39

Разумеется, когда он вернулся в цирк, Сони уже и след простыл.

Зато у двери служебного входа стояла мать – сложив руки на груди, она наблюдала за его приближением, и, судя по выражению её лица, Макара не ждало ничего хорошего.

– Ты спятил? – резко спросила она, когда он подошёл достаточно близко. – Что это за шоу ты сейчас устроил?

– К-какое шоу? – непонимающе переспросил Макар; мысленно он всё ещё был с Динкой и медленно и нежно, словно смакуя, сцеловывал слезинки с любимого лица.

– Да вот это вот всё, – она брезгливо кивнула в его сторону. – Сорвался бежать в одном трико, зимой… Свалиться с температурой хочешь? Марш внутрь! И сейчас же выпей горячего чаю в буфете.

– Ой, да ладно тебе, мам, – отмахнулся он. – К-какая там зима… одно название. П-плюс пять.

– Макар, – она повысила голос, – мне не нравится твоё поведение в последнее время. Честно говоря, оно меня… настораживает.

Он открыл дверь и посторонился, пропуская мать вперёд, а затем вошёл следом.

– Что именно т-тебя настораживает? – спросил Макар.

– То, что ты изменился… стал совсем другим после того, как связался с этой девочкой, – поколебавшись, негромко выговорила она. – Как там её?.. Дина, что ли?

– Т-ты прекрасно помнишь, как её зовут, – холодно отозвался Макар. – Не надо, п-пожалуйста, притворяться, что это настолько неважная и ненужная для тебя информация.

– Вот видишь! – тут же начала заводиться мать. – Ты же воспринимаешь в штыки любые мои попытки поговорить о твоём увлечении.

– Не любые, – возразил он, – а т-только уничижительные. Это не просто «увлечение». А ты на Динку смотришь сверху вниз и п-постоянно пытаешься убедить меня в том, что она меня недостойна…

– Ох, Макар… – она бессильно сжала виски пальцами, – если бы я только могла объяснить тебе, чего именно я боюсь…

– Так п-попробуй? Словами через рот, – предложил он.

– Хорошо, – она с шумом выдохнула. – Меня пугает, что эта девочка стала играть слишком большую роль в твоей жизни. Я боюсь, что она оказывает на тебя… не очень хорошее влияние.

– Полагаешь, Д-динка может приучить меня курить, б-бухать и ширяться? – уточнил Макар.

– Ну почему сразу… да что ты начинаешь-то! – нервно воскликнула мать, но, быстро оглядевшись по сторонам, тут же снова понизила голос. – Ты же специально доводишь любую мою мысль до абсурда. Я совсем другое имела в виду!

– Что именно? – мрачно уточнил он.

– Мне кажется… кажется, что ты готов пойти ради неё на многое. Даже на то, о чём ещё месяц назад не мог бы подумать даже в шутку.

– Например?

– Не знаю, Макар, – раздражённо отозвалась она, – я боюсь даже произносить это вслух, мне не по себе… Ну, допустим, если она скажет тебе уйти из цирка – ты уйдёшь?

Макар некоторое время молчал.

– Зависит от того, – наконец выговорил он медленно и раздельно, – что именно б-будет стоять за этой её просьбой. Если п-причина будет уважительная и серьёзная… да, уйду, – он прямо взглянул матери в лицо.

– Ну вот! – она всплеснула руками. – Этого я и боялась! Ты же до знакомства с этой самой… Диной даже помыслить не мог о подобном! Ведь цирк – вся твоя жизнь, вся наша с тобой жизнь, неужели ты сам этого не понимаешь?! Неужели всё это вмиг стало для тебя настолько незначительным?

– Не стало, – покачал головой Макар. – П-просто у меня появились другие п-приоритеты.

– И какие же это приоритеты, позволь полюбопытствовать? – язвительно осведомилась мать. – Постельные? Я всё понимаю – гормоны, возраст, темперамент, но… нельзя же настолько отключать мозги!

– Не надо, – коротко бросил Макар.

– Что не надо? – не поняла она.

– Не своди всё к банальной п-постели. У меня это намного… серьёзнее.

– Господи, – мать подняла глаза к потолку, – только не говори мне, что ты собираешься на ней жениться!

Макар пожал плечами:

– В п-перспективе – возможно.

– Я же и говорю – спятил, – прошептала она, обессиленно качая головой. – Это твоя Дина, что ли, поставила тебе условие? Понять бы ещё, чем она тебя так зацепила, – добавила мать с неприкрытым раздражением.

– Никаких условий она мне не ставила, – отрезал Макар.

– Да уж будь уверен: поставит! Она же… человек совершенно не нашего круга. Ей никогда не понять жизнь и страсть цирковых артистов, ей всё это чуждо. Я видела, с каким «интересом» эта девица наблюдала за твоей тренировкой, – подпустила она шпильку.

– Она п-просто за меня испугалась. На это-то она хоть имеет п-право? Или волнение за жизнь любимого человека ты т-тоже поставишь ей в вину?

– Да что тут волноваться! Отработанные до автоматизма трюки, ты – профессионал… А вот эти показательные драмы на публику: ах, я так боюсь, ах, мне дурно, ах, Макарчик, больше никогда… – пропищала мать, явно пародируя Динкин голос, и это было обиднее всего.

– Между прочим, – тихо заметил Макар, – п-папа тоже был профессионалом и все номера у него были отработаны д-до автоматизма.

Мать тут же замолчала, лишь сделала судорожный вдох.

– Я не понимаю, почему ты вечно д-делаешь вид, что п-произошедшее с папой… – от волнения он даже не сразу смог выстроить фразу, – что это редчайший случай, один на миллион. Мы же с т-тобой прекрасно понимаем, что это не так. Мы знаем, сколько артистов калечится и п-погибает в цирке. У нас опасная профессия, т-ты не можешь этого отрицать. Из неё можно уйти т-только… ногами вперёд, – выговорил он. – Сама же знаешь п-поговорку: из цирка не уходят – а уносят.

– О боже, замолчи, – она в суеверном ужасе округлила глаза. – Не смей даже думать об этом!

– Поэтому, – продолжал Макар, с трудом подбирая слова, – если вдруг встанет вопрос о выборе м-между душевным спокойствием любимой девушки и воздушной г-гимнастикой… моё решение будет очевидным.

Глаза матери тут же налились слезами.

– Да не паникуй ты, – он неловко попытался её успокоить. – Динка мне пока т-таких условий не ставила.

– Вот именно, – горько кивнула мать, – пока… А что, если потом ей потребуется от тебя что-то большее? Что, если она, к примеру, велит выбирать между мной – и ею? Кого ты предпочтёшь? Тоже её? – голос дрогнул.

– Ой, мам, сбавь п-пафос, – Макар поморщился, – ты прямо королева д-драмы. Зачем ты строишь из Динки чудовище? С чего ей вдруг ставить мне такие условия?

Мать многозначительно вздохнула, как бы демонстрируя всем своим видом, что Макар слишком наивен и ещё хлебнёт по полной от своей обожаемой Динки. Но в этот момент они как раз дошли до буфета, в котором, как всегда, толклись артисты, так что тяжёлый разговор пришлось прекратить.