45

Макар не знал, как ему удалось пережить тот день и не тронуться рассудком.

Он метался по своей комнате, словно тигр в клетке, и скрипел зубами от неизвестности и бессилия. Чёрт возьми, он готов был даже биться башкой о стену, если бы только это помогло забыть то, что он видел!

В его окружении никто и никогда не поднимал руку на женщин. Не потому, что цирковые зарекомендовали себя какими-то особенно высокодуховными и просветлёнными личностями – все они были живыми людьми, у всех случались ссоры и размолвки в семье. Но драться?.. Нет, нет, нет! Возможно, потому, что в цирке большинство «семейных» номеров держалось на чувстве безграничного, всепоглощающего, невероятного доверия к партнёру. Сложно было представить, к примеру, что муж, только что влепивший жене затрещину, через пять минут спокойно выйдет на манеж и начнёт выполнять с ней всякие сложные и опасные трюки, а она как ни в чём не бывало доверит ему свою жизнь…

Макар, конечно, намеревался сразу же помчаться к Динке домой и узнать, всё ли с ней в порядке – но физрук просёк это его намерение и не позволил. Отговорил. Удержал.

– Неужели сам не врубаешься, что этим окажешь ей медвежью услугу? – спросил Пётр Васильевич. – Дай людям разобраться без посторонних.

– Да к-как вы можете так спокойно об этом г-говорить?! А если он её снова ударит? – Макару больно было даже думать об этом, словно он сам, а не Динка, схлопотал по физиономии.

– Сомневаюсь, – физрук покачал головой. – Он уже выпустил пар… ну а дальше, хочется верить, будет способен к конструктивному диалогу. Они поговорят и всё выяснят.

– А если нет?! – не сдавался Макар.

– Ну уж твоё появление точно не заставит его смягчиться, – невесело усмехнулся физрук. – Постарайся остыть. Не думаю, что девочке грозит реальная опасность. Он всё-таки её отец.

– Вам-то откуда знать, что ей г-грозит, а что не грозит? – огрызнулся Макар. – Да он самый настоящий д-домашний тиран!

– Уймись, Вознесенский. Мы со всем разберёмся. В понедельник Дружинина придёт на учёбу, и если возникнет такая необходимость – отправим её к школьному психологу…

– Раньше надо б-было отправлять, – Макар покачал головой. – Где же был ваш грёбаный п-психолог, когда девчонку т-травили всей школой, включая учителей?

– У-спо-ко-йся, – по слогам произнёс Пётр Васильевич и легонько встряхнул его за плечи. – Выпей чаю, отдохни с дороги, расслабься. Позже позвонишь ей… или напишешь. Но не надо подставляться и тащиться прямо сейчас к Дружининой домой. Обещай, что не станешь творить дичь!

Макар промычал что-то маловразумительное.

– Не слышу, – нахмурился физрук.

– Да обещаю, обещаю, – буркнул Макар, лишь бы он отвязался.

Слава богу, матери не оказалось дома – у него не хватило бы сил изображать перед ней беспечность и спокойствие. Разумеется, ни отдыхать с дороги, ни пить чай и тем более расслабляться Макар не стал – просто не мог.

Он сразу же набрал Динкин номер, но она не отвечала. Макар слушал длинные гудки и сходил с ума от страха за неё.

«Позвони сразу же, как сможешь», – набрал он ей сообщение.

Телефон зазвонил через пару часов – когда Макар уже готов был наплевать на обещание, данное Петру Васильевичу, и всё-таки отправиться к Динке домой. Однако номер оказался незнакомым. Схватив трубку, он услышал голос Сони.

– Привет, Макар, – сказала она устало и негромко.

– Что с Д-динкой? – выпалил он, не утруждая себя ответным приветствием.

– Не звони и не пиши ей, пожалуйста, – вздохнула она, – папа у неё телефон отобрал. Все звонки и сообщения контролирует. Сам понимаешь – любое твоё неосторожное слово может быть использовано против неё.

– Да что за… – он в сердцах шарахнул кулаком по стене. – К-как она вообще? Он её больше не б-бил?

– Нет, – испуганно заверила Соня. – Конечно, нет. Он просто… вспылил, когда узнал, что вы с ней…

– Это ты ему настучала? – перебил Макар.

– Нет! – ещё более испуганно, чем раньше, отозвалась она. – Макар, ты что?! Ты реально на меня думаешь?

– Ну а на к-кого ещё мне тогда думать?! – заорал он. – Классная меньше всего заинтересована в т-том, чтобы родители узнали, как их дети вели себя в К-калининграде… Она и сама хотела скрыть от них т-ту историю с ночным побегом.

– Это не я, клянусь! – в её голосе явственно звенели слёзы. – Я ничего ему про вас с Динкой не рассказывала!

То ли она была отличной актрисой, то ли действительно говорила правду – сил на то, чтобы вникать, у Макара уже не осталось.

– Хорошо, – выдохнул он. – Я не б-буду звонить на её номер, но ты можешь хотя бы п-передать ей трубку?

– Пока никак, – отозвалась Соня виновато. – Мы не вместе сейчас, папа нас друг от друга изолировал… временно, – торопливо добавила она. – Понимаешь, ему просто нужно время, чтобы остыть. Но если ты хочешь ей что-то сказать – говори, я найду способ, как с ней пересечься и передать твои слова.

Что он мог ей передать?! «Держись, прорвёмся»? Очень тупое и ни хрена не убедительное утешение… «Я тебя люблю»? Ну уж точно не через Соню, как бы не получилась игра в «испорченный телефон».

– Скажи, что я п-приду к ней сегодня ночью.

– Нет! – заполошно выкрикнула Соня. – Нет, Макар, не вздумай!!! Папа дерево спилил… то самое, по которому ты в окно забирался. Он понял, видимо, как ты к Динке в комнату попадаешь. Ну и подстраховался, чтобы больше ни-ни…

Твою ж…

– А если через д-дверь? – глухо спросил Макар. – Я приду, наберу тебя – и т-ты мне откроешь…

– Я не открою! – практически взвизгнула она. – Даже не думай! Ты вообще с ума слетел, что ли?

– Сонь, – сказал он почти умоляющим тоном. – Мне надо её увидеть… или хотя бы услышать. П-пожалуйста.

– Да с ней правда всё хорошо, – убедительно произнесла она. – Честное слово! Ну, папа поорал конечно, немного… Но он отходчивый. Уже через пару дней всё будет как раньше. Только ты, пожалуйста, сейчас не усугубляй. Хорошо?

Макар молчал.

– Алё, ты меня слышишь? – спросила Соня обеспокоенно. – Поклянись, что не станешь приходить и пытаться встретиться с Динкой… Потерпи до понедельника! Всего лишь до понедельника! В школе увидитесь и наговоритесь.

– Хорошо, – погасшим голосом отозвался он. – Передай ей, что… я о ней д-думаю. И что всё будет отлично. Мы справимся.

– Конечно, передам! – подхватила Соня. – Не переживай. Я с ней, рядом.

«Это-то меня и беспокоит», – подумал он, но, понятное дело, вслух ничего не сказал.