43

В кофейне оказалось неожиданно многолюдно, несмотря на поздний час – вероятно потому, что завтра была суббота.

Всюду звенели оживлённые голоса, то и дело раздавались взрывы хохота, а на маленькой сцене выступала какая-то местная рок-группа.

– Ребята, вам уже есть восемнадцать? – на бегу уточнила взмыленная официантка, скользнув подозрительным взглядом по новым посетителям, поскольку несовершеннолетним запрещалось находиться здесь в ночное время без сопровождения взрослых.

– Разумеется! – возмущённо ответил Макар, чуть сжав Динкину ладонь, пока она не успела чего-нибудь ляпнуть.

– А если попросят паспорт показать? – нервно шепнула Динка, в то время как Макар озирался в поисках свободного столика.

Как назло, все места вокруг были заняты. Ну прямо-таки аншлаг!

– Вот как попросят, т-тогда и будем думать, – рассудительно заметил он, кивнув в сторону окна. – Вон, вроде бы т-там более-менее свободно…

В дальнем углу за столиком расположился один-единственный посетитель.

– Пойдём т-туда, – Макар потянул Динку за собой. – Может, нам повезёт и он скоро свалит.

Среди гостей кофейни в основном преобладали молодые люди – видимо, студенты. Влюблённые парочки, весёлые шумные компании… Тем инороднее смотрелся мужчина за столиком – какой-то задумчиво-отстранённый, да и по годам явно уже вышедший из студенческого возраста.

– Извините, можно здесь п-присесть? – вежливо поинтересовался у него Макар, когда они с Динкой подошли ближе. – Все столы заняты…

Мужчина встрепенулся, переведя взгляд на нарисовавшуюся рядом с ним пару, и тут же с готовностью кивнул:

– Да, конечно.

Макар вдруг почувствовал, как оцепенела стоящая рядом с ним Динка, как ещё крепче сжала его руку, и удивлённо повернулся к ней, спрашивая взглядом: «В чём дело?» Она округлила глаза, словно мультяшка, и едва заметно кивнула в сторону мужчины. Макар недоумевающе приподнял брови, и тогда она выразительно и беззвучно проговорила одними лишь губами:

– Это он!..

«Кто?» – глазами спросил он.

– Макс Ионеску!!! – прошелестела Динка, кажется, готовая вот-вот рухнуть в обморок от шока.

Макар недоверчиво покосился в сторону мужика за столом. Да ну, скорее всего просто похож, усомнился было он… но тут его взгляд упал на прислонённый к стене чёрный футляр. Виолончель! Ну, тут уж все сомнения отпали разом.

– Садитесь, садитесь, – снова кивнул музыкант, заметив, что они замешкались. – Не стесняйтесь.

Они плюхнулись на стулья и изумлённо переглянулись, не зная, как себя вести. Как ни в чём не бывало сделать вид, что не узнали его? Или наоборот – выразить виолончелисту своё восхищение? А может, надо попросить автограф?

Сейчас он выглядел иначе, чем на концерте. Вместо изысканного фрака с чёрными брюками – просторный светлый свитер, джинсы и кроссовки… Если бы Макар не знал, что Ионеску – мировая знаменитость, никогда не догадался бы об этом по его внешнему виду.

Впрочем, никто из посетителей кофейни, кажется, тоже не подозревал о том, кто это сидит за угловым столиком у окна. Никто – включая сам обслуживающий персонал. Вероятно, они просто не были любителями классической музыки…

Возле стола материализовалась уже знакомая им официантка – ещё более взмыленная и замученная, чем пять минут назад.

– Восемнадцать есть? – строго повторила она, но скорее для проформы.

– Они со мной, – тут же вмешался Ионеску, очаровательно улыбнувшись. – Просто я раньше пришёл.

Она равнодушно кивнула, шлёпнула на стол перед Макаром с Динкой книжицу меню и упорхнула.

– Спасибо, – робко выговорила Динка, обращаясь к Ионеску.

Тот весело подмигнул и приложил палец к губам, что, вероятно, означало примерно следующее: «Я знаю, что вы ещё малолетки, но я вас не выдам!»

– На самом д-деле, нам уже совсем скоро исполнится восемнадцать, – счёл своим долгом пояснить Макар.

– Да всё нормально, ребят, – отмахнулся он, – я же понимаю. Мне тоже когда-то было столько, сколько вам сейчас.

Динка с Макаром снова переглянулись, явно смущённые и растерянные.

– Мы… были сегодня на вашем выступлении в филармонии, – нерешительно начала Динка, взглядом заручившись поддержкой Макара.

Виолончелист уставился на них с интересом.

– Серьёзно? Любите концерты классической музыки?

– Да нас классная руководительница затащила, весь класс… – ляпнула она, не подумав, но тут же осеклась и покраснела.

Ионеску искренне расхохотался:

– Боже, я вам сочувствую!

– Да нет же, наоборот… – Динка умоляюще взглянула на Макара, и тот быстро пришёл ей на выручку:

– Нам очень п-понравился концерт. Очень!

– Рад слышать, – Макс кивнул. – Нет, мне правда ужасно приятно. Спасибо.

– А вы везде с собой инструмент носите? – спросил Макар, кивнув в сторону виолончели.

Ионеску покосился на неё так, словно она была не неодушевлённым предметом, а живым и при этом очень дорогим ему существом – с любовью и нежностью.

– Стараюсь по возможности, – подтвердил он. – Иной раз желание играть может настичь меня в самом неожиданном месте. Ну и… – он бросил короткий взгляд на часы у себя на запястье, – через два часа у меня самолёт, из отеля я уже выселился, так что приходится таскать виолончель с собой.

Они заказали мороженое, посыпанное шоколадной крошкой с тёртыми орехами, и кофе. Ионеску тянул какой-то безалкогольный коктейль.

Неловкость, витающая над столиком в первые несколько минут, испарилась бесследно. Вскоре они уже оживлённо болтали втроём обо всём на свете и ржали как ненормальные, до колик. Макс оказался прекрасным собеседником с потрясающим чувством юмора, да и сам Макар был в ударе – так и сыпал остротам и байками из своей цирковой жизни, так что Динка в конце концов даже начала икать от смеха.

– Хорошая из нас с т-тобой получилась парочка, – подколол её Макар, – одна икает, д-другой заикается… – и она снова прыснула прямо в свою чашку, едва не забрызгав кофе и самого Макара, и Макса Ионеску.

– Ну ладно, ребята, – снова взглянув на часы, заявил Ионеску, – с вами прикольно, но мне уже пора, сейчас такси приедет. Был очень рад нашему случайному, но такому славному знакомству.

– А можно с вами сфотографироваться на память? – смущаясь, выпалила Динка, на что он с лёгкостью согласился.

Макар сфотографировал их втроём на свой телефон. Уже поднявшись с места и устроив громоздкий футляр с виолончелью у себя на спине, Ионеску вдруг обернулся к ним обоим и сказал:

– Вы сейчас такие счастливые… берегите друг друга, пожалуйста. Изо всех сил берегите.

– Хорошо… – немного удивлённо откликнулся Макар.

– Нет ничего более хрупкого и уязвимого, чем первая любовь, – серьёзно пояснил музыкант. – От всей души желаю, чтобы всё у вас двоих было хорошо.

После его ухода они ещё некоторое время сидели молча, крепко прижавшись друг к другу.

– Ещё мороженого? – предложил наконец Макар, но Динка покачала головой.

– Поздно уже… наверное, пора возвращаться.

Он обхватил её лицо руками и развернул к себе – глаза в глаза, близко-близко, так, что можно было почувствовать лёгкий аромат кофе на её губах.

– Я… так сильно тебя люблю, – внезапно для самого себя выговорил он, даже ни разу не запнувшись.

Динка с тревогой вглядывалась в его глаза.

– Ты так говоришь, как будто прощаешься, – произнесла она наконец дрогнувшим голосом.

– Нет, – он прижал её голову к своей груди. – Никаких п-прощаний. У нас с тобой всё будет хорошо… – и не удержался от шутки:

– Так, как завещал великий Ионеску.

…А в гостинице в номере девочек их уже поджидала разгневанная Светлана Александровна.