52

Соня долго не хотела называть ему адрес кафе, в котором Динка встречалась со своим бывшим: отнекивалась, ломалась, придумывала нелепые отговорки… Макара ужасно взбесила эта двуличность. Если бы она реально не хотела сдавать сестру – не заикалась бы об этом вовсе, а раз уж сказала «а» – должна теперь произнести и «б».

– Она меня убьёт! – продолжала причитать Соня в трубку, но его это уже мало заботило.

Убьёт? Что ж, значит, пусть убивает. А если честно, то убитым сейчас чувствовал себя он сам…

– Сынок, куда ты? – испугалась мать, когда увидела, с каким каменным лицом он ворвался в гримёрную и схватил с кресла джинсы, чтобы переодеться – слава богу, хватило ума не помчаться по адресу прямо в трико.

– Я отлучусь ненадолго… П-по делам, – отрывисто бросил он, стараясь не смотреть ей в глаза.

– По каким таким делам? – ахнула мать. – У тебя выступление через несколько часов! Нужно ещё хотя бы раз прогнать номер, проверить, всё ли в порядке.

– Всё и так в п-порядке.

– Макар, стой! – мать схватила его за рукав буквально в последний момент. – Ты ведь… к ней идёшь? – спросила она понимающе.

Он аккуратно высвободил свою руку:

– У неё есть имя, мама.

– Господи! – мать подняла глаза к потолку. – И когда же это безумие прекратится… Она же тебя реально с ума свела, ты как больной себя ведёшь, сам не замечаешь?!

– Всё будет хорошо, – буркнул он, не желая тратить больше ни секунды на пустые разговоры, и выскочил за дверь.

Он не знал, что скажет Динке, когда увидит её. Да и будет ли у него возможность сказать ей хоть что-нибудь? Может быть, она не захочет его даже слушать. Макару казалось, что всё происходящее с ним – затянувшийся и вязкий дурной сон, из которого он никак не может выкарабкаться в реальность. Всё это просто не укладывалось у него в голове – Динкин игнор… неизвестно откуда взявшийся Гарик, чёрт бы его побрал… их встреча…

Нужное кафе он нашёл быстро, но не сразу решился войти, некоторое время продолжая неловко топтаться неподалёку от входа.

А затем вдруг увидел Динку в окне…

Она сидела к нему спиной, но он сразу её узнал. Узнал эти длинные шелковистые волосы, знакомый наклон головы, изгиб шеи и плавную линию плеч… он мог бы нарисовать каждую деталь с закрытыми глазами.

Гарик – а это, несомненно, был именно Гарик – наоборот оказался лицом к окну, и по идее Макар сейчас мог хорошенько его рассмотреть. Но он почему-то ничего не видел. Ничегошеньки! Как ни напрягал зрение, а вместо физиономии этого самого Гарика было какое-то мутное расплывающееся пятно. Макар даже поморгал и несколько раз крепко зажмурился, чтобы убедиться, что с глазами у него всё в порядке, но так и не смог разглядеть лица. Зато ему отчётливо видна была рука Динки, которая лежала на столе. Пальцы её нервно сжимались в кулак, а затем снова разжимались… И так же отчётливо он видел ладонь Гарика, которой он внезапно накрыл Динкину руку. Динка не вырвала её, не запротестовала – продолжала сидеть, словно так и должно было быть. Словно не было ничего более естественного в том, чтобы другой парень – не Макар – сжимал сейчас её пальцы…

Он почувствовал, что ему не хватает воздуха. Одно дело – ревновать и строить догадки заочно, в собственном воспалённом воображении, и совершенно другое – своими глазами видеть, как какой-то мудак спокойно хватает твою девушку за руку и вообще ведёт себя так, словно имеет на неё какие-то права!

Пока он тщетно пытался хоть как-то осмыслить и переварить происходящее, парочка в кафе поднялась из-за стола. Гарик сделал шаг по направлению к Динке и обнял её. И она не оттолкнула его! Наоборот – Макар видел, как взметнулись её руки, обвивая шею своего бывшего парня. Да вот только бывшего ли?! Он уже не был в этом уверен. Бывший тут, судя по всему, он сам…

Наверное, вид у Макара был совершенно очумелый. Во всяком случае, даже Гарик обратил на него внимание: наверное, чувак с диким взглядом по ту сторону стекла и впрямь производил странноватое, если не сказать пугающее, впечатление. Макар по-прежнему не мог разглядеть лица Гарика, но он прекрасно видел, как тот указывает в его сторону – и Динка медленно оборачивается.

В тот миг, когда она обернулась, ему показалось, что часы остановились. Во всяком случае, они смотрели в глаза друг другу бесконечно долго – или просто он застыл во времени, как муха в янтаре. Затем он увидел, как округляются её глаза и беззвучно шевелятся губы, как она стремительно бледнеет…

А Макар вдруг почувствовал, что с него хватит. Стало страшно, что сердце просто не выдержит такого накала эмоций. Он и так увидел сейчас достаточно. Совершенно не хотелось добивать ни себя, ни её выяснением отношений.

Круто развернувшись, он зашагал прочь. Не глядя по сторонам, не оборачиваясь, не останавливаясь и не сожалея… просто уходя подальше отсюда, чтобы не видеть… никогда в жизни больше не видеть эти соединённые руки и объятия Динки с другим.

Он шёл, всё ускоряя и ускоряя шаг, а затем и сам не заметил, как перешёл на бег, словно скоростью сбивал свою боль. Кажется, ему что-то кричали вслед… а может быть, и нет, он не проверял. Просто бежал изо всех сил обратно в цирк – в то единственное место, которое могло спасти его от этой боли. Которое никогда не предало бы его и не обмануло.

***

– Что с тобой, Макар? – перепугалась мать, когда он, шумно и тяжело дыша, вломился к себе в гримёрку. – Боже, на тебе лица нет… Да что с тобой происходит, мальчик мой?! Что она тебе сказала?! Господи, я сама убью эту мелкую дрянь за то, что она с тобой сделала, ну сколько можно уже…

– Она не любит меня, мама, – заторможенно выговорил он, словно впервые по-настоящему осмыслив случившееся. – Она сейчас обнималась с д-другим…

– Я так и знала, что это всё не кончится добром! – мать покачала головой. – Эта малолетняя шлюха…

– Не смей так о ней г-говорить, – всё-таки прохрипел он.

– Она не заслуживает других слов! – взвизгнула мать. – Сынок, да ты сам на себя не похож, как же ты на манеж сейчас выйдешь?

– Я хочу умереть, – выговорил он внятно и почти спокойно.

– Что ты несёшь! – мать в суеверном ужасе зажала ему рот ладонью. – Опомнись, дурак ты мой бестолковый, господи, ну какой же ты всё-таки ещё маленький дурачок… Ни одна девчонка не стоит подобных переживаний. Таких Дин у тебя ещё миллиард будет!

– Не б-будет, – он замотал головой.

– Вот, выпей, – она схватила со стола бутылку минералки и протянула Макару. – Успокойся. Всё образуется. Точно образуется, не переживай!

Он жадно пил воду, проливая половину на себя, и никак не мог напиться. Руки у него начали ходить ходуном. Мать почти силой усадила его в кресло и заставила взглянуть себе в глаза.

– Может, отменим ваш номер с Яной? – спросила она неуверенно. – Как ты в таком состоянии работать будешь?

Макар долго – очень долго – молчал. Наконец вытер мокрое лицо ладонями.

– Нет, не надо отменять. Я… всё отработаю.