44

Всю обратную дорогу до Светлоградска Макар не мог отделаться от ощущения липкого беспокойства. Оно сдавливало ему горло холодными лапами и мешало дышать, хотя, казалось бы, конфликт был замят, всё устаканилось и обошлось малой кровью.

Удивительно, но именно случайная встреча с Максом Ионеску в кофейне и стала смягчающим обстоятельством их побега. Очень кстати пришлось совместное фото с музыкантом – Светлана Александровна разохалась и разахалась, увидев Динку и Макара вместе с мировой звездой. Кажется, классная даже от души пожалела, что сама не оказалась в этот момент поблизости. Правда, Макару пришлось немного приврать: он сказал, что встреча с виолончелистом была оговорена и назначена заранее.

– Понимаете, – вдохновенно вещал он, – у нас в цирке д-давно мечтают о том, чтобы сделать номер п-под живую игру Ионеску. Вот мы и обсуждали с ним д-детали… нашего возможного сотрудничества.

– Ну хорошо, допустим, – нахмурилась классная, – но Дружинина-то с какой радости с тобой потащилась? Она ведь к цирку никакого отношения не имеет…

– Так ведь я недавно в ваши к-края переехал, – не моргнув глазом, нашёлся Макар. – А в Калининграде вообще ни разу не был. Д-дина мне помогла сориентироваться и не заблудиться.

– Складно вещаешь, – Светлана Александровна покачала головой, но дальше придираться не стала – самым главным для неё было то, что все её ученики снова в сборе, живы и здоровы, а значит, ей не придётся объясняться с их родителями.

Оказалось, что Макару с Динкой повезло больше всех, а остальных одноклассников сцапали гораздо раньше. Эти придурки завалились в какой-то бар неподалёку от гостиницы, откуда большую их часть – несовершеннолетнюю – вежливо попросили на выход. Завязался довольно шумный спор, и в это время в баре откуда ни возьмись нарисовался физрук. Он живо засёк своих подопечных и лёгкими тычками, подсказывающими направление движения, выпроводил их на улицу.

Пока возвратились в гостиницу, пока разбирались и искали зачинщиков – не сразу заметили, что не хватает Динки с Макаром. Когда же Светлана Александровна обнаружила их отсутствие, то схватилась за сердце, понятия не имея, где теперь их искать, но и тут обошлось: эта парочка сама вскоре вернулась.

Одноклассники потом пытались свалить на Соню вину за то, что их спалили, но та клялась и божилась, что преспокойно спала у себя в номере и не собиралась никого закладывать. Прямых доказательств ни у кого, разумеется, не было, но всё равно на Динкину сестру затем все косились с подозрением и плохо скрываемой неприязнью. Она, естественно, была из-за этого взвинчена, нервничала и огрызалась… в общем, остаток ночи у всех прошёл на взводе.

***

На завтрак выползали невыспавшиеся, зевающие, хмурые и раздражённые, с утренней зябкой дрожью во всём теле. Только Макара мало заботили внешние обстоятельства – он словно приклеился к Динке, не отходя от неё ни на шаг, уже понимая, что дома у них снова не будет возможности побыть вместе. Он не хотел терять ни минуты из драгоценного времени, которое осталось им на двоих…

В автобусе одолевающая его смутная тревога только усилилась. Макар пытался разобраться, в чём причина этой тревожности, но она упорно от него ускользала. Он почему-то покосился на Соню, сидевшую в другом ряду – та выглядела подавленной, одинокой и совершенно несчастной. Впрочем, Сонино поведение как раз было вполне объяснимо: после вчерашнего класс практически объявил ей бойкот, хоть и неофициально. Макару даже стало её немного жаль – а что, если она и правда никого не сдавала?

Динка привычно устроилась головой на его плече и ехала так всю дорогу, тесно прижавшись к Макару – не спала, просто так же, как и он, хотела напитаться напоследок этой близостью, теплом друг друга. Он поглаживал её пальцы, нежно перебирал их и время от времени касался губами Динкиных волос.

Автобус уже подъезжал к школе, когда Соня, с рассеянным равнодушием глядя в окно, вдруг встрепенулась.

– Дин, смотри, – позвала она негромко и взволнованно, – там папина машина.

Макар всем телом почувствовал, как сразу же напряглась, буквально окаменела Динка.

– Что он здесь делает? – выговорила она в страхе.

Соня пожала плечами:

– Понятия не имею… может, решил нас встретить?

Динка тут же отстранилась от Макара и высвободила свою ладонь из его, словно отец мог разглядеть, что творится внутри автобуса.

– Ты тогда отдельно выйдешь, ладно? – быстро сказала она Макару. – Не надо со мной рядом…

Он кивнул, борясь с подступающей к горлу горечью.

– П-понятно.

– Не обижайся, хорошо? – виновато произнесла она. – Папа только более-менее успокоился, а если сейчас увидит нас вместе – снова с катушек слетит.

– Дин, я всё п-понимаю, – повторил он уже более спокойным голосом. – Всё норм. Я… тебя люблю.

– И я тебя люблю, – откликнулась Динка. – Прости, что так получилось.

При виде автобуса Алексей Дружинин вышел из машины и теперь стоял на месте, ожидая, когда появятся его дочери. Руки его были сложены на груди, губы крепко сжаты.

Макар через окно автобуса наблюдал, как сёстры идут по направлению к машине. По мере их приближения к отцу сердце у него колотилось всё быстрее.

Дружинин сделал шаг навстречу дочерям, что-то коротко сказал – ничего услышать отсюда было невозможно… а затем вдруг размахнулся и с силой ударил Динку по лицу.

Макара буквально подбросило на сиденье.

– Ах! – воскликнула Светлана Александровна.

– Вот это ни хера себе! – присвистнул кто-то из одноклассников, тоже наблюдавший за сценой через стекло.

А Макар уже ничего не слышал – он рванулся к выходу, не разбирая дороги, ничего не видя перед собой, потому что в глазах у него было темно от ярости. Он никогда даже не думал, что может так сильно кого-то ненавидеть.

– Мак, стой! – всполошились одноклассники, кто-то схватил его за руку, кто-то преградил путь…

Он рвался вперёд, отбивался, пытаясь высвободиться из чьего-то крепкого захвата.

– Вознесенский, успокойся! – рявкнул кто-то у него над ухом; Макар с трудом сфокусировал взгляд и увидел перед собой лицо физрука.

– Ты никуда не пойдёшь, – заявил тот бескомпромиссно. – Остынь, парень.

– Да вы что… – ему не хватало воздуха, он буквально задыхался. – Вы что, не видели? Он её ударил сейчас!

– Макарыч, правда – успокойся! – загалдели пацаны. – Ты же реально ещё хуже можешь сделать… Слышишь? Ты Динке сделаешь хуже!

– Да п-пустите вы! – он снова рванулся, но на спине у него повис Тяпа, обхватив руками, как обезьянка – пальму.

Макар ещё некоторое время трепыхался, беспомощно наблюдая, как Динка, низко опустив голову, быстро садится в салон, а вслед за ней юркает испуганная побледневшая Соня. Через пару секунд машина сорвалась с места и уехала, а он всё никак не мог успокоиться, его трясло и лихорадило.

Только убедившись в том, что автомобиля и след простыл, Макара выпустили из захвата. Он обессиленно опустился прямо на пол автобуса, тщетно пытаясь сделать вдох.

– Ну что ты, Вознесенский, – произнесла классная испуганно. – Не стоит так бурно реагировать. Семейные разборки…

– То есть по-вашему это нормально – когда здоровый мужик бьёт девчонку по морде? – возмутился Тяпа.

В других обстоятельствах Макар, возможно, удивился бы этой поддержке с совершенно неожиданной стороны, но сейчас ему было плевать. На всё плевать, кроме того факта, что на его глазах ударили любимую девушку… А он ничего не смог с этим сделать. Не смог помешать.

– Это ненормально, – твёрдо возразила Светлана Александровна, – но это не наше дело. Они должны сами разобраться. А Макар своим появлением действительно сделал бы девочке только хуже…

– Эй, Макарыч, ты как? – одноклассники окружили Макара, по-прежнему сидящего на полу, и сейчас с искренним сочувствием заглядывали ему в лицо. – Ты вообще норм? Ты это… держись давай. Разберутся, всё утрясётся, расслабься!

А он просто шумно дышал и не мог выговорить ни слова. Перед его глазами снова и снова, словно на перемотке, прокручивалась эта сцена: отец Динки замахивается и бьёт её по лицу… замахивается и бьёт… бьёт…

– Пётр Васильевич, – обратилась к физруку классная, – не могли бы вы проводить Вознесенского до дома? Как бы мальчик глупостей не наделал, – озабоченно добавила она.