Глава 23

История с похищением артефакта из королевского музея не стала достоянием широкой общественности. Однако король лично поблагодарил Грегори за организацию обыска в покоях герцогини Гогенлоэ, и вручил профессору Стоукс патент на звание полковника, дающий право на наследное дворянство.  А в придачу – «скромный подарок на помолвку» — очаровательную жемчужную диадему.

Выходя из малого королевского кабинета, Аманда все же спросила Грегори:

— Почему же эта дама покушалась на Кэндис и меня, если уже украла артефакт?

— «Черная мамба» преследовала сразу несколько целей. Ей нужен был исполнитель и суета. Пожар и похищение годились как отвлекающий маневр, а применить артефакт она планировала заставить кого-то из нас. Кентавра или меня, угрожая вашим жизням.  В Итилии пусковой механизм бесполезен и даже опасен, мастер Да Винс строил плотины и там.  Если бы герцогине все удалось, она бы уехала и даже позволила под каким-нибудь предлогом обыскать свой багаж, чтобы доказать свою невиновность. А тот, кого она поймала на крючок, исполнил бы задумку ее правительства, устроив потоп.

— Но мы с Кэндис отбились, и тогда она задумала что-то другое? – уточнила Аманда, разглядывая ровную шеренгу гвардейцев за окном. Было время смены караула и на это удивительное зрелище собрались поглазеть все, кто имел пропуск в королевский парк.

— Да, охмурение гвардейцев было частью ее планов. Юным леди она пообещала помощь в сердечных делах и сборники итлийских баллад, которые сейчас входят в моду. Какой-нибудь одуревший от любви шалопай вполне мог отвезти «памятную вещицу» к водохранилищу в Меловые горы.

— И что с этой дамой стало теперь? – профессор Стоукс отвернулась от окна и заглянула в глаза лорду Лайвернесу.

— Ничего особенного. После того, как я подбросил ей пуговицу с огненным смерчем, люди службы безопасности изъяли артефакт. Сами устроить поджог они не могли – политическая неприкосновенность герцогини связывала их клятвой. А я всего лишь гость дворца. Уронил пуговку. Мелочь.  Пока устраняли последствия, герцогине негде было жить, так что пришлось ей срочно покинуть Бриванию. Первым же кораблем.

— Так она может… вернуться? – с легким опасением в голосе спросила Аманда.

— Если только тайно и под личиной, но мы будем готовы, — успокоил Грегори девушку, нежно целуя ее пальцы.

 Он все еще не верил, что благодаря этой истории все же смог официально назвать Мэнди своей невестой и получить одобрение родственников. Особенно повлияла на ситуацию тетушка Альферия. Почтенная статс-дама заявила, что красивые и богатые в их семье уже есть, а вот умных не хватает! И пригласила Аманду заезжать по четвергам на чай.

Дома Килкени и леди Стоукс быстро починили, так что к моменту награждения, обе невесты вернулись к себе, соблюдая приличия.

  А на следующий день после вручения наград Кентавр буднично объявил, что в ближайшее воскресенье у них с Кэндис свадьба. Мужчины просто пожали товарищу руку, поздравляя, а вот Аманда и миссис Дженкинсон, невольно присоединившаяся к их обществу, возмутились:

— Мы же не успеем приготовить подарок!

— Главное – не опаздывайте! – подмигнул Махоун намекая на увлеченность профессора Стоукс своей обновленной лабораторией.

Право, Мэнди готова была там дневать и ночевать, но миссис Дженкинсон следовала приказам лорда Лайвернеса и выманивала подопечную на приемы пищи. Сам Грегори заезжал каждый день, чтобы покатать Аманду в парке, или прогулять по широким аллеям ближайшего сквера. Казалось, мир и благоденствие охватили всех членов «Клуба Джентльменов», но как это обычно бывает, затишье было временным.

Скромную свадьбу решили отмечать в доме Кентавра, а заключать брак собирались в приходской церкви неподалеку. Махоун лично договорился со священником, заплатил положенный взнос, и купил себе смокинг и белый галстук. Платье невесты было сшито у миссис Уиллоуби, той самой портнихи, которая одела мисс Стоукс на бал дебютанток. Шедевр портновского мастерства нежно-розового цвета с отделкой из веточек флердоранжа превратил Кэндис в самую счастливую невесту на свете.

С утра матушка Доусон и ее младшая дочь украсили скамьи и подсвечники охапками цветущих веток и лентами. Аманда же сварила зелье, которое продлило жизнь цветам, и добавила им волшебного блеска, словно они были присыпаны пыльцой фей. Грегори, который как шафер всюду сопровождал Мэнди —подружку невесты, восхитился и задумчиво проговорил:

— Если ты применишь это зелье на нашей свадьбе, сорвешь большой куш.

Профессор Стоукс слегка покраснела. Ее до сих пор удивляли и немного пугали слова «наша свадьба», «помолвка» и все связанное с предстоящим бракосочетанием. Почему-то те же самые слова о браке Кентавра и Кэндис не задевали, а только радовали.

Идти до церкви жених и невеста должны были пешком и отдельно, поэтому первыми из дома вышли Махоун, Аллиаль и Грегори. Мужчины должны были предупредить священника и ждать невесту у алтаря. Мисс Доусон, ее сестра, маменька, мисс Стоукс и Тайлер вышли из дома ровно через десять минут после жениха и его шаферов. Брат лорда Лайвернеса должен был стать посаженым отцом невесты, и заодно обеспечить безопасность женщин.

В церкви горели свечи, у порога переминался служка. Увидев невесту, он переменился в лице, заметался, потом подскочил к ней, проводил в отдельную комнатку, чтобы поправить прическу, и подождать несколько минут в тишине, а сам тут же убежал, удивив матушку Доусон и Мэнди.

— Милорд, милорд! – мальчишка, семеня, подобрался к алтарю и дернул Грегори за рукав.

— Что тебе? – Грег удивился перекошенному лицу служки.

— Невеста прибыла! – прошептал тот.

— Отлично! – шафер поправил галстук.

— А жениха то нет! – растерянным тоном напомнил мальчишка.

— Как нет? – лорд огляделся.

Ну конечно, Махоун заволновался и вышел через боковую дверь, подышать свежим воздухом. Точнее пожонглировать огненными шариками или просто помедитировать на лепесток огня на ладони. Неужели маг так занервничал, что забыл о времени? Лорд Лайвернес шепнул Аллиалю:

— Я на минутку, за Кентавром! – и вышел в ту же боковую дверь. Там он обнаружил… пустой дворик!

Крутанувшись по небольшому ухоженному пространству, «Брегет»  скрипнул зубами, и применил «поисковичок», благо перчатки жениха остались у него. Магический светлячок сначала завис у входа в храм, потом поплыл в сторону ажурной металлической ограды, остановился на пятачке земли, выложенном черепками. Наверняка тут Кентавр и упражнялся, вон подпалины на керамике видны. Только куда же он делся потом?  Поисковичок дернулся, поплыл к решетке, а потом очень быстро полетел к узкой калитке, явно собираясь покинуть территорию храма. Неужели бесстрашный огневик сбежал? Или…

Грегори не стал строить предположения. Он вернулся в храм, вызвал по их личной связи Тайлера, предупредил Ала, подбросил служке монету и ринулся на помощь другу. Не важно, в чем сейчас нуждается Махоун – в дружеском участии или в хорошей затрещине! Лорд Лайвернес не бросает друзей в беде!

* * *

День свадьбы запоминается не только невесте, но и жениху.

 С утра вокруг Махоуни крутился деликатный и осмысленный вихрь – Грег прислал Тая помочь с костюмом и прической. Не то, чтобы Кентавр был не в состоянии сам натянуть мундир с ленточкой «отставки», или провести гребнем по волосам перед тем, как стянуть их в хвост бархатной лентой. Просто в такой важный день у мужчины тоже должна быть поддержка. Друзья появятся перед выходом в храм, родственники Килкени слишком далеко, остается немногословный камердинер, умеющий вовремя подать рюмку бренди, и деликатным хлопком сбить пламя с внезапно вспыхнувшей шляпы.

И все-таки жених нервничал. Кажется, все наладилось – дом покрасили, запах гари вытравили кофе и лимоном, шпионку итлийскую сослали, но где-то в глубине души брали Кентавра сомнения в окончательности победы. А своим предчувствиям капитан, выживший в битвах с нежитью, доверял. Однако все было тихо-мирно. И галстук завязался, и бутоньерка в петличку легла как родная, и медали красиво расположились на алом сукне. Глянув на себя в зеркало, огневик остался доволен внешним видом, и абсолютно недоволен предчувствиями.

Вскоре прибыли друзья и за дружескими разговорами и подколками Кентавр позабыл свои тревоги. Небольшой храм располагался на этой же улице, за сквериком с раскидистыми липами. Мужчины быстро сделали все необходимое: внесли имена брачующихся в храмовую книгу, так, чтобы осталось лишь поставить подписи, проверили наличие колец, брачных лент и общей чаши. Потом сунули медячок служке, чтобы сообщил о прибытии невесты и позволили себе несколько минут тишины. Лорд Грегори подошел ближе к алтарю, и глядя на строгие лики Светлых вспоминал ушедших друзей. Ал отошел к возвышению для музыкантов, чтобы рассмотреть резьбу. А вот Килкени пришлось выйти во внутренний дворик – успокаивать нервы игрой в огненный мячики в храме было не принято.

Ровный эллипс у него получился через полминуты и это тут же стало скучно. Вернув сферы в ладонь, огневик оглядел мощеный дворик с пробивающейся травой, вдохнул свежий воздух и… увидел женщину в черном платье и черной шляпке с густой вуалью. Для траура ее наряд был слишком дорогим и модным, к тому же она не скрывалась – приподняла вуаль, усмехнулась красивыми полными губами и… поманила его за собой! А он – пошел!

Это было ужасное ощущение – переставлять ноги, поддерживать тело вертикально, взмахивать руками, чтобы сохранить равновесие, сопротивляться до скрипа зубов и все равно идти! А графиня Кастильони стояла у низенькой калиточки и мило улыбалась:

— Идите, идите сюда, мой дорогой, прекрасной даме нужна помощь!

Уже дойдя до хлипких дощечек, огневик пытался воспротивиться потоку магии, вцепился в калитку и… оторвал ее одним движением, отбросил и пошел дальше.

— Прекрасно! Просто прекрасно! – у шпионки пробился легкий итлийский акцент, и маг заметил, что ее зрачки неестественно расширены от напряжения, по виску стекает капля пота, а все ее улыбки и гримасы лишь привычная маска.

Эти признаки слабости приободрили Махоуни. Он вдруг вспомнил, что на уроках магического искусства им рассказывали о подобных заклинаниях. Они, конечно, запрещены, но их практикуют редкие выжившие ведьмы. Там что-то было про сопротивление и любовный туман. Маг напрягся и в голове всплыла лекция, сухонький преподаватель бегал по кафедре и объяснял, что истинно влюбленного человека эти заклинания могут заморочить на короткое время. Или даже не заморочить, а опутать нитью, и эта магическая нить порвется очень быстро если… Какое же там было условие?

Соображать надо было быстро. Графиня Кастильони уже свернула куда-то во двор, а там разминали кулаки… знакомые рожи из заведения, в котором пела Кэндис!

— О! Махоун! Капитан! Здоровяк! – раздалось хором, и Кентавр понял, что это его шанс!

Он резко шагнул вперед, храня на лице глуповатую улыбочку, на доли секунды перестал сопротивляться, и когда невидимая «нить» рывком впечатала его в графиню, упал всем весом, стараясь сбить ведьму с ног. Получилось! Потеряв концентрацию, шпионка жалобно вскрикнула, магическая нить слетела и ударила по ней, как каучуковая резинка, которой обожают баловаться мальчишки. Килкени вскочил, и парой файеров напомнил бродягам, кто он такой.

 К сожалению, итлийка четко знала, когда проигрывала – она катнулась по земле, не жалея элегантного вдовьего наряда, метнула несколько комков ваты в сторону мужчин, и маленький грязный дворик окутал густой, как молоко туман. Когда он развеялся, у покосившегося забора стояли Грегори, Тай и Ал. Было понятно, что если они и видели графиню Кастильони, то поймать ее не успели.

— Капитан, — с дрожью в голосе сказал Тайлер, — невеста ждет вас в храме. Но ваша форма…

Оглядев себя Махоун вздохнул:

— Зато она сразу увидит, что выходит замуж за сына фермера!

— Так нельзя! – за спинами мужчин раздался недовольный голос Аманды. – Посторонитесь! Я вообще-то для невесты захватила, но свежую грязь с сукна тоже уберет!

С этими словами профессор алхимии вынула из поясной сумочки флакончик, хорошенько встряхнула и… облила весь мундир, а также штаны и сапоги жениха пронзительно-желтой пеной.

— Нууу, над цветом я еще поработаю, и над запахом тоже, — вздохнула она, сморщив породистый носик, — но результат есть! А теперь бежим, Кэндис готова заплакать, а удалять следы слез я еще не научилась!

И они побежали!

— Леди Стоукс, — впечатленный Тайлер семенил рядом с девушкой, которой помогал бежать Грегори, — запатентуйте это средство срочно! Тысячи дворецких и камердинеров будут вам несказанно благодарны!

— Как и костюмеры, и актеры, — пыхтел позади Аллиаль.

— Господа, поспешим! Я запрещаю делать неприличные предложения моей невесте! Она непременно зарегистрирует патент, с моей помощью! – чопорно перебил разговоры лорд Лайвернес, элегантно перебирая конечностями.

Кентавр бежал молча. Он стремился к своей невесте, и никто и ничто не могло его остановить!

Маг ругал себя на бегу – как он смог забыть, что «нить» еще и лишает опутанного чувства времени и расстояния. Клятая шпионка утащила его слишком далеко! Хорошо, что друзья пришли на помощь, сам он после магической атаки способен был заблудиться в трех кустах! А вот и храм! Запыхавшись, мужчины влетели через центральный вход и остановились.

Они успели! Матушка Доусон уже выходила из «комнаты невесты» с самым сердитым видом, но Кэндис все еще была тут. Мэнди моментально кинулась к ней, обняла, зашептала на ухо, увела обратно, пряча от взгляда Махоуни. Мисс Доусон-младшая смерила жениха и его друзей подозрительным взглядом, но тоже ушла вслед за сестрой. Тайлера оставили у двери – ждать невесту, охранять, вести ее к жениху, а сами со всех ног кинулись к алтарю, стараясь не замечать оплывшие свечи.

 Увидев, что гости уже давно крутятся на жестких лавках, Грег сунул служке золотой:

— Жених на месте, невеста выходит! Приготовь все!

 Тот одернул яркий стихарь, расшитый золотыми солнышками, моментально сменил свечи рядом с алтарем, взмахнул рукой, выдувая душный воздух в боковые двери, и запел негромким, проникновенным голосом гимн, восхваляющий Свет.

Молитву подхватили все – так уместно и безыскусно она звучала, и под это общее пение в зал вошла невеста. Невысокая, хрупкая, воздушная! Она шла к Кентавру как дар небес, под восхваление высших сил. Тайлер крепко держал Кэндис под руку, чтобы она не сорвалась с места и не побежала проверять – цел ли ее будущий муж? Все ли с ним в порядке?  Младшая мисс Доусон несла шлейф, леди Стоукс и матушка Доусон шли «в свите невесты», утирая кружевными платочками набегающие слезы.

Дойдя до жениха, Тай с легким поклоном передал руку Кэндис Махоуни и отошел в сторону. Кентавр шагнул ближе, коснулся короткого конца фаты и мягко спросил:

— Позволишь, моя Кэндис? Хочу видеть твою улыбку!

Взволнованно кусая губы, невеста кивнула. Ох, как она волновалась в той каморке! Как беспокоилась, услышав, что из храма сначала пропал жених, а потом и его друзья. Какие жесткие слова пришлось найти Аманде, чтобы успокоить всеобщую панику! Леди Стоукс деловито позвенела флаконами, накапала женщинам семьи Доусон успокоительного, а после сказала, что сходит проверит куда все подевались:

— Уверена, они сейчас судорожно пытаются очистить мундир Килкени! – заявила она, вынимая из своей сумочки еще один флакон. – Я боялась, что ты можешь испачкать платье в дороге, вот и захватила с собой очищающее зелье. Подожди буквально пять минут, этому составу нужно слегка впитаться в ткань! – после этих слов Мэнди исчезла, а вернулась уже со всеми мужчинами, и было видно, что лишь мундир жениха сверкает безупречной чистотой.

И все же Кэндис мучали сомнения. Ровно до того момента, как кружевная преграда взлетела вверх, и она заглянула в любимые глаза своего мужчины. В них было столько любви, и нежности, и тревоги. Этот огромный сильный мужчина, маг, офицер, боялся, что его отвергнет маленькая хрупкая девушка, держащая в своих руках его сердце. Чтобы успокоить Махоуни, Кэндис протянула к нему руки и чуть-чуть улыбнулась. Жених тотчас расцвел улыбкой, и они уже вдвоем повернулись к служителю, чтобы пройти церемонию.

Старший служитель заметил их переглядывания, одобрительно кивнул, и воздел руки, призывая Светлых. Затем коротким речитативом объявил, для чего все собрались, а потом, уже мягче и спокойнее напомнил жениху и невесте, что в таинство брака люди вступают добровольно, с открытыми сердцами и чистой совестью.

— Если здесь есть кто-то, кто знает нечто, способное запретить этот брак, пусть скажет сейчас, или замолчит навсегда! – такое объявление делали при любом бракосочетании, но Кэндис и Махоун вздрогнули, услышав за спинами хрип.

Один из гостей с ужасом в глазах держался за горло. Невеста видела его впервые, да и жених не узнавал. Впрочем, на свадьбу вполне могут зайти случайные люди, храм ведь открыт всегда.

Гости заволновались, но служитель был опытным, поэтому объявил:

— А тот, кто хотел солгать, пусть выйдет их храма и не заходит в него до заката!

Неизвестный тут же вылетел прочь, как пробка из бутылки игристого вина! Все с облегчением выдохнули и вернули внимание брачующимся. Только Грегори, Аллиаль и Аманда переглянулись. Похоже графиня решила не покидать Бриванию и продолжает мстить «Клубу Джентльменов».

Когда служитель объявил:

— Объявляю вас мужем и женой! – вся компания чуть не рухнула от облегчения.

Поцелуй прошел как в тумане. Молодые вышли в яркий полдень, сели в коляску и отбыли в свой дом. Гости неспешно дошли до милого ресторанчика, где их ждал традиционный свадебный завтрак с бокалом шампанского. А вот члены «Клуба Джентльменов» выпив по бокалу и  извинившись перед матушкой Доусон отправились в клуб.  Попытка увести Кентавра прямо со свадьбы пустяк, по сравнению с тем, что может сотворить графиня без постоянного присмотра королевской службы безопасности.