выполнять любые ваши желания! Все, чтобы вы были счастливы…

- Благодарю, милорд, — прошелестела Айлин, сама удивляясь, какой сухой и безжизненный у нее голос.

Лорд Бастельеро взял ее руку в свои ладони, поднес к губам, склонившись, а потом Айлин почувствовала прикосновение холодного металла, и рука потяжелела. Она посмотрела вниз. Роскошное старинное кольцо с крупным сапфиром было очень красивым. Но она едва сдержала вскрик, потому что подумала о кандалах. Вроде тех магических, что обхватывали ее запястья, только они отрезали всего лишь от магии, а это кольцо - от всей прежней жизни. Ее собственной жизни!

- Один поцелуй! - умоляюще произнес ее жених. Второй жених, ну не смешно ли? О да, так забавно, что рыдать хочется. - Теперь, когда вы сказали мне «да».

- Простите, милорд, - сказала Айлин, чувствуя, что еще немного, и упадет в самый пошлый омерзительный обморок. - Боюсь, я и так… позволяла себе слишком много… Я постараюсь быть вам верной женой и идти навстречу вашим желаниям, но… только после свадьбы. Простите…

- Да, моя леди! - снова выдохнул некромант, смотря на нее восхищенно, как на живую Всеблагую. - Простите! Разумеется, я подожду! Вы… позволите мне начать подготовку?

- Буду очень благодарна, милорд… — Каждое слово давалось все труднее. - А сейчас простите… у меня был неприятный день…

- Это мне следует просить прощения!

Лорд Бастельеро склонился и снова поцеловал ей руку, а потом вышел, даже не напомнив, что Айлин тоже должна надеть ему помолвочное кольцо. Впрочем, это уже неважно… Главное, что оно на ее руке. Сейчас нужно еще пережить разговор с Кармелем, и… все, наконец, закончится. Кажется, вместе с ее счастьем, но это неважно. Счастье ведь не главнее долга!

***

- Вы совершенно правильно сделали, что увезли его величество как можно скорее.

Грандсиньор канцлер задумчиво посмотрел на Аластора, который вздохнул, потер пальцами виски и признался:

- Теперь я тоже этому очень рад. Страшно подумать, какие слухи могут пойти.

- Магистр Бреннан весьма мудрый человек, — отозвался канцлер. - Не сомневаюсь, он сделает все возможное для сокрытия тайны. Меня больше беспокоит молодой лорд Ревенгар и то, какой воспримет свое… поражение.

- Извиняться не собираюсь, — буркнул Альс, развалившись в кресле малой голубой гостиной, как назвал эту комнату синьор Джастин. - Будь у него побольше ума, Айлин не отреклась бы от рода. Несколько оплеух - это меньшее, что он заслужил.

- Возможно, не совсем он? — предположил канцлер. - В любом случае… О, доброго дня, моя дорогая!

В гостиную вошла немолодая женщина, одетая в белое и удивительно похожая на самого грандсиньора Аранвена. Серебристый от возраста шелк волос, уложенный в высокую прическу, изысканный силуэт… На тонкой бледной коже темно-серые глаза казались удивительно глубокими и выразительными, а узкие губы идеально гармонировали с точеными скулами и маленьким крепким подбородком. Лучано невольно залюбовался этой холодной северной красотой, которую возраст не скрыл, а сделал еще заметнее, словно резец времени убрал все лишнее и выявил самую суть женщины, подчеркнув ее характер. Сестра? Просто родственница?

Он поспешно вскочил, следом неторопливо и величественно поднялся канцлер, Альс только попытался привстать…

- Прошу ваше величество не беспокоиться, — промолвила восхитительная грандсиньора и присела в реверансе с легкостью, которой могли бы позавидовать многие девицы.

- Миледи… Мне, право, неудобно…

Альс попытался застегнуть камзол и пригладить волосы, его короткая коса, заплетенная утром, растрепалась, и последние полчаса король думал о чем угодно, только не о прическе. Но женщина, которой канцлер, склонившись, поцеловал руку, даже у Лучано вызвала желание проверить, все ли пуговицы застегнуты, насколько манжета рубашки выглядывает из-под рукава камзола и чиста ли обувь.

- Ваше величество, — церемонно произнес канцлер, — позвольте представить вам мою супругу Немайн Аранвен, в девичестве носившую ту же фамилию.

«Кузены, — сообразил Лучано. - Отсюда и сходство!»

- Рад встрече, миледи, — сконфуженно отозвался Альс. - Простите, я не совсем здоров…

- Дорогая, — повернулся к ней Аранвен, — позволь представить тебе лорда Люциана Фарелла.

Лучано низко поклонился, приложив руку к сердцу, а когда выпрямился, был вознагражден внимательным взглядом, который по остроте мог бы посоперничать с его новым любимым ножом - наследством от синьора Денвера.

- Слышала о вас много хорошего, милорд, — проговорила жена канцлера, ответив легким кивком, и снова обратилась к мужу: — Полагаю, дорогой супруг, дело не терпит промедления, раз уж вы прислали за мной в дом Эддерли? Как удачно, что порталы уже работают.

- Мне очень жаль, дорогая, но это действительно так, — ответил канцлер, а слушающий все это Альс спохватился:

- Прошу, миледи, присаживайтесь!

- Благодарю, ваше величество.

Белоснежный шелк юбки зашуршал, а потом словно сам собой уложился безупречными волнами, когда грандсиньора опустилась в кресло. При этом ни на закрытом лифе с воротником-стойкой, ни на длинных узких рукавах не появилось ни одной лишней складочки, а из прически не выбился ни один волосок. Изящные ладони с длинными холеными пальцами дама сплела перед собой, и Лучано увидел, что на правой руке у нее огромная черная жемчужина, оправленная в белое золото, близняшка родового перстня канцлера. А рядом - чистейшей воды аметист, и форма этого кольца в точности как у того, что он взял с убитого мага. Синьорина, помнится, носит такое же колечко, но с двухцветным аметрином… Грандсиньора - некромантка?! Ух…

- Я позволил себе пригласить свою жену, потому что она не раз оказывала мне помощь советами и услугами, — пояснил грандсиньор канцлер. - Особенно в делах, требующих деликатности. Вроде сегодняшнего. Ваше величество разрешит рассказать?..

- Вам виднее, — отозвался Альс, лишь слегка нахмурившись.

Может, он и поспорил бы, но наверняка помнил, как всего получасом ранее грандсиньор канцлер с изумительной учтивостью просил его больше не отсылать приставленную тайную стражу даже с самыми важными поручениями. О, конечно, боевой маг, всего вчера определенный на каторгу, и человек таких выдающихся талантов, как лорд Фарелл - это вполне приличная охрана! Однако далеко не все подданные знают его величество в лицо. Зато многие до сих пор празднуют его коронацию, поэтому только за вчерашний день в столице случилось три дуэли, восемнадцать массовых драк, семь пожаров и двадцать четыре убийства, причем в пяти из них жертвами стали ограбленные и убитые дворяне. Увы, арбалетные болты иногда летят из темных переулков, Молоты Пресветлого - из трактирных окон, а в уличных драках и вовсе никто не смотрит на лица и дворянские регалии. И ему, канцлеру, чрезвычайно хотелось бы, чтобы его величество со спутниками не пополнили ни один из поданных ему сегодня списков: ни жертв, ни убийц.

К концу этой изысканно вежливой словесной порки у Аластора даже уши порозовели, но перенес он ее с таким смирением, что Лучано еще больше его зауважал. А потом всерьез задумался, какими же талантами обладают эти два неприметных синьора, что их сочли достаточно надежной охраной для короля? Вот бы свести знакомство поближе…

Грандсиньор канцлер тем временем коротко пересказал супруге последние события, которые в его изложении выглядели просто несусветной дуростью и мальчишеством. Великолепная дама выслушала все с каменным лицом, а потом вздохнула в точности, как ее муж незадолго до этого, и Аластор насупился еще сильнее.

- Вы правы, дорогой супруг, — уронила она, в задумчивости поглаживая перстни пальцами левой руки. - Этой истории лучше забыться как можно скорее. Думаю, мне стоит нанести визит в дом Ревенгаров. Причем именно мне, а не вам. У молодого Артура наверняка пылкий и гордый нрав, и если он будет разговаривать с вами, мужчиной, то может не сдержаться и надерзить, а отступить после сказанного вслух юноше будет сложно. Зато у него есть одно качество, бесценное в наших обстоятельствах. Артур воспитан в уважении к матери и привык прислушиваться к женским словам. Поэтому он меня выслушает и не позволит себе ничего лишнего в беседе с дамой, а там и задумается… Что касается старшей леди Ревенгар… — Грандсиньора вздохнула снова, и на ее безупречно спокойном лице промелькнуло выражение утомленной досады и легкого презрения. - Что ж, придется объяснить ей значение слов «королевская опала», и кто в таком случае будет виновницей бед «ее дорогого мальчика», - явно скопировала она чужой напыщенный тон. - Право, до чего жаль, что старший Ревенгар погиб так нелепо. Скольких неприятностей можно было избежать! Лорд Фарелл, вы что-то хотите сказать?

Она слегка приподняла брови, поймав его пристальный взгляд, и Альс с канцлером тоже посмотрели с интересом.

- О-о-о… — опомнившись, восторженно выдохнул Лучано. - Простите, грандсиньора! Всего лишь искренне позавидовать вашему сыну! - Он дождался, пока интерес на лицах всех троих перейдет в легкое недоумение, и пояснил: — Когда вы носили его под сердцем, этому счастливцу не пришлось выбирать, от кого из родителей наследовать красоту, а от кого - ум. И то, и другое он щедро взял от обоих!

На миг в гостиной повисла тишина, потом Аластор усмехнулся, уголки тонких губ канцлера тоже одобрительно дрогнули, а грандсиньора Немайн бархатисто рассмеялась и, протянув ему руку для поцелуя, благосклонно уронила:

- Какой галантный юноша! Ангус, дорогой, ты непременно должен пригласить лорда Фарелла к нам на обед.

Лучано с величайшей почтительностью поцеловал холеные пальцы и постарался скрыть облегчение.

«Кажется, прошел по самому коньку крыши… А это приглашение будет подороже многих! Ставлю свое кольцо младшего мастера против медяка, что благоволение грандсиньоры Аранвен при дворе Дорвенанта ценится не меньше, чем расположение самого канцлера».

- Что ж, так и поступим, — подытожил ее супруг. - Что касается юной Айлин… К сожалению, я не вижу никакой возможности вернуть ей родовое имя. Но если ваше величество пожалует бедной девочке дворянство…

- И непременно наследное, — решительно сказал Аластор, борясь со сном.

Глаза у него слипались, и держался Альс явно на одной учтивости.

- Разумеется, — склонил голову канцлер. - Поместье у нее уже есть, а дворянскую грамоту я выпишу немедленно, у меня в кабинете на такой случай всегда хранится несколько заполненных документов без имени. Через несколько минут вам принесут ее на подпись.

- Я… не помню имени ее отца, — сконфуженно признался Альс. - Она говорила, но… вылетело из головы. А ведь оно теперь станет родовым, как у бастардов, правильно?

- Совершенно верно, — снова кивнул канцлер. - Его звали Дориан. Леди Айлин Дориан - звучит вполне приятно, а после замужества она все равно сменит фамилию. Если позволите, ваше величество, мы вас оставим. Советую отдохнуть, душевное напряжение отнимает очень много сил.

Он поклонился, и белоснежный шелк снова прошуршал, когда величественная дама поднялась и присела в прощальном реверансе.

- Ух, какая женщина… — восхищенно протянул Лучано, когда эти двое вышли. - Вот это порода! Альс, не засыпай! Подпишешь бумагу - и спи, сколько угодно.

- Сам знаю, — буркнул Аластор, отчаянно зевая. - Лу, не забудь зайти к магистру Роверстану. Кидаться секирами и бить наглые рожи я должен исключительно… в здравом рассудке… - И он опять зевнул. - И стражники эти… от канцлера… Они же так и остались в особняке. Влетит бедолагам… а они… не могли ослушаться… Загляни туда, а?

- Загляну, — пообещал Лучано, подумав, что вряд ли Альс продержится еще несколько минут.

И ошибся. Его чудовищно упрямый дорвенантец таращился, как сова, и даже щипал себя якобы украдкой, но дождался секретаря канцлера с грамотой и прибором для письма. Размашисто подмахнул пергаментный лист и с чувством исполненного долга заснул мертвым сном прямо в кресле.

Лучано взял грамоту и забрал футляр для нее из рук любезного юноши, который посмотрел на него с любопытством и поинтересовался, не он ли тот самый лорд Фарелл. Услышав, что тот самый, юноша увязался за ним к выходу из королевских покоев и с дрожью в голосе попросил разрешить загадку, которой мучается уже несколько дней. Зачем его светлости еноты? Да еще и «в достаточном количестве», как изволил выразиться его величество? Какова их возможная хозяйственная ценность?

Опешив, Лучано заподозрил собеседника в изощренном издевательстве, но услышал историю выбора для него поместья и от души пожалел, что пропустил это. Озеро, значит? С енотами? То самое? Ну, спасибо, друг Альс, порадовал… Мстительно пообещав себе припомнить его величеству при первой же возможности, он невозмутимо сообщил любознательному благородному синьору, что еноты весьма полезны. Их можно обучить разным штукам, и хорошо дрессированный енот заменяет смышленого пажа. А еще еноты способны ловить для хозяина мелкую дичь, отыскивать грибы, ягоды и орехи, превращать обычные сапоги в модные…

На этом месте Лучано не выдержал и рассмеялся, а потом извинился перед обескураженным секретарем и объяснил, что его величество просто пошутил. Енот у него всего один, и насчет продырявленных сапог - это чистая правда, а вот иных услуг от этой хлопотной тварюшки не дождаться. Кажется, синьор секретарь ему не очень поверил и ушел в глубокой задумчивости. Оставалось надеяться, что не на поиски собственного енота! Это вам не сапоги с кружевными отворотами, моду на енотов Аластор точно не одобрит, особенно во дворце.

В особняк, подумав, он решил завернуть по дороге в Академию, а не на обратном пути.

Синьорина сейчас все равно под присмотром целителей, и лишние полчаса без дворянства ее вряд ли расстроят. Скорее всего, ее напоили успокоительным, а возможно, и подремать уложили. Сон и вправду лучшее средство от расстроенных нервов, лучше него только любовь. Но это лекарство, следует полагать, ей вечером преподнесет жених. Лучано мечтательно вздохнул, припомнив серенаду и прощание этих двоих под окном… Нет, определенно следует заняться и своими личными интересами. В конце концов, он теперь благородный состоятельный синьор! Молодой, красивый, горячий… Такое сокровище пропадает, не обласканное какой-нибудь милой девицей!

В приподнятом настроении он добрался до уже знакомого особняка. Уважительно поклонился людям канцлера и сообщил, что его величество позволяет им оставить порученные дела и нести службу дальше. Неприметные синьоры раскланялись в ответ и исчезли раньше, чем удалось хотя бы имя у них спросить - Лучано только вздохнул завистливо и подумал, что без магии здесь не обошлось. Ну не могут два человека посреди бела дня раствориться, словно капля краски в ведре воды - без всякого следа!

Он обвел взглядом опустевший двор и понял, что тот не совсем пуст: в уголке между стеной пристройки и забором жался бывший управляющий. У его ног стоял обшарпанный сундучок, при взгляде на который Лучано удивился. Он совсем иначе представлял имущество, которое можно накопить за много лет службы в приличном доме. Увидев его, управляющий вздрогнул и съежился еще сильнее, словно ожидая удара. Лучано поморщился и спешился. Умница Донна встала как вкопанная, ожидая, пока хозяин вернется, и кося хитрым карим глазом в сторону конюшни - чуяла, наверное, чужих лошадей.

- Вы еще здесь? - хмуро спросил Лучано. - А где синьора экономка?

- В доме, милорд… — выдавил управляющий, опустив взгляд, и губы у него явственно задрожали. - Не извольте беспокоиться, собирался я при ней и ничего лишнего не взял…

В его голосе послышалась тень обиды, но такая же слабая и жалкая, каким сейчас выглядел весь этот человек. Лучано передернулся от неприязненной брезгливости, а потом заставил себя отбросить лишние чувства и подумать как младший мастер Шипов. Или как лорд Фарелл. Или просто как Лучано Фортунато, взрослый и умеющий за себя постоять. Но, во всяком случае, не как беззащитный мальчик, в памяти которого приют остался воплощенным кошмаром, Барготовым царством на земле.

Этот… человек все-таки не выгнал девчонку с пузом, как сделали бы на его месте многие другие. Позволил остаться до родов, а потом еще и месяц после них. Да, не платил, но кто бы на его месте стал? И слепого садовника тоже не тронул.

А ведь если бы на месте Лучано оказался настоящий благородный синьор, он мог бы и разгневаться на такую растрату хозяйских денег. Еда, она ведь тоже кое-чего стоит. Благородный синьор мог бы выкинуть самого управляющего за неумение беречь хозяйское добро. И, чего уж скрывать, за ту самую порчу репутации дома. Это безродному Шипу подобное неважно, а дворяне живут иными правилами.

Саграсс прав, больного старика, прослужившего всю жизнь, еще могли бы помиловать, но нагулявшую ребенка девицу даже в Итлии заставили бы сходить к лекарке и вытравить плод. Или отдать его в приют. Или вообще продать - на любой товар есть покупатель, и младенцы, которых никто не станет искать, не исключение… Но местный управляющий позволил девице переждать самое тяжелое время, и ребенок хотя бы остался жив. Ну а теперь…

Из дома не вышла, а выплыла дородная матрона в сером суконном платье, белоснежном переднике и таком же чепце - каждая складочка накрахмалена так, что стоит, словно жестяная. Она присела в чинном книксене и осведомилась у Лучано:

- Желаете принять отчет, ваша светлость?

- Скажите, почтенная синьора, как содержался дом и люди? - спросил он, борясь с желанием посмотреть в ту сторону, откуда раздался прямо-таки судорожный вздох.

Некстати подумалось, что ведь этот дурак и повеситься может. А что, решит, что начинать жизнь заново где-нибудь в лакеях - гиблое дело, и вздернется. Кому он нужен, немолодой, без отличных рекомендаций, потерявший работу и жилье…

- Весьма пристойно, ваша светлость, — сдержанно ответила экономка Альса. Подумала и добавила: - Конечно, учитывая средства, которые на это выделялись ежемесячно. Люди, во всяком случае, сыты и одеты, в доме чистота. За пятнадцать флоринов серебром большего и требовать нельзя.

- Сколько? - растерялся Лучано. - Полтора золотых?!

- Включая дрова и необходимые покупки, - невозмутимо подтвердила синьора экономка. - Даже если дом стоит без хозяев, его необходимо протапливать, чтобы не отсырел. Прислуга, конечно, жила всего в двух комнатах, женской и мужской, готовили тоже на всех, для управляющего не было отдельного стола. Два года назад, пока был жив старый хозяин, домашние дела велись вполне пристойно, а вот когда он умер, наследники выставили дом на торги, а людям платили не слишком хорошо, ваша светлость.

- Не слишком… - согласился Лучано, пытаясь осознать, как можно содержать восемь человек на пятнадцать, мать их Барготову, серебряных в месяц.

Еще и такой палаццо отапливать! В эти их жуткие зимы! Да на одни дрова сколько уйдет! И это ведь не крестьяне или городская беднота, а слуги в дворянском доме! Их что, одной капустой и редькой кормили?

- Милорд Аластор велел, чтобы я выписала бывшему управляющему рекомендации, — напомнила экономка. - Какие еще будут указания, ваша светлость? Найти вам нового?

И снова от стены послышался судорожный безнадежный вздох. Лучано все-таки покосился туда и помрачнел от болезненного чувства, больше всего похожего на… жалость? Вздор какой! С чего ему жалеть этого идиотто?! Да пусть хоть и вправду вешается на каком-нибудь постоялом дворе, пустяки какие!

Он вдруг почувствовал себя так, словно поймал старого кота за какой-то шкодой и вместо того, чтобы просто натыкать носом, взял - и вышвырнул на улицу, захлопнув за ним высокие ворота, через которые коту ни за что не перебраться обратно в родной привычный дом. Лучано передернулся, такими отвратительно знакомыми показались чужие страх и отчаяние…

- Погодите минутку, синьора, — попросил он и раздраженно зашагал к управляющему. Подошел и уронил: — Вот что, синьор… как вас?

- Дойл… — прошептал тот и заученно покорно добавил: - К услугам вашей светлости.

- Вот что, синьор Дойл, — повторил Лучано. - Раз уж с делами вы справлялись, я вас, пожалуй, оставлю в прежней должности. Но если вздумаете опять мне прекословить…

- Да я… да я никогда! — Губы управляющего затряслись, а мгновением позже его заколотило всего, и на Лучано он посмотрел так, словно ему только что отменили смертный приговор. - Ваша светлость, да я же только… Больше никогда, Благими клянусь!

- Насчет тех двоих распоряжения прежние, — выдавил Лучано, почему-то чувствуя острый гадкий стыд за чужую слабость и беспомощность. - Кстати, старику лекаря позовите, вдруг поможет.

Он не глядя нашарил в поясном кошельке несколько монет и вытащил - это оказался золотой флорин и пять серебряных. Как раз месячное содержание, чтоб его…

- Это не в счет жалованья, — объяснил с недоумением глядящему на деньги Дойлу. - Заплатите лекарю и купите на всех хорошей еды, пусть прислуга знает, что у них новый хозяин. И что выгнать я могу запросто, но голодом морить не стану, ясно? - Управляющий истово закивал. — Приеду через несколько дней, составьте список, что нужно для дома. И… ладно, это потом.

Он махнул рукой, не обращая внимания на несущиеся вслед благодарности, и вернулся к экономке Аластора.

- Благодарю за труды, синьора, думаю, обойдусь услугами прежнего управляющего.

- Счастлива служить вашей светлости, — снова церемонно присела та и ушла.

Лучано посмотрел вслед юркнувшему в дом Дойлу и глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри отпускает какая-то застарелая боль. Так, словно что-то очень долго болело, уже онемело и покрылось рубцами, но все-таки не заросло как нужно, а теперь эта рана вскрылась, очистилась и, можно надеяться, заживет по-настоящему.

«А синьору Дойлу я все-таки припомню, — со спокойным удовлетворением решил он. - Синьор у меня каждый месяц будет лично таскать в детский приют корзину с едой. И не служителям отдавать, а прямо детям в руки - чтобы в глаза при этом заглядывал! Может у меня, в конце концов, быть собственная придурь, как положено дворянину?»

***

Сколько она просидела на кровати, Айлин понятия не имела. В какой-то момент ей подумалось, что нужно послать за Кармелем. Или сходить к нему самой? Но она ведь не знает, где он! У него могут быть еще занятия или дела гильдии, он мог уехать в город… Он же готовится к их свадьбе!

Соскользнув с кровати, Айлин полезла под нее и подняла кольцо, укатившееся совсем недалеко. Хорошо, что лорд Бастельеро его не заметил! Покрутила в руках, подумала, что нужно положить куда-нибудь, пока не вернула, но так и не смогла придумать - куда. Села снова на кровать с кольцом в руках…

Чувство вины стало совсем невыносимым, но стоило Айлин уговорить себя встать и хотя бы дойти до поста целителей, чтобы попросить отнести записку магистру Роверстану, в дверь легонько стукнули - так деликатно и знакомо!

Сердце екнуло, она едва разжала губы, чтобы разрешить войти. Кармель, одетый в дорожный камзол и в сапогах для верховой езды, словно только что откуда-то приехал, переступил порог и сразу озабоченно взглянул на нее.

- Моя дорогая, что-то случилось?

Айлин молча смотрела, как он подходит, не в силах ответить. Как вообще говорят подобное?! Сказать, что она его больше не любит и разрывает помолвку? Глупость полная, он все равно не поверит и будет прав. Невозможно солгать разумнику. А солгать любимому - еще и подло.

- Айлин? - спросил Кармель уже с нешуточной тревогой. - Девочка моя, вы бледны. И глаза… Вам нехорошо? Айлин…

Он осекся, посмотрев на ее левую руку, где предательски блестел перстень с синим камнем вместо черного. Ей пришло в голову, что будь это роман, героиня обязательно связала бы цвет гербовых камней с цветом глаз ее возлюбленных и увидела в упавшем перстне Кармеля роковой знак судьбы. В романах всегда замечают подобные вещи, это важно! А в жизни ей просто невыносимо захотелось сорвать тяжелый золотой ободок, на который Кармель смотрел с совершенно непроницаемым выражением лица, и надеть другой - настоящий, правильный! Тот, что она просто стиснула в правой руке, словно артефакт, способный спасти жизнь…

- Айлин… — очень тихо сказал разумник, делая еще один шаг так мягко, будто Айлин стояла на краю пропасти, и он боялся неосторожным движением или словом ее напугать. - Моя дорогая…

- Кармель… То есть милорд магистр…

Голос не слушался, Айлин попыталась опять сглотнуть тяжелый ком, стоящий в горле, как при разговоре с лордом Бастельеро, но почему-то сейчас это оказалось еще тяжелее сделать. И все-таки нужно! Она… обязана… хотя бы это она должна сделать честно!

- Простите, милорд магистр, — выдохнула она с полной безнадежностью. - Вы… очень вовремя. Я обязана сказать, что…

- Так… — медленно проговорил Кармель. - Это ведь кольцо Бастельеро, не так ли? Вы хотите сказать мне об этом?

Айлин молча кивнула, а потом с тоскливым упрямством заговорила снова:

- Милорд магистр, я должна объяснить…

Ей вдруг вспомнился урок фехтования много лет назад, когда она так же упорно, преодолевая боль и отчаяние, снова и снова поднимала рапиру, которую у нее из рук выбивала Ида. Тогда Кармель пришел после урока и… спас ее. Убрал страх перед оружием, успокоил, научил верить в собственные силы… Тогда он был на ее стороне! А сейчас… она как будто провалилась в то же самое детское отчаяние, но помощи больше ждать нельзя, она просто не имеет на это права, потому что сама предала его верность и любовь!

Она глубоко вдохнула и отчетливо проговорила:

- Я не могу выйти за вас. Я… я выхожу замуж за мэтра… за лорда Бастельеро. И я прошу вас вернуть мне мое слово.

- Нет, — бросил разумник негромко, но решительно и резко.

- Я прошу вас! — повторила Айлин, вскинув на него умоляющий взгляд. - Я знаю, что достойные люди не отказываются от своих обещаний, но обстоятельства…

- Я знаю эти обстоятельства, — мягко прервал ее Роверстан и сделал еще один шаг, последний, а потом опустился перед ней на одно колено, заглянув в лицо. - Айлин, я допускал такую возможность еще тогда, когда вы согласились выйти за меня, и уж тем более мне известно о них сейчас. Поверьте, это ничего не меняет.

- Это меняет все! — упрямо возразила она. - Я не могу, понимаете? Я не могу поступить так с вами! И с ним тоже! И поэтому прошу вас вернуть мне слово! Я все равно выйду за лорда Бастельеро! - выдохнула она, не зная, как это объяснить.

- Моя дорогая… - вздохнул разумник, и вдруг его голос наполнился болью и яростью, не брызжущей во все стороны, как закипевшая вода в котелке, а тягучей и страшной, как расплавленный металл. - Видит Странник, больше всего мне хочется взять вас на руки, немедленно увезти в Его храм и сделать своей женой…

- Странник не соединяет браки, если кто-то из двоих не согласен, — выдавила Айлин, опустив голову.

- Только это меня и останавливает, - тяжело уронил Кармель. - Я не могу принудить вас отказать Бастельеро и выйти за меня, но и вы не должны просить меня отказаться от вас. Я этого не сделаю. Видит Странник, Айлин, я не отказал бы вам ни в чем - но только не в этом!

- Почему вы мне не сказали правду, Кармель? - так же тихо спросила она, понимая, что ответ уже ничего не изменит, но узнать его все-таки необходимо. - Ведь вы же все поняли давно… Вы - и магистр Бреннан… Почему вы не сказали мне, что я…

- Что вы беременны? - подсказал разумник. - Если помните, я обещал никогда вам не лгать. - Айлин кивнула. - Но это было не ложью, а молчанием. Вы вправе поставить мне в вину и его, но я клянусь, что хотел всего лишь уберечь вас от страшной ошибки. Именно той, которую вы делаете сейчас. Еще немного, и мы поженились бы. Поженились по любви, разве это - ложь? Ваш ребенок родился бы в законном браке, и я клянусь, что считал бы его своим. Айлин… Вам, конечно, неизвестно… И мне следовало рассказать об этом раньше, но я и сам… не сын человека, которого все считают моим отцом. Моя мать вышла за него, обесчещенная и брошенная, в отчаянии, чтобы избежать позора, и… обрела счастье. Я рос в отцовской любви, на которую отвечал такой же любовью и уважением, а когда узнал эту семейную тайну - еще и огромной благодарностью. Кто как не я мог бы понять вас и вернуть этому ребенку всю любовь, которую получил от того, кто меня вырастил?!

Его голос прервался, и онемевшая Айлин без тени сомнения поняла, что именно так оно и было бы! Кармель бы его любил! А сходство… Да, ее ребенок несет в себе кровь Бастельеро, но… у бастардов фамильные черты проявляются далеко не всегда! Он мог бы родиться рыжеволосым и зеленоглазым, как она! И белокожим… А черные волосы у самого Дункана. И уж синие глаза - это тем более пустяк, который всегда можно объяснить сходством с двоюродным дедушкой… Лорд Бастельеро никогда не понял бы, чей это ребенок, если бы только… уже не знал это. Ах, магистр Бреннан, ну почему… Как же больно и обидно!

- Вы мне верите, Айлин? - снова заговорил магистр. - Дорогая моя, еще не поздно! Я так понимаю, Бастельеро узнал о ребенке и предъявил на вас права?

Она кивнула, а потом безнадежно спросила:

- Вы ведь не можете сделать так, чтобы он… забыл? Ну, что услышал сегодня… Или вообще забыл про меня?!

- Боюсь, что не могу, — с явным сожалением отозвался разумник. - Даже если бы я преодолел определенные защиты, которые стоят на нем как на Архимаге… И стер из его памяти знание о ребенке… Я не могу изменить чувства, которые он питает к вам, это означало бы стереть саму его личность… Но если…

- Нет! - выпалила Айлин. - Это хуже смерти! Я не хочу! О, Кармель, - все-таки не выдержала она. - Я не хочу, чтобы случилось что-то плохое! Ни с вами, ни с ним! Прошу, поймите…

- Понять? Что ж, это я как раз прекрасно понимаю, — горько усмехнулся разумник. - Не понимаю только, почему вы просите об этом меня, а не его?

- Потому что…

Айлин запнулась, а потом вспомнила Вишневую ночь и двоих мужчин, застывших в противостоянии за нее. Ледяной ветер и изморозь на земле - и вишневую ветку, влетевшую в ее окно. Лорд Бастельеро тогда призвал силу Избранного даже без ритуалов, одной лишь яростью! И она испугалась, потому что от него ждала именно этого - безжалостности к противнику. А Кармель… Он уступил просто потому, что она попросила. Уступил, чтобы не пугать ее!

А еще она поняла, что не боится даже сейчас, когда в его голосе дрожит гнев. Ей невыносимо стыдно за себя и больно за него, но страх? Только не перед ним. Ни капли страха, ни тени его!

- Я прошу вас, — призналась она, — потому что… вы можете меня понять и услышать…

- Но выбираете того, кто не может? - с беспощадной точностью подсказал разумник. - Айлин… Умоляю, не делайте этого. Не все ошибки можно исправить, а если даже удается, иногда это обходится слишком дорого. Позвольте мне увезти вас в Арлезу. Мы можем уйти порталом прямо сегодня, и я обещаю вам безопасность…

«А себе? - подумала Айлин, не зная, читает ли Кармель ее мысли сейчас, но ей было уже все равно. - Себе - можете ее обещать? Нет, потому что поклялись не лгать. И мы оба знаем, что с Грегором Бастельеро не удастся договориться по-хорошему. Нет таких слов… И, значит, я решила верно. Это единственный путь…»

- Я выйду за лорда Бастельеро, — уронила она, глядя ему в глаза, полные боли. - Наверное, у меня не получится стать ему любящей женой! Но быть верной - я обязана. Иначе это будет нечестно, понимаете?!

- Нечестно? - тихо и очень ядовито переспросил разумник все тем же голосом, полным холодной злости. - А погубить себя в этом браке вы считаете образцом честности? Ради Странника, девочка моя, насколько же нужно не уважать мужчину, чтобы приносить себя ему в жертву?! И вы полагаете, что он сможет быть счастлив этой жертвой? Что бы я ни думал о Грегоре Бастельеро и его несравненном таланте слепоты и глухоты, когда ему того хочется, но… даже он рано или поздно прозреет и поймет, что вы его не любите!

- Я постараюсь! - Голос Айлин мучительно зазвенел, и она выпрямилась еще сильнее. - Полюбить его и забыть… забыть все остальное…

Кармель взял ее руки в свои большие горячие ладони и крепко, почти до боли, стиснул их вместе с перстнем, который она так и держала.

- Думаете, получится забыть? - уронил он.

- Да! - упрямо вскинула Айлин голову. - Если сама не смогу, обращусь к разумникам…

Она осеклась, понимая, какую чудовищную, просто немыслимую глупость ляпнула. Это от усталости! И отчаяния… От холодной серой тоски, что все сильнее грызет где-то внутри, и думать уже просто не получается.

- Превосходная мысль, — с ледяной вежливостью согласился Кармель. - Порекомендовать вам кого-нибудь из коллег? Или предпочтете, чтобы я сам это сделал?..

Он снова заглянул в ей лицо и уже иным голосом, тоже бесконечно усталым, сказал:

- Айлин, я уважаю ваше право выбирать собственную судьбу. Если вы твердо решили выйти замуж за Грегора Бастельеро, так тому и быть. Я не могу и не собираюсь вам мешать. Но и вы не можете помешать мне любить вас.

- Но если я все равно буду его женой, — пробормотала Айлин. - Вы же можете полюбить другую… стать счастливым… я не хочу, чтобы вы остались одиноким! Пожалуйста, возьмите свое кольцо, верните мне мое слово и считайте… считайте себя свободным…

- Одиноким? Это не входит в мои планы! Свободным? Я не собираюсь считать всякую глупость! Извольте, я возьму кольцо - на время, пока оно не понадобится снова. И приложу все усилия, чтобы это время наступило!

Он встал с колен, и Айлин пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть ему в лицо.

- Как… наступило? - окончательно растерялась она. - Но ведь я выйду замуж… Вы же не собираетесь?..

- Убить Бастельеро? - Он холодно улыбнулся. - Помнится, я вам уже это предлагал, и вы отказались. Нет, я не буду убивать человека, в чьей смерти вы непременно обвините себя и станете от этого мучиться.

- Спасибо! - сказала Айлин с немыслимым облегчением. - Я рада, что вы… подошли к этому так… разумно.

И осеклась, потому что глаза Кармеля сверкнули черным пламенем.

- Разумно? - выдохнул он с той мучительной яростью, которая кипела в нем все это время и, наконец, прорвалась. - Разумно?!

Так быстро, что Айлин пискнуть не успела, он наклонился и подхватил ее за талию. Поднял с кровати, поставил перед собой - и припал к ее губам неистовым поцелуем. Одна ладонь Кармеля легла ей на плечо, обжигая даже сквозь мантию, вторая - на затылок, не позволяя отстраниться…

Ошеломленная, почти испуганная, она замерла в его объятиях, а потом со стоном ответила, забыв обо всем. Обещания, данные лорду Бастельеро?! Намерение быть верной?! О, это все будет, но потом… Только не сейчас! Горячие губы сначала сминали ее рот почти жестоко, но Айлин не винила Кармеля за это. И постепенно поцелуй стал отчаянно нежным, сладким, упоительно ласковым, как и руки, что гладили ее спину и плечи, перебирали волосы. В этих руках Айлин плавилась, как воск в огне, желая только одного - чтобы время застыло, и поцелуй не кончался как можно дольше… Ей хотелось плакать и смеяться одновременно… Ну почему она потратила свою надежду на счастье так бездарно и глупо?! Почему нельзя остаться с тем, кого она любит, и кто любит ее… Еще… еще немного!

Когда воздуха совсем перестало хватать, и губы Кармеля оторвались от ее губ, она едва устояла на подгибающихся ногах, и магистр поддержал ее. Еще какое-то время он обнимал ее за плечи, тяжело дыша и вглядываясь с мучительным ожиданием, пока Айлин, не в силах больше выносить этот взгляд, сама первой не отстранилась, не закрыла обреченно глаза и не протянула ему перстень. Невыносимо долгое мгновение - и тяжесть кольца покинула ее руку, а Кармель тихо сказал, чеканя каждое слово:

- Чтобы ни случилось, девочка моя, если однажды вам понадобится помощь, у вас не будет нужды просить о ней. Просто придите ко мне. Одна или нет, с врагами… да хоть с демонами за плечами! Я не откажусь от вас ни за что на свете.

Зажмурив глаза и ненавидя себя, как никогда в жизни, Айлин молча стояла, пока не услышала, как тяжело прозвучали его шаги, а потом дважды яростно хлопнула дверь палаты. И лишь тогда она снова рухнула на кровать, совершенно обессиленная.

***

До Академии он добрался, когда небо уже залили серо-голубые сумерки, пока еще прозрачные, но Лучано уже знал, что вскоре они погустеют, и на город рухнет ночь. Это не Вероккья с ее долгими золотыми вечерами, прогретыми за день камнями мостовой и стен, тихим ветерком и серебристой речной гладью, где закат купается подолгу, пунцовый, как стыдливая дева. Здесь, в Дорвенне, солнце ныряет куда-то за городскую стену быстро и решительно, как сбегающий с добычей вор, и город вмиг становится враждебным, неуютным. Ни тебе погулять до самой полуночи под бархатным звездным небом, ни окунуться в теплую, как парное молоко, воду. Хотя вот серенады, оказывается, и здесь поют, но грандсиньор Дункан - арлезиец, а настоящую южную кровь даже дорвенантскими холодами не заморозить.

Лучано укорил себя, что слишком часто и много размышляет о чужом женихе. И ладно бы просто чужом, но это жених синьорины! Притом действительно арлезиец и вовсе не такой, как дон Раэн. Вот бы, кстати, с кем еще хоть разок повстречаться! В прошлый раз они определенно не закончили диспут о преимуществах арлезийского темперамента над итлийским, Лучано мог бы привести еще множество доводов и с удовольствием принял бы… хм… противоположные, да.

Оставив Донну конюху, он пересек сад и двор Академии, прошел лазаретом, предвкушая встречу с Айлин. Больничное крыло было пустым, как и всегда по вечерам, только в одной палате слышалась ленивая перебранка мальчишеских голосов. Лучано прислушался и усмехнулся: судя по разговору, там лежали два недавних противника, попавших в лазарет после дуэли. У одного была сломана рука, у второго - нога, и теперь синьорино пытались выяснить, кто же победил, а заодно пылко обещали друг другу новую встречу. В разговор неожиданно вмешался третий голос постарше, который жизнерадостно предложил спорщикам доломать им целые конечности прямо сейчас, если не угомонятся, и юнцы стихли. Лучано даже умилился: ну прямо как в казарму снова попал.

Он прошел почти весь коридор и уже свернул к нужной двери, как та распахнулась - резко, с треском ударившись ручкой о стену. Из палаты вышел грандсиньор Дункан. Швырнул дверь обратно так, что она влипла в косяк, сделал два шага и тут же оперся плечом о стену. Лучано хотел окликнуть его - и осекся. Смуглое лицо арлезийца заливала нехорошая серая бледность, будто у раненого.

Разумник прошипел что-то невразумительное, и Лучано мгновенно вспомнил Барготов холм. Черную ругань и плеснувшую куда-то в Бездну кровь… На миг ему показалось, что Дункан сейчас сотворит что-то не менее страшное - стоило посмотреть на его лицо! Но магистр качнулся от стены, развернулся и попросту влепил по ней кулаком - прямо по деревянной панели. На несколько мгновений задержал кулак, а когда бессильно уронил руку, на зеленой стене остался кровавый отпечаток.

Лучано закусил губу и скривился так, словно сам разбил пальцы. Осторожно шагнул вперед и тихо позвал:

- Грандсиньор…

Дункан мотнул головой, замер, словно пытался разглядеть дорогу, а потом прошел мимо Лучано, смотря перед собой совершенно невидящим взглядом. Через несколько шагов его качнуло, словно пьяного, и Лучано растерялся, не зная, что делать. Да что вообще случилось?! Неужели… с Айлин что-то?! Бежать следом? Кинуться в палату?! Что могло довести до такого состояния человека, бросившего вызов Барготу?! Бретера! Мага разума!

Камзол Роверстана мелькнул уже в конце коридора, магистра едва заметно покачивало, но уходил он быстро, и Лучано решился. Толкнул дверь палаты и заглянул туда с предчувствием, от которого сердце неприятно зачастило.

Слава Всеблагой и Претемнейшей, с Айлин все было… хорошо? Синьорина сидела на кровати, глядя в стену точно тем же пустым и невидящим взглядом, как у ее жениха, и рассеянно гладила одну руку другой.

- Айлин? - окликнул Лучано уже ее. - Синьорина Айлин?!

Он бы не удивился, если бы она не услышала - тоже в точности как Дункан. Но Айлин перевела на него взгляд и улыбнулась жуткой любезной улыбкой ожившей куклы.

- Лу? Добрый день… Ты вернулся? Вместе с Алом?

От ее голоса у него мороз прошел по коже, таким бесстрастным и мертвенным он был.

- Нет, я один…

Он вошел в палату и присмотрелся к девушке. Бледная, так что веснушки проступили особенно ярко, она была внешне совершенно спокойной. Только вот эти быстрые нервные движения рук…

- Айлин, что у тебя? Можно посмотреть?

Сделав пару шагов и оказавшись прямо перед ней, Лучано встал на колени и осторожно взял руки синьорины в свои. Они были ледяными! Да куда тут целители смотрят, чтоб их?.. И… что это?

Вместо перстня с черным алмазом, который он запомнил так хорошо, что мог нарисовать по памяти, на пальчике Айлин сверкало совсем другое кольцо! Золотой ободок очень старой работы и крупный сапфир, прямоугольный с плоским верхом.

- Айлин, что это? - повторил он растерянно.

- Это? Кольцо, — ответила синьорина, словно удивляясь, что он задает столь глупый вопрос. Помолчала и добавила тем же отвратительным ровным тоном: — Можешь меня поздравить, я выхожу замуж. За лорда Грегора Бастельеро.

- Что?! - выдохнул Лучано, держа ее руки и сжимая, чтобы хоть немного согреть. - Айлин, ты… Да что случилось?! Дункан… он разорвал помолвку?!

И тут же понял, что ляпнул немыслимую глупость. Не уходит с таким лицом мужчина, который бросил женщину. Только тот, кому отказывают!

- Айлин, но почему?!

Он вспомнил надменные манеры грандсиньора Бастельеро, его ледяные синие глаза и голос, то шелестящий, то лязгающий. И вот этот человек, подобие то ли ворона, то ли скорпиона, хочет взять в жены их милую синьорину?! Воплощенную теплоту и радость?! Ласковое искреннее солнышко?! Безумие! Она же… Она погаснет рядом с ним, убитая его темнотой и холодом!

- Айлин, ми аморе… —лихорадочно начал Лучано, в отчаянии сбиваясь на итлийский и снова переходя на этот ужасный дорвенантский, где нужные слова никак не находились. - Ты не должна… Послушай, ми беллиссимо… Он тебя заставляет?! Это потому, что он грандмагистр… как же это… Великий Магистр? Глава всех магов?! Айлин, это ничего! Ничего не значит, слышишь? Если он тебя принуждает, просто скажи! Посмотри на меня, бамбина… Одно твое слово - и он тебя больше не обидит! Все будет хорошо, слышишь? Если хочешь, мы даже Альсу не скажем! Никто ничего не узнает, я клянусь! Клянусь, понимаешь?! Он просто… просто оставит тебя в покое! Даже не умрет… если хочешь…

Он отчаянно лепетал что-то нежное и умоляющее, мешая слова разных языков, а сам лихорадочно просчитывал, как подобраться к Бастельеро и чем именно его отравить. Лучше бы, конечно, насмерть… Но можно, наверное, и просто мужской силы лишить? После правильной дозы «черной вдовы» женщин уже не любят. Мужчин, впрочем, тоже. Никого не любят, разве только душой… Хотя вернее - все-таки убить. И плевать, что грандмагистр и некромант! Никто не смеет принуждать его синьорину, его аморе… пусть и чужую невесту, но… он ведь тоже любит ее. Как может, как умеет! Не смея оскорбить желанием, но умоляя всех богов, чтобы она была счастлива…

- Ты ничего не сделаешь, Лу! - сказала синьорина, и на миг в ней проглянула она же прежняя. Та, которая скрутила его в охотничьей сторожке, не тронув пальцем, одними словами. - Ничего, слышишь? Даже не вздумай! Запрещаю! Я… выйду за лорда Бастельеро. Он мой жених, и я… жду ребенка. От него, понимаешь?

Ее голос все-таки дрогнул, потеряв стылую ледяную прозрачность, и Лучано содрогнулся от боли, что в нем прозвучала. Ребенок?! Она ждет ребенка?! От… Бастельеро?! Но как же…

- Не говори никому, пожалуйста, — попросила Айлин, наконец-то сжимая его ладони своими в ответ, но теплее они от этого не стали. - Я… ошиблась. И должна теперь исправить эту ошибку. У меня будет ребенок, и я должна… выбрать правильно. Ради него. И ради… других людей. Пожалуйста, Лу…

Выбрать. Он заглянул ей в лицо, бледное, напряженное, с расширенными глазами. Выбрать! Так выбирают не между двумя мужчинами, а между плахой и каторгой!

Лучано пронзила острая жалость к ней, маленькой бедной глупышке, и Дункану, такому огромному, сильному и… беспомощному. Как она могла попасть в такой капкан?!

Но если это все только ради ребенка… Что там у нее за срок?! Ничего еще не видно, наверняка небольшой. И плевать, что это золотая кровь… Есть отличные безопасные средства! Пусть его потом хоть казнят, хоть проклянут - плевать!

- Айлин… — сказал он вкрадчиво. - Если ты потеряешь этого ребенка, грандсиньор Бастельеро откажется…

- Нет, — покачала она головой, снова впадая в прежнюю безучастность. - Не откажется. Он меня любит, Лу. Любит, понимаешь? И ни за что не откажется. Никогда. И я… тоже не откажусь от этого ребенка. Не могу. Пойми, прошу! Другого выхода просто нет. Все так сложно…

«Дункан должен был тоже подумать об этом, — обреченно понял Лучано. - И если он, разумник, не смог ее убедить… Я и в самом деле ничего не понимаю! Как могут правила чести и порядочности портить жизнь таким чудесным людям?! Разве они для этого придуманы?! Она же… не будет с ним счастлива! Это все равно что выдать певчую малиновку замуж за ворона!»

Он уткнулся губами ей в руки, грея их дыханием, и простоял так на коленях, пока Айлин снова не заговорила:

- Лу, попроси кого-нибудь отвести тебя в башню Архимага. Сегодня уже поздно, наверное… Тогда завтра, хорошо? Лорд Бастельеро обещал снять с тебя проклятие.

- Снять проклятие… — обреченно повторил Лучано. - Айлин, ты ведь не ради этого?.. - накрыла его невыносимо жуткая мысль.

- Нет, — вздохнула она. - Но это мой свадебный подарок. Пожалуйста, Лу, подари мне его. Если я буду знать, что ты в безопасности, мне… будет легче. Обещай, что пойдешь к нему.

- Как прикажешь, ми аморе… — прошептал он и снова склонился, целуя ей руки. - Как прикажешь…

Сходить к Бастельеро? О, беллиссимо! Он сходит. И если получится отделаться от этой мерзости под сердцем, тем лучше. Собственная жизнь ему еще пригодится! Вдруг Айлин передумает перед самой свадьбой?! Или после нее? А что, быть вдовой тоже иногда неплохо. Пусть только разрешит…

- До свиданья, Лу. Передай… передай Апастору, что я прошу прощения. - Ее голос был уже не холодно-прозрачным, а просто измученным и оттого бесцветным. - Ты знаешь, он очень не любит… лорда Бастельеро.

«А Дункана она зовет по имени, — резануло болезненно-острое осознание. - И светится, когда говорит о нем, а голос так счастливо звенит… Невозможно… Всеблагая, зачем так жестоко?! За что?!»

- Все будет правильно, — вздохнула Айлин, и Лучано встал, с горькой усмешкой подумав, что понимает Дункана.

От подобного и вправду закачаешься. И это его мутит, а каково разумнику?!

Подойдя к своей кровати, он взял Ласточку, повесил на плечо и подумал, что советов грандсиньора магистра Альсу придется подождать. И остается только надеяться, что такие новости не принесут очередного приступа бешенства…

Он с той же острой беспомощной жалостью посмотрел на Айлин, уронил рядом с ней на кровать футляр с грамотой, не в силах сказать ни слова, бережно накинул девушке на плечи одеяло и вышел из палаты, чувствуя себя как никогда бесполезным.

У выхода из Академии его окликнула и догнала белокурая подружка Айлин, которой Лучано оставлял Перлюрена, и сунула в руки ту самую музыкальную корзинку. Присела в реверансе, торопливо поблагодарила и умчалась. Лучано заглянул в корзинку и вздохнул: бесстыдно и томно раскинувшись круглым пузом кверху, там спал Перлюрен, свесив из корзинки задние лапы. В передних у енота был большой надкусанный пряник. Видимо, уже не влезло, и хозяйственный зверь забрал его с собой.

- Точно как менестрель после свадьбы, — пробормотал Лучано. - Сытый, пьяный и зацелованный…

Его передернуло от слова «свадьба», и Лучано поспешил к конюшне.

…Альс, услышав рассказ, в безумие, к счастью, не впал. Может, потратил его днем, а новое еще не накопилось? Но по спальне, рыча, все-таки пометался. Сгоряча собрался пришибить Бастельеро, вспомнил, что имеет право казнить его за измену, остыл, но не успокоился, а напротив, разгорелся новой злостью, медленной, спокойной и долгой.

- Ты уверен, что он ее не принуждает? - спросил он в десятый раз, и Лучано не выдержал:

- А как бы он ее принудил! Наша синьорина не беспомощная девица! У нее в друзьях сам король, неужели она бы не попросила тебя о защите?! О себе уже не говорю. Некромантия даже от кирпича на голову не спасает, не говоря уж о хорошем яде. Так нет, она твердо решила. Сама! И грандсиньору Дункану тоже отказала сама. Альс, ты знаешь способ свернуть ее с пути, который она выбрала?!

- Говоришь, он ее любит? - мрачно уточнил Аластор снова. - Ну что ж, я не перестану считать ее другом только потому, что она выходит замуж за этого… Но если он ее обидит!..

- Я видел его на коронации, — тихо сказал Лучано. - И еще подумал - что-то здесь не так. Но решил, это просто мужчина восхищается прекрасной девушкой. Идиотто… Мне бы тогда понять! Он смотрел на нее, как смотрят на Всеблагую, словно готов был обнять ее пьедестал и не отпускать никогда. Я видел такие взгляды у безумно влюбленных, с таким лицом идут на смерть ради одной улыбки любимой.

- Но это значит, что он ее не обидит, верно? - с надеждой спросил Аластор. - И постарается сделать ее счастливой?!

- Верно, — согласился Лучано. - Только вот знаешь, Альс… Как убивают с таким лицом, я тоже видел. Не зря же такая любовь называется безумной, безумие не всегда разбирает между страстью и ненавистью. Дай Всеблагая, чтобы я ошибся и в этом!